Прекрасное далёко...

Больше всего на свете Игорь Владимирович любил свою дочь — как-никак его единственный и долгожданный ребёнок. И, как это часто бывает в таких случаях, баловал он её неимоверно. Вообще, он всегда мечтал о сыне, но теперь, спустя годы, не мог не признать, что дочерняя любовь сильнее радует и тешит отцовское сердце. К тому же Василиса — Васька, как он её любя звал — невероятно напоминала ему его покойную жену. Во всём она пошла в Людмилу: такие же зелёные глаза цвета молодой листвы, такие же длинные русые волосы — и даже голос один в один как у матери! Единственное, что в Ваське было от него — это характер. Игорь Владимирович усмехнулся, насыпая заварку в чайник: в ней не было и следа от той ласковой тихой мечтательницы, которой была Людмила. Василиса была такой же упрямой, шебутной и неугомонной, как и он сам в молодости. — Негоже девке как пацанке бегать, — неодобрительно бурчала её бабка. — Всех женихов распугает! Но он только посмеивался над этим. Васька была его копией, и Игорь Владимирович по себе знал, что со временем всё это пройдёт. Излишние задор и непоседливость уйдут, сменившись целеустремлённостью и усидчивостью. Нужно только дать ей время. — У нас с тобой выросла прекрасная дочь, — с грустной улыбкой произнёс он, взяв в руки рамку с фотографией. Со старого фото десятилетней давности на него смотрели счастливые и беззаботные люди: он, молодой тридцатидвухлетний мужчина, ещё без следов седины в волосах, семилетняя егоза Васька и его тридцатилетняя Людмила. В те дни они были по-настоящему счастливы. Пусть тогда уже начали ограничивать интернет, пусть уже заговорили о запрете свободного выезда из страны — им было наплевать. Они были друг у друга, и всё остальное не имело никакого значения. Кто же знал, что менее чем через год Людмила — его Людмила! — сгорит от рака как спичка, а так необходимые ей лекарства будут запрещены к продаже на территории страны … Вздохнув, Игорь Владимирович направился в ванну, открыл горячую воду и пошёл пить чай. Было уже почти семь часов вечера, и он только что вернулся с работы. Обычно его встречает Василиса, но сегодня она задерживается. Васька предупредила его, что хочет погулять с подругой, если он не против. Разумеется, он не был. Допив чай, он забрался в ванну и наконец-то расслабился. Уставшие, натруженные за тяжёлый рабочий день мышцы остро нуждались в отдыхе, и горячая ванна была лучшим средством, чтобы расслабиться. Пролежал он в ванне около часа. Кажется, Игорь Владимирович даже немного задремал. Но со временем вода постепенно остыла, и он был вынужден выбраться наружу. Покинув ванну, он отправился на кухню. С минуты на минуту должна была прийти дочка, так что можно уже было поставить ужин на плиту. Но вот прошло уже больше получаса, а Василиса всё ещё не вернулась. Смутное беспокойство стало зарождаться в душе Игоря Владимировича. — Загулялась, с кем не бывает, — попытался успокоить себя он, но всё же взял телефон и набрал её номер. Длинные гудки стали ему ответом. — Да что ж такое! — с досадой выдохнул Игорь Владимирович. — Вернётся — уши надеру, — пригрозил он, пытаясь скрыть волнение. Но и через час Васька не пришла, и Игоря Владимировича захлестнула паника. Звонок телефона застал его на пороге, одетым, когда он уже собирался бежать на улицу в поисках своей крошки. С отчаянной надеждой и дрожащими от волнения и какого-то иррационального страха руками он вытащил из кармана куртки телефон. Но на дисплее был незнакомый ему номер. На него дыхнуло могильным холодом. Нажав на кнопку, он поднёс телефон к уху: — Алло! *** — Она жива и практически не пострадала. Ей очень повезло — подруга сумела убежать и привести помощь, — уставшим голосом говорил полицейский. Он говорил что-то ещё, но Игорь Владимирович его не слышал. — Где моя дочь?! — на грани истерики спросил он. — С ней сейчас работают медики, — успокаивающе произнёс полицейский. — Успокойтесь и присядьте. Скоро вы её увидите. И мне нужно будет её допросить. Понимаю, возможно, она сейчас не в лучшем состоянии, но чем быстрее я получу показания, тем выше шанс найти насильников. — Насильников? — уцепился за это слово Игорь Владимирович, впившись пристальным взглядом в полицейского. Это был молодой парень лет тридцати с безумно уставшим лицом и тёмными мешками под глазами. — Сколько их было? — Человека три, если верить гражданке Никифоровой — подруге вашей дочери. Нападавших она не разглядела. Возможно, ваша дочь сможет нам помочь. — Подонки! — с бессильной ненавистью прорычал Игорь Владимирович, сжав кулаки. — Вы найдёте их? — с надеждой спросил он у полицейского. — Конечно, — уверенно ответил он. — Это ведь наша работа. — Вы Виноградов? — подошла к ним женщина в белом халате. — Да! Как Василиса? — бросился к ней Игорь Владимирович. — В целом хорошо, — сухо ответила врач. — Ей не успели нанести существенного вреда, но… — Что «но»? — тихо спросил Игорь Владимирович. Он знал, что сейчас услышит, но в нём теплилась ещё надежда на лучший исход. — Её изнасиловали, у девочки серьёзная психологическая травма. Вы уверены, что нельзя перенести допрос на другое время? — обратилась она к полицейскому. — Сожалею, но нет, — мотнул головой он. — В таком случае, идите за мной, — вздохнула она, разворачиваясь и направившись к ближайшей палате. Игорь Владимирович практически ворвался туда и замер на пороге, уставившись на свою дочь. Василиса сидела на кушетке, обхватив плечи руками и смотря прямо перед собой. — Дочка! — выдохнул Игорь Владимирович, и, двумя шагами преодолев разделяющее их расстояние, обнял её, прижав к груди. — Папа, — прошептала Василиса и затряслась в рыданиях, вцепившись в отца. — Тише, тише, я здесь, — шептал Игорь Владимирович. По его щекам текли слёзы, а в груди бушевала ярость. Он не справился, не защитил свою принцессу! Около получаса просидели они, прижавшись друг к другу, но вот постепенно рыдания девушки сошли на нет, и полицейский, до этого тихо стоявший в дверях, решился их побеспокоить. — Я прошу прощения, — откашлялся он. Василиса неохотно отстранилась от отца и перевела испуганный взгляд на полицейского. — Старший лейтенант Сидоров, — представился он. — Вы рассмотрели нападавших? Возможно, какие-то особые приметы? — Да, — решительно кивнула Василиса. — Видела и запомнила. Более того, я запомнила номер машины! — Рассказывайте, — лейтенант достал планшет и ручку. Кажется, на этот раз повезло, и они без труда возьмут преступников. *** Из полиции им позвонили на следующий день. — Мы их взяли, — довольным голосом сообщил Сидоров. — Нужно, чтобы вы подъехали в ближайшее время и опознали подозреваемых. — Хорошо, — устало ответил Игорь Владимирович. Вчера домой они вернулись поздней ночью, и Васька сразу же уснула, стоило только её голове коснуться подушки. А вот он так и не заснул. Почти всю ночь он просидел у кровати дочери, гладя её волосы и охраняя сон. Его одолевали тяжёлые мысли. Как он мог допустить такое? Почему это произошло с его девочкой? За что им все эти испытания? Десятки вопросов — и ни одного ответа. Невыносимо хотелось нажраться, но он не имел на это права. Только не сейчас, когда его дочка нуждается в поддержке и помощи. — Вася, — тихо позвал он. Дочь уже почти час была в душе. — Нам нужно в отделение. Как ты там? — Сейчас выйду, — глухо ответила она. Через полчаса они уже ехали в полицию. Василиса сидела на переднем сидении, уткнувшись лбом в стекло. — Такое чувство, будто я вся грязная, — тихо произнесла она. — И сколько я не моюсь и не тру кожу мочалкой — не могу отмыться от этого ощущения. Что если оно останется со мной навсегда? Игорь Владимирович стиснул зубы. — Нет, милая, — тихо ответил он. — Это пройдёт, нужно только подождать. Ты ни в чём не виновата, на тебе грязи нет. — Одна из врачей в больнице сказала, что мне нужно в церковь — отмолить грех. — Нечего отмаливать! — произнёс он, вцепившись в руль с такой силой, что его пальцы побелели. — Не слушай все эти глупости. *** Старший лейтенант Сидоров ждал их у входа в отдел. — Мы их взяли ночью, — сообщил он, идя по коридору. — Они были пьяны, не успели далеко убраться. Сейчас вы зайдёте в помещение, — полицейский остановился у двери одного из кабинетов. — Там будут люди. Если вы узнаете среди них нападавших — скажите. Будьте очень внимательны, не торопитесь и не бойтесь. Вы готовы? — Да, — тихо, но решительно ответила Василиса. — Тогда прошу, — открыл перед ней дверь лейтенант. Там было десять человек. Они стояли вряд (шеренгой?) за стеклянным ограждением. Выстроились в одну линию? — Они нас не видят, — пояснил полицейский. — Узнаёте кого-нибудь? Василиса медленно обвела взглядом всех мужчин, после чего поочерёдно указала на троих. — Вот эти двое держали меня. А этот… — её плечи затряслись в еле сдерживаемых рыданиях. Игорь Владимирович обнял её, прижав к себе. — Хорошо, я понял, — произнёс Сидоров. — Пройдёмте в мой кабинет, нужно заполнить ещё некоторые бумаги. Проклятая бюрократия, вы уж простите. *** В следующий раз им позвонили уже на следующий день. — Гражданин Виноградов? — раздался в трубке незнакомый голос. — Да. С кем я разговариваю? — настороженно ответил Игорь Владимирович. — Капитан полиции Дьяченко. Прошу подъехать в отдел. Вскрылись новые обстоятельства дела. Почему-то от этой фразы Игорю Владимировичу стало очень неуютно, От неё несло чем-то нехорошим. А предчувствия редко его обманывали. Кабинет капитана Дьяченко находился в другой части полицейского участка. — Здравствуйте, проходите, — поприветствовал их капитан, не поднимая глаз от каких-то документов. — Присаживайтесь, — указал он на два стула. — Итак, — закрыв внушительную папку, он посмотрел на Игоря Владимировича и Василису. — Я вызвал вас для того, чтобы ещё раз расспросить о деталях недавнего происшествия. Происшествие. Именно это слово он употребил. Предчувствие надвигающейся катастрофы захлестнуло Игоря Владимировича. — Но мы уже всё рассказали и написали, — возразил он. — И где лейтенант Сидоров? — Старший лейтенант Сидоров отстранён от вашего дела и отправлен в отпуск, — ответил полицейский. — Теперь это дело веду я. И у меня возникли кое-какие вопросы. Игорь Владимирович ещё раз внимательно оглядел капитана. Он был лет на десять старше лейтенанта, на висках уже появилась ранняя седина, а на лице — первые морщины. — И какие же вопросы у вас возникли? — Василиса Игоревна, — произнёс полицейский, пристально уставившись на девушку. — Вы были ранее знакомы с подозреваемым? — Нет, — покачала она головой. — Впервые увидела его. — Что вы делали на улице в столь позднее время? — Было около восьми часов вечера, о каком позднем времени вы говорите? — непонимающе переспросила Василиса. — Отвечайте на вопрос, — жёстко произнёс капитан. Девушка испуганно вздрогнула. — Что вы себе позволяете? — возмутился Игорь Владимирович. — Мы не на допросе! — Мы просто гуляли, — дрожащим голосом ответила Василиса. — Мы с подругой сходили в кино, потом решили погулять. А эти… Они остановились возле нас, набросились. Настька сумела вырваться и убежать, а меня они схватили и… — девушка всхлипнула при воспоминании о случившемся. — Вы уверены, что не давали никакого повода для подобных действий? Возможно, вы были слишком легкомысленно одеты, или сами дали понять ребятам, что не против близкого знакомства, а теперь просто хотите стрясти с них деньги? Учтите, клевета наказуема! Василиса в шоке уставилась на капитана, её губы дрожали, и она не могла вымолвить ни слова. — Вы что несёте?! — вскочил Игорь Владимирович. — Мою дочь изнасиловали, а вы… — Сесть! — хлопнул капитан ладонью по столу. — Василиса Игоревна, подождите, пожалуйста, в коридоре. Нам с вашим отцом необходимо поговорить. Капитан дождался, когда за девушкой захлопнется дверь, после чего достал пачку сигарет и закурил. — Знаете, как бывает, Игорь Владимирович, — выдохнул он облако вонючего дыма. — Девки хвостами крутят, а парни потом виноваты. Дочка у вас красивая, грех не приударить, — сделал он ещё одну затяжку, не отводя взгляда от своего собеседника. — Так, может, парень-то и не виноват? Ну, недопоняли молодые друг друга, бывает. — Кто он? — с едва сдерживаемой яростью спросил Игорь Владимирович. — Единственный и обожаемый племянник нашего славного мэра, — не стал валять дурака капитан. — А мэр наш — большой человек, в партии состоит, друзей влиятельных имеет. Таким людям не отказывают, сами понимаете. Ему скандал не нужен, а два миллиона — неплохие деньги. Сами-то вы их в жизни не заработаете. Мэр, партия — эти слова набатом отдавались в голове Игоря Владимировича. От этих слов веяло безысходностью. — А если мы откажемся? — мёртвым голосом спросил он. — Не стоит. Зачем вам лишние проблемы? Работу потерять можете, да и вообще, мало ли, что на свете бывает? Вдруг с дочкой что случится, опять-таки? — Мразь, — с презрением произнёс Игорь Владимирович. — Закрой рот, падаль, — лениво ответил капитан. — За оскорбление представителя власти присесть хочешь? Так мы тебя на бутылку правосудия живо определим. У паренька-то тоже партийные документы есть. За клевету на такого человека лет на пять минимум присесть можно. Могу организовать. — Я буду жаловаться, — не хотел сдаваться Игорь Владимирович. — Кому? — усмехнулся капитан. — Забыл, где живёшь? Какой год на дворе? Интернет закрыли, из страны не выехать. Неужели всё ещё веришь в демократию и честные суды? — с искренним любопытством уставился он на него. — Подумайте несколько дней, потом соглашайтесь. Советую продать квартиру и переехать *** Безрадостные новости, принесённые отцом, Василиса встретила стоически. — Я так и думала, — проронила она в машине. — Как чувствовала. — Мы не сдадимся, — упрямо произнёс Игорь Владимирович. — Будем жаловаться, напишем… — Кому? — устало спросила Василиса. — Па, этот полицейский прав, мы в какой стране живём? Все законы уже давно на их стороне. — Как же мы это допустили? — потеряно произнёс он. — Ведь могли же, были шансы их свергнуть ещё тогда. Все видели, к чему мы идём, куда катимся. — Поздно уже, ничего не изменить. Даже из страны не уехать. Никаких свободных СМИ нет. Па, — произнесла Василиса, — А правда, что раньше в интернете можно было что угодно говорить и власть критиковать? — Правда, доча. — Жаль, что я тогда маленькая была. Бери деньги, пап. И правда квартиру продадим и переедем. Пожалуйста. Игорь Владимирович в бессильной ярости ударил по рулю. *** Прошёл почти месяц с того дня, как их жизнь необратимо изменилась. Они получили деньги, и Игорь Владимирович разместил объявление о продаже квартиры. Он всячески пытался опекать Василису, выполняя любые её желания. Она была сильной, улыбалась, шутила, но в её глазах притаился страх. И по ночам он прорывался наружу: почти каждую ночь она плакала и кричала во сне. И это ещё сильнее терзало сердце Игоря Владимировича. — Пап, — услышал он тихий голос дочери. Она стояла в дверях комнаты и держала в руке какую-то палочку. Её лицо было мертвенно бледным, а руки и губы дрожали. — Господи, что случилось?! — всполошился он. — Это тест на беременность, — прошептала она. — Я беременна. Сердце Игоря Владимировича пропустило удар. Нет, нет, Господи, нет! — Ты уверена? — спросил он. — Да, — кивнула она, рухнув рядом с ним на диван. — Я сделала несколько разных тестов, да и другие признаки присутствуют, — прошептала она, уткнувшись в отцовское плечо. Сил на слёзы у неё больше не было. Отчаяние и безграничная апатия поглотили её. Выхода нет. — Аборты запрещены, — потеряно прошептал Игорь Владимирович. — Власть и Церковь против. А подпольные аборты очень опасны, да и сесть за них легко. — Я не хочу рожать это отродье насильника, — решительно произнесла Василиса. — Мы что-нибудь придумаем, — с уверенностью, которую на самом деле не испытывал, произнёс он. — Найдём выход. В крайнем случае, откажемся от него в роддоме. Так можно. Я обязательно что-нибудь придумаю, — тихо прошептал он, сжимая дочь в крепких объятиях. *** Сегодня у Игоря Владимировича был неплохой день. Он наконец-то получил расчёт на работе и теперь спешил домой. Появились покупатели, желающие сегодня осмотреть квартиру. Неужели удача вновь повернулась к них лицом? — Доча, я дома! — прокричал он, разуваясь в прихожей. — Ты представляешь, мне сегодня позвонила одна пара, хотят посмотреть квартиру. Так что скоро мы уедем отсюда навсегда! Но никто ему не ответил. Нехорошее предчувствие зародилось в душе Игоря Владимировича. Может, она ушла в магазин?.. — Милая? — позвал он, поочерёдно заглядывая в обе комнаты. Пусто. Очень медленно он подошёл к двери ванной и постучал. Тишина. Он с силой дёрнул дверь, но она была заперта изнутри. — Нет, нет, нет, — лихорадочно бормотал, барабаня по двери.  — Нет, нет, нет, — билось у него в мозгу, когда он выламывал хлипкую преграду. — Нет, нет, нет! — взвыл он, увидев ванну, до краёв наполненную красной жидкостью, и обнажённое бледное тело его единственной дочери. — Нет! — выл он сквозь слёзы, валяясь на полу и сжимая клочок бумаги с одним единственным словом: «Прости».