fleurs de lavande

      Никто.       Он совершенно ничего не значит для Луки, а то, что его имя до алмазных вспышек перед глазами приятно перекатывать на языке и выдыхать пепельными кольцами дыма — лишь просто совпадение, не более. Луке просто нравится с придыханием проговаривать каждый слог, гладить каждую гласную и мягко выдыхать согласные. В этом нет ничего такого.       Мальчик-с-красивым-именем смеется, будучи один на один с Лукой. Улыбается, глядит на Лаллемэнта так, что юноша чисто физически ощущает, как в горло впиваются шипы, а аметистовые цветы нежно гладят кожу — дышать невыносимо больно, говорить — попросту невозможно, но Лука тянет улыбку, сглатывая вязкую кровавую слюну, и отвечает что-то. Беспечно, так, словно ничего не происходит.       Ничего не происходит.       Лавандовые цветы кружат голову своим ароматом свежести и легкости, и Лука практически может видеть эти издевательски торчащие фиолетовые бутоны — но натыкается на чей-то взгляд.       Мальчик-с-красивым-именем смотрит холодными серыми глазами, и взгляд мгновенно теплеет, медленно ползет раскаленным серебром по коже, по лицу, по волосам Луки, оставляя за собой жгущий своей недосказанностью лунный след. Взгляд, растекшийся на арктическом небе серебристыми и бледно-золотистыми красками, проносится горячим ветром по телу Лаллемэнта, и тот отворачивается, чтобы уже через пару секунд вновь покоситься и увидеть солнечную улыбку.       Мальчик-с-красивым-именем выглядит великолепнее, чем может выглядеть человек. Мальчик-с-красивым-именем выглядит, как бог из пантеона древности, Лука может поклясться, что если бы в мире существовал культ поклонения ему, то Лаллемэнт обязательно примкнул к ним и провожал мальчика-с-красивым-именем глазами.       Аметистовые цветы разрастаются садом в глотке Луки. В горле першит, но Лука беспечно отвечает что-то ему; в горле бурлит магма, но Лаллемэнт сплетается языком с Хлоей, и лавандовые цветы на миг расслабляют свою хватку, позволяя сделать несколько вдохов, — а потом сжимаются смертельной петлей, потому что Лука натыкается на взгляд мальчика-с-красивым-именем.       Мальчик-с-красивым-именем смотрит с полуулыбкой на них, и флуоресцентное кольцо на его шее питает своим лунным светом аметистовые цветы Луки, что те насквозь протыкают его кожу; заинтересованный взгляд мажет по Лаллемэнту, пробегает взволнованными мурашками по рукам того и застывают в глазах: ясных, теплого серебристого оттенка. Мальчик-с-красивым-именем словно спрашивает что-то и по тому, как он улыбается, Лука понимает, что он ни капли не верит ни в их поцелуй, ни в тот образ, который парень отчаянно пытается создать себе.       Мальчик-с-красивым-именем рисует енотов и очаровательно танцует. Мальчик-с-красивым-именем терпеливо слушает игру Луки на фортепиано и говорит, что это прекрасно. Мальчик-с-красивым-именем заставляет Луку смеяться. Мальчик-с-красивым-именем не знает, какой выбрать батончик, и мальчик-с-красивым-именем убирает сигарету за ухо.       И мальчик-с-красивым-именем целует девушку.       Лавандовые цветы прорастают сквозь грудную клетку, оплетают костяную решетку, пытаясь сгладить все углы, пытаясь скрыть за своим переливающимися нежным морозным небом мягкими лепестками швы. Лавандовые цветы помогают дышать Луке — и заставляют задыхаться, забивая гибнущими листьями лёгкие, когда юноша видит, как мальчик-с-красивым-именем кладет длинные тонкие пальцы на щеки девушки и прижимается губами к её. Так небрежно, так привычно, что аметистовые цветы обвивают шею и тонкие ключицы.       Лука долго прожигает их взглядом; умерщвлённые лавандовые цветы опадают к ногам жалкими сгнившими лепестками и хрупкими стебельками, вдавленными в асфальт носком кроссовка.       Луке больше ничего не мешает дышать — и Лука задыхается.