Три сгнивших лепестка или последний шанс на жизнь

      Я проснулся от ощущения, что чего-то не хватает. Чего-то очень важного. Прислушавшись к своему телу, я понял. Не было ледяных рук, так крепко и горячо сжимающих в своих объятиях, отчего всё тело покрывалось приятными мурашками.       Размыкаю веки, оглядывая пустующую постель, проводя по свежим складкам простыни ладонью, и краем уха услышал шипение воды в ванной, что вмиг смутило меня.       Может, пойти к Тому? Мы ведь должны сближаться. Я должен перебороть свое стеснение, тем более я не против, если честно, увидеть любимого полностью обнаженным. Я должен!       С сердцем, бьющимся в горле, и спертом дыханием я встал, направившись на ватных ногах к источнику шума.       Дверь, к моему удивлению, была не заперта, поэтому я быстро пробрался в ванную, тут же застыв перед жалкой тканью, отделяющей меня и Тома.       Громко сглотнув, я в нерешительности снял нижнее белье, дрожа. Нет, не от страха, а предвкушения. Мне не казалось это беспредельно ужасным, словно тот факт, что мы должны переспать являлся для меня чем-то обыденным, но в то же время торжественным.       Теперь нет пути обратно.       Медленно подхожу к ванне и одергиваю шторку, не моргая смотря на Тома. К горлу подступил ком, и я просто приоткрыл рот не в силах что-либо сказать. Нижняя часть его тела была также прекрасна. А член любимого отличался от моего размерами. Мой, естественно, был гораздо меньше.       - Билли? - приятно удивленный шепот, потемневший взгляд голодно осматривал мое тело, отчего мне стало неловко, и я прикрыл свой пах ладонями, смущенно опуская голову. - Иди ко мне.       Не без помощи Тома я забрался в ванную, несмело поднимая на него глаза.       - Я подумал, что нам это нужно, - прохладные капли хлестали меня по спине, а не менее холодные руки взяли мои ладони, поглаживая большим пальцем.       - Билли, не стесняйся, - прошептал на самое ухо, чмокая в висок. - Ты точно хочешь этого? - серьезно спросил Том, смотря мне в глаза.       - Да, я хочу, Том, - пискнул я, делая шаг к нему, обнимая крепкую шею освободившимися руками.       - Билли, - дрожь лишь от одного слова. Мне так нравится это утробное урчание, с которым было произнесено мое имя, точно из самой груди.       Одна ледяная ладонь легла на мою щеку, поглаживая розовую кожу большим пальцем, а другая впилась в мои волосы, пропуская сквозь себя намокшие пряди, причиняя легкую боль.       - Но я боюсь... Немного, - тихо признаюсь, сильнее надавливая пальцами на шею Тома.       - Мы далеко не зайдем, обещаю, - я ощутил холодное дыхание на своем лице, не смея отвести взгляда от бесконечных потемневших глаз напротив.       Когда ледяные губы трепетно коснулись моих, я закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям, буквально в них утопая, пытаясь выбросить весь страх без остатка и сблизиться с Томом.       Я еле слышно проскулил, почувствовав, как Том напористо протиснулся в мой рот, позволил сделать это, прижимаясь к ледяной груди своей, тяжело дыша. Ладонь, до сих пор сжимающая мои волосы, переместилась на мою спину, нежно гладя, контрастируя с животными ласками, которые дарили губы и язык Тома.       Я чувствовал, как он колеблется, как руки замерли в нерешительности на моей пояснице, боясь спускаться ниже.       - Тебе всё можно, - прошептал я, вырываясь из головокружительного поцелуя, вновь постыдно краснея. Но ведь это правда. Я хоть и боюсь, зато готов отдаться любимому. Я знаю, что он не сделает больно.       Вдруг ледяная ладонь соскользнула ниже, невесомо касаясь ягодиц. Том замер в напряжении, трясь носом о мой висок, а я лишь сильнее вдавливал пальцы в его шею, пытаясь быть ближе, касаясь его своим животом, грудью. Рука сжала упругую нежную кожу, а я тихо простонал от этого чувства скрутившего низ живота, но оно было приятным, и очень мне нравилось, поэтому, когда ладонь отстранилась, я поддался ей навстречу поскуливая Тому на ухо. Естественно, любимый всё понял и начал ласкать мои ягодицы, то сжимая их, то несильно шлепая.       - Том, - блаженно позвал я любимого, разрываясь от наслаждения, утыкаясь лицом в его шею и спуская одну из ладоней ниже. Я медленно вел ею, оглаживая рельефную грудь и живот, ловя сбившееся дыхание любимого и каждую ласку, на которое мое тело моментально отзывалось тихими стонами.       Стыд окончательно ушел, позволяя вести себя раскрепощенно. Интересно, если коснуться Тома там, ему будет приятно?       Моя ладошка проворно спустилась ниже, чувствую чуть ниже живота волосы, а затем и горячий орган, толкнувшийся навстречу моим касаниям.       - Билли, давай доставим друг другу удовольствие, - наши взгляды вновь встретились. Его глаза были черные и совсем помутненые, а лицо - мокрое и покрасневшее, грудь вздымалась также часто, как и моя, но кожа оставалась неизменно ледяной.       - Как? - перемещаю ладонь на его грудь, приоткрывая рот.       - Сейчас увидишь, - Том с возбужденным рыком прижал меня к стене, накрывая своим сильным телом. Я пискнул, вновь доверчиво льня к любимому, касаясь губами его щеки.       Одна его рука вновь сжала ягодицы, а другая начала медленно спускаться ниже, оглаживая каждый миллиметр моей кожи. Мои же ладони в точности повторяли его движения, за одним исключением - я не сжимал его задницу, а поглаживал шею.       Ледяная рука неожиданно коснулась меня там, разнося по всему телу электрический импульс наслаждения, и я дернулся, становясь лишь ближе к любимому, толкаясь навстречу ласке, получая ее, когда большая ладонь нежно обхватив член, начала водить по всей длине, иногда поглаживая головку большим пальцем. Я стонал на ухо Тому, разрываясь от столь сильных и новых ощущений, трясь своей грудью о его, ведь это тоже приносило удовольствие.       - Делай как я, - горячий голос приказал, и я повиновался, накрывая ладонью его член, ощущая горячую, твердую влажную кожу.       Я отбросил все страхи, проводя один раз по члену Тома, стоня в ответ. Второй раз дался мне совсем без сомнений, и я начал движения, пытаясь поспевать за любимым, касаясь губами его плеч и лица. Думаю, раз мне приятны поцелуи Тома, то и ему понравится. Мой вампир громко выдыхал, приоткрыв рот, ни на секунду не останавливаясь.       - Я хочу сделать кое-что, но дальше не зайду... Не бойся, - с придыханием, как в бреду, интимно прошептал Том, настырно оглаживая ложбинку пальцем мед моих ягодиц.       - Хорошо, - я кивнул, совсем ничего не соображая. И тут в голове вспыхнул отблеск мысли, ставшей навязчивой идеей, которую я тут же захотел воплотить.       Я сильнее прижался к любимому, убирая ладонь со своего члена и теперь гладя пальцами оба наших ствола, отчего меня повело еще больше, и я уперся лопатками о стену, выдвигая таз вперед, откидывая голову назад.       Том удовлетворенно простонал, с животным рыком впиваясь в мою шею, засасывая ее, оставляя свою метку на моей коже. Затем поднялся наверх мокрой дорожкой, вновь впиваясь поцелуем в мои губы, пока освободившаяся ладонь пробиралась ниже, остановившись на спине, когда пересчитала каждый позвонок невесомо подушечками пальцев.       Поцелуй не разрывался ни на миг. Вдруг резко один палец ворвался в меня, причиняя легкий дискомфорт. Хоть это было и неожиданно, но я расслабился, позволяя Тому всё.       Я стонал, и даже это неприятное ощущение внутри не смогло заглушить рвущееся наружу наслаждение. Пройдя каждую клеточку моего тела, оно вырвалось белесыми пятнами, запачкав нас. Внутри стало пусто и невероятно хорошо. Появилась усталость.       Том прорычал ласковое "Билли" и вытащил свои пальцы, вновь судорожно впиваясь в мои ягодицы, также изгибаясь от удовольсивия, выплескивая всё семя.       - Том, - голос был хриплым от криков, а ноги ватные - от первого опыта в плотских утехах.       - Что такое? - любимый придерживал меня за талию, ополаскивая наши тела водой, смывая следы нашего блаженства.       - Что мы будем делать сегодня? - я прикрыл глаза, ждя, пока Том выключит воду.       - Всё, что ты захочешь, - горячий шепот обжег мой висок, а затем ледяные губы принялись тушить этот пожар.

***

      - Том, а что для тебя значит счастье? - спросил я, перебирая каштановые волны волос, разбросанные по изумрудной траве, с которыми играли приветливые лучи солнца.       - Это ты, - он улыбнулся, щурясь от яркого полуденного света. - Кстати, о чем вы разговаривали, когда были вместе со слугой? Он целовал тебя? - на дне бесконечных глаз цвета горького шоколада залег огонек ревности.       Я так счастлив! Внутри меня точно солнце, и оно в сотни раз теплее и ярче, чем то, что находится на небе. Том лежит на моих коленях, мы только вдвоем в этом чудесном саду. Возможно, только на день, но я побывал в земном Раю.       - Георг научил меня читать, а еще рассказал стих, смысл которого я не понял, - усмехаюсь, качая головой, как вдруг был перевернут на спину, а хитро улыбающийся Том навис сверху, упираясь локтер рядом с моим лицом, а другой ладонью гладил мою щеку, размещаясь меж моих раздвинутых в стороны ног.       - Тогда я тоже расскажу тебе стихотворение. И больше не произноси это имя, - смешно фыркнул, теперь пропуская сквозь свои пальцы шелк моих волос.       - Ревнуешь? - лукаво интересуюсь, обнимая любимого за шею, притягивая ближе к себе.       - Просто не нравится мне он, - Том нахмурился, но тут же повеселел вновь, прочистив горло.       (У. Шекспир "Сонета 110")

"Да, это правда: где я ни бывал, Пред кем шута ни корчил площадного, Как дешево богатство продавал И оскорблял любовь любовью новой! Да, это правда: правда не в упор В глаза смотрел я, а куда-то мимо, Но юность вновь нашел мои беглый взор, Блуждая, он признал тебя любимой. Все кончено, и я не буду вновь Искать того, что обостряет страсти, Любовью новой проверять любовь. Ты - божество, и весь в твоей я власти.  Вблизи небес ты мне приют найди На этой чистой, любящей груди."

      Во время прочтения Том не отводил глаз от моего лица, возбужденно шепча, красиво делая паузы, чувствуя ритм произведения, будто он рассказывал сердцем.       - Билли, я люблю тебя, - взволнованно закусил уголок нижней губы, терзая себя в ожидании моего ответа.       - Я тоже, - я не слышал себя, я говорил это душой, ведь бешеный пульс заволок собой всё.       Как по щелчку пальцев мы резко коснулись друг друга губами, сильнее сжимая кожу друг друга, дыша через раз, приоткрвая рот, ласкаясь языком, и одновременно тяжело выдохнули, разорвав полуминутную ласку.       Том лег на мою грудь, сжимая в руках мое хрупкое тело.       - Люблю слушать твое сердцебиение, - произнес он, приведя дыхание в порядок, я же вновь принялся перебирать каштановые волосы.       - Том, ты любил до меня? - я почувствовал, как вампир напрягся. Вместе с этим на меня напала паника, и я зажмурился, сглатывая.       - Да, - кратко ответил он. - Но это в прошлом, - Тому тяжело. Я чувствую это, да и пальцы судорожно сжимающие мою рубашку на животе говорят об этом.       - Я хочу знать, - твердо заявил я, крепко сжимая ровные травинки в ладонях. В горле пересохло, а сердце остановилось, прислушиваясь.       - Хорошо, - Том прокашлялся и приступил к повествованию. - Она была кормом. Ее звали Элис. Я называл ее лисенком, ведь ее веснушки, рыжие волосы и вечная лукавая улыбка... Я жил в семейном поместье, я играл ей на рояле всё, что она захочет, я подарил ей кулон в виде сердца со знаком бесконечности на нем. Мы много переписывались, ведь не могли видеться так часто, как бы хотелось. И вот я должен был вместе с ней переехать в свое нынешнее поместье, и Элис была беременна от меня... Но ее хозяин... Он заставил изменять, - Том тяжело сглотнул, а его голос дрогнул.       Но как? Как он выжил, если у них были метки?       - Она умерла, а я остался. До того, как мое тело начало покрываться лепестками, мне вырезали последний, поэтому я не погиб, - я вздрогнул, выбираясь из-под Тома, садясь в стороне, притягивая колени к груди.       Я понимаю, что это эгоистично, но я бы мог сейчас не быть с Томом. Точнее быть, но быть не его возлюбленным. Я ведь даже не представляю, как не быть им.       - Билли, - он вновь стал спокойным, а ласковое обращение лишь пробуждало во мне нежность и толпу мурашек. - Но я рад, что так получилось, ведь я встретил тебя.       Я расслабился, открывая глаза, попадая в объятия Тома, сжимая его шею и устраиваясь на упругих бедрах, касаясь носом его виска, чмокая в щеку.       Ледяные руки гладили мою спину, а любимый голос нашептывал что-то амурное успокаивающее, и вскоре я уже улыбнулся, меняя тему беседы.       - Мне не было приятно, ну, сегодня, - застенчиво произнес я, краснея.       - Потом, Билли, будет приятно, обещаю. Только потерпи. Хорошо? - его губы прижались к моему подбородку.       - Хорошо. Кстати, ты говорил что-то про расторжение связи "корм-хозяин", - задумчиво проговорил я, ощущая, пустоту в животе, из которого вскоре послышится урчание.       - Да, завтра поедем. Кстати, нам придется терпеть общество моего отца, - Том весело подмигнул мне, вставая на ноги. - Время обеда, - он улыбнулся, поудобней перехватывая меня под ягодицы. Я успел лишь пискнуть.       За обедом я попытался разговорить Тома, чтобы узнать, каков его отец, но мне это особо не удалось. Весь день и вечер мы разговаривали ни о чем, любимый читал мне, показал абсолютно всё поместье и свои владения, поэтому уже к ночи я смертельно устал и буквально валился с ног. Зато перед сном у нас возник разговор весьма странного содержания, которое смущало меня пуще прежнего.       - Билли, где находится твоя точка наслаждения? - я лежал на ледяной груди, водя по ней подушечкой пальца, ощущая трепетные поглаживаяния моей поясницы, но знал, что Том не зайдет дальше.       Солнце уже давно скрылось за горизонтом, разбросав по небу тысячи маленьких своих осколков в виде звезд, почти не освещающих спальню. Прохладный ночной ветерок колыхал шторы, обласкивая разгоряченную за день кожу.       - Не знаю, - честно ответил я, подозревая о том, что же это за точка такая.       - Давай найдем? - заговорчески прошептал он.       Я лишь кивнул головой, а внизу живота все сжалось от предвкушения непристойностей. Оказывается, это не так уж и ужасно, как я представлял себе.       - Я ведь узнаю твою слабость, - Том вновь уложил меня на лопатки, интимно, еле слышно лепеча мне на ухо.       - Я и так слабый, а ты - мой защитник, - прошептал я в ответ, пытаясь уровнять уже сбившееся дыхание.       Странно, но Том не стал проверять мою шею и грудь, переходя сразу на руки.       - Пока мы с тобой развлекались в ванной, я понял, что нет у тебя зоны удовольствия там, - ответил он на немой вопрос, расцеловывая мое плечо, предплечье, не забывая гладить мой живот своей ледяной рукою, чтобы я полностью не отдался блаженству. Зато я тихо простонал, когда Том коснулся губами моей ладони, затем проведя по ней языком. И я вздрогнул во второй раз от столь неземных ощущений, скрутивших всё внутри. - Неожиданное место, - он усмехнулся, укладываясь рядом и перетягивая меня на свое плечо. - Но мне нравится это, - губы прижались к моему виску, даря поцелуй, говорящий громче тысяч слов.       - А какая твоя зона наслаждения? - поинтересовался я, удобней устраиваясь на упругих мышцах.       - Шея, как и у всех вампиров, - бросил он, крепче сжимая меня в объятиях.       Мое сердце успокоилось окончательно, и я прикрыл глаза, оставляя легкое касание на шее любимого, ощущая всем телом еле заметную дрожь.       Но что же является счастьем для меня? Наверное, я не смогу ответить точно. Я просто ощущаю это чувство внутри в определенной ситуации. Но могу сказать одно, что есть люди, способные создавать эти самые ситуации. Например, мама или Том. Я очень люблю их.