A Dual Connection

Последние лучи заходящего солнца застали Тодороки Шото в парке развлечений. Он сидел в последней вагонетке состава, который, пыхтя, поднимался по крутому водному склону. Дети и взрослые вокруг него кричали, вскидывали в воздух руки от восторга, когда вереница вагончиков с огромной скоростью спустилась с самого высокого холма, с шумом и брызгами рассекая водную гладь. Однако лицо Шото оставалось пустым и не выражало абсолютно никаких эмоций на протяжении всей поездки. Апатия разъедала его изнутри, оставляя от сердца лишь лёд. Парень дрейфовал от переезда к переезду, ища что-то, чего он никак не мог найти. После того, как в сгущавшихся сумерках Шото добрался до платформы колеса обозрения, он решил прокатиться, надеясь, что это сможет хоть немного привести в порядок его разрозненные мысли. — Тодороки Шото? Незнакомый голос разорвал цепочку его размышлений. Шото развернулся, вглядываясь в круглое лицо парня с тёмно-зелёными волосами, чьи щёки были усыпаны веснушками. — Это точно ты. Я отлично помню тебя со средней школы! — Изуку приподнял бровь и с улыбкой уставился на Тодороки. Шото ненадолго закрыл глаза, вспоминая коридоры академии ЮЭЙ. — Точно. Ты … Мидория? — Ага, это я, — Изуку засветился от счастья, как если бы то, что Шото смог вспомнить его, было бы каким-то невероятно приятным событием. Пустая кабинка медленно спустилась на платформу, побуждая Тодороки кивнуть парню на прощание. Не осталось ничего, что можно было бы ещё сказать. Ведь они не были даже друзьями в школе. — Мне нужно идти. Забравшись в кабинку, Шото занял своё место на удобном сидении и прикрыл глаза. Когда он открыл их, то мельком увидел зелёный оттенок. «Почему ты последовал за мной? Зачем?» Шото сжал губы, решив, что это не имеет никакого значения. Их пути совсем скоро разойдутся. Однако Тодороки даже не подозревал, как сильно он ошибается. Двери кабинки надёжно закрылись с характерным щелчком, и колесо обозрения пришло в движение. Тем временем уже окончательно стемнело, повсюду зажглась иллюминация. Кабинка медленно поднималась. — Вид отсюда просто прекрасный, — Изуку внимательно всматривался в море огней внизу, восхищаясь ослепительной панорамой города Мусутафу. — А ведь где-то там внизу ЮЭЙ, — добавил Изуку после недолгого молчания. Шото сложил руки на груди, сохраняя равнодушный вид. Оторвав взор от стеклянной панели, Мидория посмотрел на Тодороки. — Ещё в школе ты и Яойорозу-сан были лучшими друзьями, правильно? — Да. Шото безуспешно попытался вспомнить последний раз, когда он видел свою дорогую подругу. Изуку переместился на своё место. — Так чем же ты занимался всё это время, Тодороки? Я не видел тебя с выпускного. Вопрос Мидории был удостоен простого и точного ответа. — Я поступил в университет, а сейчас работаю аналитиком в криминалистической лаборатории. — Это восхитительно! — глаза Изуку заблестели. Шото скривился, не видя ничего восхитительного в постоянном нахождении на работе или в ощущении абсолютной бесполезности, которое пронзает парня всякий раз, когда преступник из его последнего дела остаётся на свободе, несмотря на все приложенные усилия. — А что насчёт тебя? Изуку сжал губы, игнорируя насмешку в голосе Шото. — Я тоже хожу в универ, а ещё пишу романы и иногда рисую. -Хм, — вновь взглянув на Мидорию, Шото заметил странную футболку и джинсы, которые были надеты на Изуку, — Я бы не назвал тебя творческой личностью. Удивившись, Изуку только открыл рот, чтобы возразить, но неожиданно лампочки в кабинке замигали и вскоре свет совсем пропал, оставляя парней в темноте. — Что происходит? — В груди у Шото вспыхнуло беспокойство, когда он осознал, что чёртово колесо остановилось. — Возможно, по всему городу отключили электричество, — констатировал Изуку, вновь прижавшись лицом к стеклянной панели. — Замечательно, — вздохнул Шото. Застрять на самой вершине колеса обозрения в полной темноте с практически незнакомым человеком — однозначно не то развлечние, за которым он пришёл в парк аттракционов. Сначала раздался шуршаший звук, а затем послышались лёгкие постукивания пальцев по экрану. И вот Мидория осветил кабинку с помощью фонарика на своём телефоне. — Так-то лучше, — Изуку положил телефон себе на коленки. — Надеюсь, что никто не ждёт тебя сейчас внизу. — Так и есть, — Шото равнодушно пожал плечами. — Подожди, ты... ты здесь совсем один? Не то что бы в этом есть что-то неприемлемое, я имею в виду, ну, как бы сказать, эм … — Мне не очень везёт с отношениями, — Шото нервно сжал и разжал пальцы, не понимая, почему он поделился такой личной информацией с этим парнем. — Мне тоже. Все мои бывшие были слишком вспыльчивыми и очень ревнивыми, поэтому отношения всегда длились недолго и заканчивались тем, что мне приходилось разрывать все связи. И, наверное, это даже к лучшему. Шото нахмурил брови. Его удивило, что Изуку, который на первый взгляд был милым и дружелюбным парнем, может так поступать. — Это печально, — Тодороки, напротив, всегда был неподходящим партнёром для его бывших, неспособным удовлетворить их требованиям. — Все мои отношения заканчивались тем, что бросали именно меня. Мидория с сочувствием взглянул на Шото. — Мне кажется, не имеет значения, кто прекратил отношения, потому что оба человека испытывают одинаковую боль, — голос Изуку стал немного тише и мягче. И после недолгого молчания он продолжил. — Но я предпочитаю думать, что даже такой опыт полезен. — Хм, а ты оптимист, как я понимаю, — Тодороки подпёр рукой щёку, где-то внутри чувствуя какое-то удовлетворение от того, что застрял здесь сегодня. — Ничего не могу с этим поделать. Я имею в виду, что просто не могу жить прошлым, — признался Изуку, почесав затылок. — Тебе остаётся лишь принять то, что ты не в силах изменить. Однако ты должен менять то, что действительно можешь исправить. Эти слова иглой пронзили разум Шото. Он никогда всерьёз не задумывался о том, что можно измениться и стать лучшим парнем ради своего любимого человека. К сожалению, большим приоритетом для него всегда обладала работа. Её он считал чем-то наиболее важным. Он никак не мог изменить своё отношение к работе. Но, если задуматься, конечно, Шото мог брать меньше сверхурочных, хоть иногда уходить в отпуск и признать наконец, что, несмотря на все его усилия, в мире будут существовать преступники. В этом нет его вины. — Ты в порядке? Я сказал что-то лишнее? — обеспокоенный голос Изуку вернул его к реальности. — Всё хорошо, — отозвался Шото. Впервые за долгие месяцы его душа наполнилась чувствами. Мидория, даже не подозревая об этом, освободил его от цепей сожалений о принятых неправильных решениях, которые связывали парня всё это время, заставив взглянуть на всё с другой стороны. Слегка наклонившись, Шото с искренним любопытством спросил. — А какие книги ты пишешь? Лицо парня вновь засияло, прежде чем он увлёк Шото за собой в постапокалиптический мир его последнего произведения. Тодороки был поражён глубиной воображения Изуку, его богатым словарным запасом и умением так красиво выражать свои мысли. И уже совсем скоро они обменивались историями из их жизней, обсуждали свои семьи и общих знакомых, как будто они были старыми друзьями. Общение на колесе обозрения с таким забавным и добрым человеком, как Изуку, ещё вчера бы показалось Шото чем-то немыслимым. Однако сейчас какая-то часть парня неосознанно желала, чтобы этот разговор не заканчивался. Как бы то ни было, спустя какое-то время в кабинке вновь замигали лампочки и заполнили её светом. — Да будет свет, — Изуку взял телефон и выключил фонарик. — Ого, а мы здесь довольно долго пробыли! — Не удивительно, — пробормотал Шото. Сердце забилось быстрее, когда колесо вновь пришло в движение, приближая конец их пребывания вместе. Динамики на платформе гремели извинениями, когда пара вышла из кабинки, но всё, что Тодороки слышал, было лишь бессвязное бормотание человека рядом с ним. Он посмотрел на Изуку, желая остаться с ним ещё хоть ненадолго, но Шото сомневался, что парень чувствовал и хотел того же. — Скажи, То-Тодороки, — прервал молчание Изуку, сжимая руки в кулаки и встречаясь с глазами Шото. — Не хотел бы ты прогуляться по этому парку … со мной? Мидория слегка потёр шею, а его щёки немного покраснели. — С удовольствием, — губы Шото изогнулись в тёплой улыбке.