Прелесть

      Утро началось с шума и пыли, грузчики уже несколько дней подряд привозили, затаскивали и расставляли мебель в новом доме. На этот раз они заносили новые стеллажи, кое-как впихивая их в погрузочные ворота арки. Дмитрий напряжённо наблюдал за ними с лестницы на второй этаж, покуривая сигарету. Нужно отучать себя от этого, чтобы ткани не пахли табачным дымом. Нервно дёрнув головой, он спешно потушил окурок о стоящую на ступеньке пепельницу из стекла и снова взялся за вспарыватель. Вчера вечером, уже после того, как ушёл Йонас и ему привезли кровать, платяной шкаф и комод в спальню, он осматривал мастерскую внимательнее и нашёл под прилавком в глубине полки пиджак. Он уже был завёрнут в упаковочную бумагу и приготовлен к выдаче клиенту. И снова перекошенные лацканы. Даже когда Дмитрий уложил его на ровный прилавок, было очевидно, где и что пошито не так. Первым порывом было поступить по-скотски и залить светлый, почти белый пиджак кофе, но ему стало жаль. Элегантная ткань с лёгкой искрой, нежный шёлк на подкладе и костяные пуговицы такого обращения не заслужили. Скрипнув зубами, он взялся пороть и перешивать. Дмитрий уже успел на руках перешить подплечники, сейчас пытался убрать морщины на боковых швах. На двери звякнул колокольчик, и в мастерскую вплыла Ирма. Она сняла с головы шляпку и прошмыгнула мимо грузчиков к Дмитрию.       — Всё купила? — Девушка заулыбалась и закивала. Дмитрий бы и сам сходил за газетой и свежей выпечкой. Или послал бы спешно нанятую в первый же день служанку, но та придёт только к обеду, а ему самому нужно следить за разгрузкой.       Тем более Ирма теперь жила здесь. Такой счастливой, как тогда на пороге новой мастерской с чемоданами, он не видел её до этого никогда. Дмитрий подозревал, что ситуация в её районе не очень, но, похоже, всё стало ещё хуже в последнее время. Он плохо понимал польский, только отдельные слова научился разбирать, но из её сбивчивых всхлипов счастья на двух языках вперемешку он понял, что его считают спасителем и чуть ли не Иисусом.       — Мне продолжать костюм?       — Да, пока его. Я сейчас займусь платьем чёрным, после обеда решим, что дальше. Сегодня снова придёт гер Шпеер, я договорюсь о найме ещё одной швеи, чтобы нас с тобой разгрузить.       — Конечно. Покупки отнести на ваш этаж?       — Нет, положи в общей комнате на стол, переодевайся и берись за работу.       Ирма кивнула и быстро побежала по лестнице на мансарду. Дмитрий проследил за ней взглядом и вернулся к пиджаку, который держал в руках. Шерсть приятно щекотала пальцы, вызывая улыбку. Он определённо не собирался портить такую красоту, как бы он ни был зол, его вендетта уже свершилась. Воевать с врагом — дело чести, воевать с трупом врага — идиотизм. Тем более он не вандал, он модист, интеллигент, образованный человек по меркам своей страны. Пора бы уже это демонстрировать окружающим, раз базовые потребности, вроде тёплой кровати и вкусного ужина, наконец перекрыты.       — Всё, мы закончили, гер Берг. — Дмитрий поднял глаза на бригадира грузчиков. Он стоял, сняв и пожав в руке и без того мятую кепку.       — Хорошо. Что-то ещё?       — Нам сказали, что нужно будет потом ещё затащить мебель на другие этажи. Это будет на этой неделе или мы пока свободны?       — Я пока сам не знаю. Если что, номер телефона вашей конторы у моего бухгалтера есть, он с вами свяжется.       — Хорошо, до свидания, гер Берг.       Грузчики хоть и устали, но явно остались довольны, судя по лицам. Дмитрий понятия не имел, сколько им заплатили, но явно достаточно, чтобы у них было море энтузиазма и желания таскать тяжёлые чугунные станины швейных машин на второй этаж. Тем лучше. Он отложил работу на табуретку и встал, чтобы закрыть за грузчиками двустворчатую входную дверь. Дмитрий пока не работал в открытом режиме, нужно было разобрать все заказы и хотя бы немного оформить зону для клиентов. Это не простецкий рабочий район, это место для бомонда. А с учётом того, что к любым иммигрантам в Германии относились достаточно холодно, считая их отчасти виновными в том ужасном кризисе начала двадцатых, ему ещё придётся завоевать авторитет. Главное, что сегодня должны прийти первые рабочие, не в мастерскую, в дом. На последней встрече с Йонасом тот передал ему привет от гера Диркшнайдера в виде замужней пары для работы по дому. Как понял Дмитрий, те уже давно работали в одной из квартир Вильгельма и просто перешли по наследству после продажи оной.       Колокольчик на двери звякнул, оповещая, что к нему пришли, и Дмитрий окончательно отложил пиджак на кинутый на ступени плед, поднимаясь с пола. В дверях стояли мужчина и женщина, типичные рабочие Кёльна, разве что чуть более элегантно одетые.       — Гер Диркшнайдер прислал нас, — мужчина шагнул вперёд и протянул конверт. Сопроводительное письмо? Какая честь.       — Да, я знаю. Как я могу к вам обращаться?       — Гидеон Нисбаум. Мою жену зовут Гедда. — Дмитрий в ответ сдержанно кивнул и, убрав письмо во внутренний карман пиджака, пошёл к лестнице.       — Предлагаю вам сначала расположиться в вашей комнате и только после этого приступать к осмотру дома и своим обязанностям. Чем вы занимались до этого? — он углядел краем зрения, что Ирма заинтересованно вытянула шею, чтобы рассмотреть гостей. Увидев, что Дмитрий заметил это, она тут же спряталась за машинку и начала строчить ещё усерднее.       — Я служил сантехником в доме, господин. Так же занимался слесарным делом и ремонтировал крышу по надобности.       — Я делала уборку и занималась стиркой, — голос у Гедды оказался едва слышным, мышиным. Они оба были серыми и невзрачными, как все работники домов, которые должны сливаться со стенами. Дмитрий такого не любил ужасно.       — В моём доме вам, Гидеон, предстоит научиться работать с отоплением. У меня есть большой котёл, он топится углём, вам нужно будет за ним следить, добавлять мощности, когда наступят морозы, выключать летом и поддерживать его в рабочем состоянии. Мне сказали, что вы осилите. — Мужчина резво закивал и уже хотел открыть рот, как Дмитрий его оборвал. — Ко мне обращаться гер Берг, никаких господинов. Кроме котла, вам также нужно будет следить за всеми лампочками, замками, трубами. Дел будет много на первых порах, но оплата будет достойной, — Дмитрий поднялся на мансарду, указал на дверь и протянул женщине ключ. — Это ваша комната. Ванная комната на этом этаже одна, сейчас тут живёт одна из моих швей, договоритесь с ней, кто и когда будет её занимать. — Когда Гедда наконец открыла дверь и уже заглянула в неё, он кашлянул. — Пока ваш муж складывает вещи, прошу пройти со мной.       Она часто заморгала, бросила взгляд на мужа, но покорно пошла за Дмитрием на третий этаж, в его личную квартиру. Пропустив её вперёд, Дмитрий прошёл к обеденному столу и любезно выдвинул стул. Гедда медлено присела и нервно сжала в руке давно уже посеревшие белые перчатки.       — Вам предстоит взять на себя обязанность моей личной домработницы. Полы и без вас вымоют, я найму людей. А вы, фрау Нисбаум, будете вести мой быт. Вам нужно будет стирать мои личные вещи, ходить за покупками и по моим поручениям в магазины, готовить еду мне и моим работникам. Я не прошу изысков — простая, сытная еда. Работать вы будете именно здесь, в моих личных комнатах, поэтому я и пригласил вас сюда без мужа. Мне нужен человек, который точно не возьмёт себе ничего моего и будет помалкивать о том, что может быть сказано в его присутствии. Это ясно? — Гедда с готовностью кивнула. Лицо её перестало быть напуганным, она мгновенно выпрямилась на стуле. — С чего вы готовы начать работу?       — Для начала я бы хотела узнать ваши предпочтения в еде. Потом я бы хотела осмотреть ваш гардероб, мне нужно понимать, какие ткани я буду стирать, а какие отнесу в химчистку. Далее я бы хотела осмотреть кухню и прачечную. Я могу быть неправа, но, насколько я знаю, вы переехали буквально несколько дней назад и, возможно, не успели купить какие-то важные незначительные вещи.       — Мне нравится ваш подход. Сейчас идите в комнату, развесьте одежду, пришлите Гидеона ко мне на второй этаж и можете немного отдохнуть. Через два часа подойдёте ко мне, я вам всё покажу, расскажу, составим список покупок, и я дам вам деньги. С завтрашнего утра можете приступать к работе.       Выпроводив Гедду из своей квартиры, Дмитрий спустился к лестнице, чтобы забрать пиджак. Ему нужно прошить боковые швы на машинке, потом немного отутюжить, после его ждёт уже собственная работа. Как же тяжело пороть и перешивать уже готовое, каждый шов приходилось строго выверять, чтобы не было видно предыдущих огрехов. Он вздохнул, рассматривая пиджак в руках и, почувствовав пристальный взгляд, поднял глаза. Ирма сидела молча, но Дмитрий давно её знал и понимал, что её сейчас разорвёт от любопытства.       — Это твои новые соседи. С завтрашнего дня у нас будет еда и наладится водоснабжение. Спасибо геру Диркшнайдеру, аминь.       Ирма заулыбалась, закивала и вернулась к шитью. А Дмитрий отложил пиджак на швейную машинку. Нужно подумать, сколько ещё машин ему нужно. Ещё пару утюгов. Дел ещё очень много, нужно составить для себя список, чтобы ничего не забыть. А ещё нужно обсудить с Йонасом рекламу, ему сейчас точно не помешает красивый рекламный плакатик на передовице.              Ночь не прошла, а пронеслась мимо Дмитрия, который до часу ночи перешивал чёртов пиджак, проклиная сам себя. После этого он едва поспал до пяти утра, кое-как позавтракал сам и пошёл в мастерскую, чтобы шить платье. Все работники, чей рабочий день начинался в семь, нашли его пьющим уже третью чашку кофе за швейной машиной. Дав домработнице несколько марок, чтобы она купила продукты для готовки, он отложил шитьё и отправился на первый этаж, чтобы ещё раз подумать, как расположить стеллажи. В этом помещении у него уже стоял большой раскроечный стол, чтобы располагать выкройки на ткани сразу все, не пытаясь выкрутить так, чтобы ткань не свисала с маленькой столешницы. В прошлой мастерской у него бывали моменты, когда он в ночи мыл пол и раскраивал длинные платья, сидя прямо на потёртом паркете. Дмитрий принялся ходить кругами, пытаясь понять, как поставить всё так, чтобы ничего не мешало. Раскроечный стол он не планировал двигать, это однозначно, раскройщикам нужно достаточно места, чтобы вокруг него ходить. И вытаскивать рулоны тканей должно быть удобно, чтобы они не цепляли соседние стеллажи. Выложив уже почти закончившийся рулон с тканью для пальто, которая окончательно вышла из моды, на стол для примера, он отрезал от ткани ножницами кусок и начал нарезать на лоскуты. Подошедший Гидеон терпеливо ждал дальнейших указаний. Ставить вдоль стены не очень хотелось, тогда они займут много места. Можно поставить как в библиотеке, рядами. В целом, должно влезть. А с другой стороны, можно будет ещё рабочие места организовать.       От приятных размышлений Дмитрия отвлёк звонок колокольчика на входе. Он глубоко вдохнул, чтобы надеть на себя самую благодушную маску для клиента, и замер. Запах этих сигарет он запомнил отлично. Дмитрий обернулся и хмыкнул, рассматривая гера Флаке. Он знал, что тот явится. Дмитрий неспешно вышел в переднее помещение и пододвинул по прилавку уже упакованный пиджак.       — Добрый день. Вы за ним?       — Да, спешил с переездом, совсем забыл. Клиент ждёт.       — Я знал, поэтому и достал его, — Дмитрий притворно вздохнул и протянул его. — Хорошего дня. Искренне надеюсь, что больше наши пути не пересекутся.       — Я тоже надеюсь. — Дмитрий прислонился бёдрами к прилавку, рассматривая, как гер Флаке шуршит упаковочной бумагой. Тот придирчиво осмотрел пиджак, явно ожидая подвоха, но Дмитрий не собирался портить, даже собирался помочь. Он любезно перешил лацканы из оставленных тут же в мусорной корзине обрезков этой ткани. И гер Флаке не мог не заметить чужую работу. Его лицо тут же вытянулось, и он поднял на Дмитрия удивлённые глаза.       — Надрезы ставьте чаще, кроите немного наискосок и при глажке следите, чтобы не вытягивалось под весом утюга. И машинки швейные отладьте, они поддёргивают челнок. Не благодарите за дельный совет.       Он кивнул на прощание и, не оборачиваясь, зашёл в мастерскую, где его ждал Гидеон. Наконец-то, у него есть огромное помещение, много света, воздуха. Самое время его оживлять, переставлять шкафы и стеллажи под себя. Потом займётся передним помещением. Все швейные машины разместит на втором этаже прямо перед окнами, как всегда хотел. Там же сделает зону отутюживания. Пусть лучше его квартира будет меньше, зато в ателье всё будет в идеальном порядке. За спиной звякнул колокольчик на двери. Ушёл, ну и отлично. Месть ничто, если врагом не получен важный жизненный урок. Он упёрся руками в столешницу раскроечного стола и улыбнулся геру Нисбаум.       — Ну-с, приступим. Нужно передвинуть мебель тут, как мне нужно. Под ножки будем подкладывать ткань. Не хватало ещё паркет поцарапать.       Мужчина закивал, отражая улыбку, и принялся подкатывать рукава. Дмитрий же неодобрительно окинул взглядом его явно покупной жилет. Сшит аккуратно, но на таком худом мужчине он висел, как на вешалке, нисколько не украшая сутулую фигуру. Нужно будет его хотя бы припосадить. Если хочешь творить прекрасное, нужно этим прекрасным себя окружить.       Благостную тишину, наполненную только пыхтением Гидеона и звуком шьющей машинки, разорвала неприятная телефонная трель. Звонить сюда могли или бывшие клиенты гера Флаке, которых не уведомили о переезде, или Вильгельм. Дмитрий вздохнул и всё же поднял трубку.       — Ателье гера Берга.       — Доброго дня, не планируй ничего на ланч. Нам нужно встретиться и обсудить рекламу.       — Так скоро? — Дмитрий весь подобрался. Он знал, что это не такой быстрый процесс, сам как-то пытался попасть к художнику, который рисовал рекламные постеры, но у того была очередь на месяцы вперёд.       — Я смог выкроить у художника-плакатиста окошко в забитом графике, но нам нужно определиться как можно скорее, потому что я не настолько всемогущ, чтобы заставлять такого человека ждать.       — Ого, мне что плакат будет рисовать сам Муха?       — Прости, прелесть, но он слишком стар, чтобы брать заказы. Рисовать будет местный художник, но ты наверняка уже видел его работы, он рисовал плакаты для Оперы. — Дмитрий почувствовал, как задрожало что-то внутри. Конечно, видел, он даже не думал, что рекламу для него будет рисовать этот человек.       — Конечно, я подготовлю свои эскизы… Мы уже сегодня встретимся?       — Нет, сегодня мне нужно будет обсудить всё с тобой, и завтра ты сам пойдёшь к нему в мастерскую вместе с… гером Шпеером и всё закажешь. Я оплачу два плаката, прелесть, мужской костюм и женский.       — Да, конечно.       — В три часа дня я зайду за тобой, пойдём в кофейню.       Дмитрий едва успел угукнуть в ответ, как трубку положили. Он поднял взгляд на часы и прикусил губу. У него ещё четыре часа, в целом, успеет почти всё, что запланировал. Остаётся надеяться, что это ненадолго, что у Вильгельма сегодня тоже куча дел и они всё успеют решить за час, потому что он едва успевал уложиться в срок, завтра утром приедет клиентка за своим платьем. Нужно будет положить на прилавок, как будто нарочно, ткани, которые смогут её заинтересовать. Может, даже подготовить пару эскизов… В общем, Дмитрий планировал в неё вцепиться бульдожьей хваткой и не отпускать как можно дольше. Нет ничего приятнее постоянных клиентов, это реклама, за которую платишь не ты, а платят тебе.       Кофейни — странное место. Дмитрий не любил сидеть внутри, здесь всегда было слишком накурено и далеко не всегда табаком. А ещё очень уж шумно, здесь всегда рассаживались политические сборища и громко спорили друг с другом. Поэтому Дмитрий любил сидеть за выставленными на тротуар столиками. Но ближе к трём на улице разразился дождь. Он не был таким уж холодным, апрель уже подходил к концу, но сидеть под дождём? Дмитрий с достоинством напыжившегося голубя надел лёгкий бежевый тренч и, открыв зонтик, вышел к ждущему его под таким же зонтом Вильгельму. Тот элегантно подал руку, явно уверенный, что прохожим под дождём будет не до них, и повёл его по главному бульвару. Уже сидя в кофейне у самой витрины, Дмитрий с удовольствием сделал глоток кофе и забрал у официанта принесённую газету.       — Её не тебе принесли, — Вильгельм даже не оторвал глаз от меню. Дмитрий в ответ цокнул языком.       — Ты же занят, я просто полистать.       — А как же правило не читать новостей перед обедом?       — Ты зануда. Я знаю, что должны быть новости со всемирной выставки, хочу посмотреть фотографии людей. Хоть увижу платья и костюмы из журналов на натуре.       Он открыл разворот с выставкой и принялся разглядывать, прищурившись, небольшие мутные фотокарточки. Неплохо было бы очки, но у него они не в самой лучшей оправе и крайне плохо сочетались с костюмом. Если бы у него были в серебряной или даже золотой оправе, тут Дмитрий бы надел с удовольствием, не сомневаясь ни секунды. Ничего, если у него получится продвинуть рекламу, он через полгода точно сможет себе такие купить. В целом, мужская мода всегда оставляла желать лучшего, многие модные вещи грядущего лета на большинстве сутулых мужских фигур смотрелись ужасно, собираясь складками на груди. А люди вроде Вильгельма предпочитали классику. Нужно будет поработать над выкройками, вряд ли к нему будут приходить только люди с идеальной осанкой. Женские платья с прошлого сезона не поменялись слишком сильно, но сменился выбор тканей. Он мысленно делал пометки, что нужно будет сделать до того, как его рекламные постеры появятся в газетах.       Закончив с разворотом о выставке, он лениво принялся просматривать соседнюю полосу. Ничего интересного, местные новости о посевной, встреча с обер-бургомистром, он перелистнул страницу и замер. Внизу была маленькая заметка, что в районе Линденталь на пустыре были найдены три обезглавленных тела со связанными руками. Журналист непрозрачно, но очень аккуратно намекал, что это всё разборки мафии, скорее всего, показательная казнь мелких бандитов для устрашения. Им отрубили головы. Дмитрий почувствовал, как у него мелко трясутся руки от волнения, он резко сложил газету и, подсунув её Вильгельму, ткнул пальцем в заметку.       — Ты убил их? — Вильгельм делано удивился и указал пальцем себе в грудь.       — Я? Не понимаю, о чём ты. Это не мой район, я держу Иннен-штадт, Ниппез и Шервайлер, что мне там делать? — мелькнувшая на губах ухмылка и без того его выдала, и Дмитрий её отзеркалил. Он не миротворец, нет, пусть горят и дохнут в муках все, кто причиняет ему реальные боль и страдания.       — А, тогда я бы хотел знать. Передать мои искренние благодарности.       — Не стоит. Эти шестёрки даже своему боссу не нужны, они сами сбились в шайку и кошмарили местных эмигрантов. Надеюсь, посыл будет считан верно, иначе за них могут взяться серьёзнее.       — Если это нацисты, разве их не покрывает национал-социалистическая партия? — Вильгельм раздражённо фыркнул и поджал губы.       — Они со своим бардаком разобраться не могут, какие им разборки с мафией. Если хочешь основательно перекусить, советую брецель с белой колбасой и французской горчицей. Если просто сладость к кофе, то бриошь с джемом.       Дмитрий кивнул и отхлебнул кофе. Он только надеялся, что сейчас, когда у него всё вроде уже начало налаживаться, Вильгельм не спутается с политическими силами. Политика сейчас — это прямой путь в никуда, какую бы из сторон ты ни выбрал, потому что фигуры на доске перемещаются слишком быстро. У них после периода НЭПа правительство накинуло петли мелким предпринимателям на шеи так быстро, что не все успели осознать, не то, что сбежать. Вряд ли Германия Богом поцелована, и её не ждёт что-то такое. Когда перед ним поставили наконец бриошь с креманкой сливового джема, а перед Вильгельмом кофе и сэндвич с бирвурст и кольцами лука, Дмитрий мило улыбнулся и, пожелав приятного аппетита, кинул на Вильгельма взгляд из-за волос. Казалось, что разговоры о национал-социалистах портили ему и без того не лучшее настроение. И Дмитрий был склонен верить этим переменам, потому что сам разбирался в немецкой политике не очень хорошо. Когда ты не родился в стране, не пережил с ней хотя бы один кризис, ты смотришь на это как на кино, которое тебе скармливают, но при этом ты плохо представляешь, что происходит за рамками кадра. Одно он понимал и сам — радикальные крикливые политики с огромными амбициями, когда находят себе достаточно последователей, могут всколыхнуть страну. И ему нужно быть в этот момент как можно дальше от республики, если он хочет жить.              Жизнь тихо текла своим чередом, Дмитрий всё же смог расставить всё в мастерской так, как хотел. Гер Шпеер оказался очень дотошным и душным, он перепроверил всю документацию, смог непонятно каким способом заставить Дмитрия пересчитать две страницы, нашёл неучтённый чек, за что получил умилительную улыбку. На самом деле Дмитрий был в восторге от того, что у него именно такой бухгалтер, более сговорчивый был бы слишком скучен. Но самое в нём приятное было то, что он исполнял все пожелания идеально. Он составил несколько заявок на фабрики ткани, оформил заказ на швейные машины, утюги, наём работников, он готов был работать много и не прятал голову в песок. Дмитрий планировал спросить у Вильгельма, за какой оклад работает Йонас, и предложить накинуть премию за работоспособность.       Расквитавшись с несколькими заказами, Дмитрий смог выделить время для обучения новых работников. С утра Йонас буквально за руку привёл с собой двух мужчин: один был старше Дмитрия, высокий, широкий, с приятным благодушным выражением лица и чёрными волосами. Второму было слегка за двадцать, он выглядел слегка потерянным и постоянно мял полу жилета, бегая по мастерской бесцветными серыми глазами. Дмитрий под их внимательным взглядом, громко комментируя свои действия, разложил на столе ткань, выкройку, булавки. У него было своё видение раскроя с минимальными потерями ткани. В отход должно уходить как можно меньше ткани. Это уважение к материалу к производителям и своим потраченным деньгам.       В переднем помещении звякнул колокольчик, когда он уже стоял за стеллажами и объяснял, по какому принципу разложены рулоны ткани, жестикулируя чашкой кофе. Пришлось пить свой послеободенный кофе, не отрываясь от дела. Клиент? Вроде висит табличка «закрыто», может, Йонас пришёл?       — Дмитрий у себя? — Дмитрий мгновенно опознал голос, фыркнул и вышел из-за стеллажа, чтобы картинно отхлебнуть кофе. И почти подавился, когда увидел, что Вильгельм стоит на пороге ателье с каким-то пацаном. Тот мял в руках кепку и смотрел в пол.       — Это кто? — Все заготовленные приветствия вылетели из головы.       — Это Тумас, он поживёт у тебя пару дней, пока у его родителей неотложные дела. — Дмитрий даже не заметил, как едва не выронил кофейную чашку. Ловить её бросился один из раскройщиков, а сам он шагнул вперёд и подозрительно заглянул Вильгельму в глаза.       — В каком смысле поживёт?       — В прямом, он будет тут жить, с тебя трёхразовое питание, койка на ночь и санузел. Развлекать не прошу, я понимаю, что ты работаешь, его будут отвозить в школу и привозить обратно. Я, может быть, ещё приеду сегодня вечером, если успею сделать все свои дела. Тумас, это герр Берг, помнишь, что ты мне пообещал?       Парнишка угрюмо кивнул. Вильгельм потрепал его по волосам и быстро вышел вместе с охранником. А Дмитрий уставился на своего неожиданного гостя. Пацан был явно старше десяти, подросток уже. Он был одет в простой клетчатый костюмчик и курточку из парусины. На ногах — ботинки и вязаные гетры. За спиной ранец не из дешёвых. Дмитрий подошёл к нему поближе и скрестил руки на груди. Сколько бы ему ни было лет, он был всего на голову ниже него самого.       — Я не могу тебе позволить быть в мастерской. Я отведу тебя в свою квартиру, только с условием, что ты не будешь хулиганить. — Тумас посмотрел на него из-под густых бровей недобрым взглядом.       Только этого волчонка ему тут не хватало для полного счастья, Вильгельм как будто знал, когда бросить горсть песка в едва начавший работать механизм. Поманив пацана за собой, Дмитрий поднялся на третий этаж, открыл квартиру ключом.       — Ботинки снимай.       — Зачем?       — Это мой дом, и я устанавливаю правила. Снимай ботинки и куртку вот сюда повесь.       Пока парень делал, что приказали, что-то бубня себе под нос, он прошёл к кухонному гарнитуру и поставил чайник на плиту. Как хороший хозяин, он должен его покормить, наверное. Нужно было остановить Вильгельма, заставить рассказать, что происходит, потому что пока что это выглядело или как подстава, или как слежка. Дмитрий кинул на уже стоящего посреди столовой, любопытно озирающегося пацана, и сам себе хмыкнул. Пока что больше похоже на попытку усложнить жизнь. Ещё бы имя его вспомнить.       — Садись, чего стоишь, — дождавшись, когда он сядет, Дмитрий полез в шкафчик, достать пряники к чаю. — Не хочешь представиться отдельно от Вильгельма?       — Тумас.       — А полнее? — Дмитрий обернулся через плечо на мрачного пацана и, дождавшись, когда тот поднимет взгляд, показательно дёрнул бровью.       — Ну… Тумас Траснтрёмер.       — Приятно познакомиться. Сколько лет?       — Это допрос? Мне нужен адвокат?       — Не хами мне, детка. Нам с тобой нужно налаживать отношения, раз тебя оставили здесь жить, — Дмитрий услышал тяжёлый вздох за спиной. Тумас походил на грозно рычащего щенка. Непонятно, что там у него такого произошло, что он попал сюда, но, видимо, нормальное отношение к себе придётся отвоёвывать.       — Я не детка, мне тринадцать.       — А мог сразу сказать, и я бы тебя так не назвал. Чай будешь?       — А брэнди нет?       — Малой ещё спиртное пить, — Дмитрий фыркнул. Положив собранный бутерброд на тарелку, он налил заварки в чашку. — Сахар кидать?       — Один кусочек. Не говори, что у тебя нет бара.       — Если я хоть одной капли в бутылках не досчитаюсь, сдам тебя Вильгельму, пусть выпорет.       — Ну это же всего лишь брэнди, — Тумас состроил обиженное лицо, но Дмитрий спокойно налил в чай кипятка и поставил этот перекус перед пацаном.       — Я пью только вино и ликёры.       — Фу, тогда ладно.       — До конца рабочего дня ты будешь здесь сам на сам. Не советую ничего ломать и портить, всё здесь на балансе гера Диркшнайдера до последней вилки. Книги все в твоём распоряжении. Скоро вернётся домработница готовить, только попробуй ей нахами, она мне нравится пока что больше тебя.       — Да понял я… Я и сам домой хочу.       — Это не ко мне вопрос. С меня койка и еда. Приятного аппетита.       Дмитрий быстро пошёл к двери на лестницу. В спину прилетело тихое «спасибо» и он кивнул, обозначая, что принимает. Что-то случилось, что-то нехорошее. Зачем бы Вильгельму привозить сюда Тумаса? Кто он вообще такой, что его теперь нужно стеречь? Уже на лестнице он столкнулся с домработницей. Та несла холщовую сумку со свежими овощами и булку хлеба в бумаге в подмышке.       — Гедда, у меня постоялец, покормишь его обедом и ужином, хорошо? И ещё, — Дмитрий достал из кармана портмоне и вытащил пару марок. — Вечером сходи в бакалею, купи мне сигарет. Можешь для примера взять ту пачку, что на подоконнике лежит. И проследи, чтобы шкет сигареты не таскал.       — Сделаю.       Она кивнула и, спрятав деньги в карман куртки, пошла в квартиру. А Дмитрий тяжело вздохнул и направился вниз, в мастерскую. Нужно закончить с обучением новеньких раскройщиков и дать им работу, чтобы посмотреть, как они справятся. А ещё — подготовить вопросы для Вильгельма, раз он пообещал приехать вечером.       Оказалось, что в понимании Вильгельма вечер был почти в одиннадцать ночи. Он вошёл без стука, испугав сидящего за выкройкой Дмитрия. Он оторвался от работы и, отхлебнув чая, приветственно кивнул. Вильгельм так же молча кивнул в ответ, зашёл в раскроечную и сел напротив на высокий стул. И молчание. Дмитрий слегка дёрнул плечом и склонился над эскизом. Ему нужно подумать, как правильно построить вытачку и как сделать расчёты более точными. Он не учился ни в каких специальных учебных заведениях, отец учил его сам по собственноручно изобретённой системе построения выкроек. Это упрощало работу, выкройка чертилась и примерялась прямо на первом же замере. Но это требовало наблюдательности, уметь видеть особенности каждого клиента, все его изгибы, асимметрию, выпуклости, чтобы сразу их все обозначить. А ещё вынуждало сделать предварительную долгую работу по расчётам, чтобы потом формула подходила всем. Раз Вильгельм не начинает разговор сам, то Дмитрий тем более его не начнёт.       Вильгельм, в общем, был совершенно не такой, как Виктория. У него не было капризных замашек маленького мальчика. Видимо, при всём богатстве и влиянии его растили очень строго, он понимал принципы бизнеса и понимал, что такое работа. Дмитрий ничего не знал о его семье, было просто не у кого спросить, хотя ужасно хотелось понять, почему он именно такой: с одной стороны — чёрствый и жёсткий, как трёхдневный заветрившийся хлеб, с другой — не тиран, а скорее, хитрый и умный проныра, который берёт своё не оружием. Если бы на его месте была Виктория, она бы уже ныла от скуки. Вильгельм же сидел на стуле, курил сигарету и внимательно осматривался по сторонам. Дмитрий был уверен, он оценивает, куда пошли его деньги и видит каждую мелочь.       — Как тебе стеллажи?       — Мне нравится. Главное, что рулон ткани не свисает.       — У тебя были новые работники сегодня. Они тебя устроили? — Дмитрий отложил альбом с набросками и встал из-за стола. Захотелось покурить, а в мастерской он сам себе это делать запретил. Вильгельму, как царю и богу, можно.       — Да. Луис уже опытный, ему даже объяснять ничего не пришлось, нужно будет только научить совмещать рисунок ткани. Даан… Я приставлю его помощником, пусть обучается.       — Если он тебя не устраивает, его можно заменить.       — Нет, устраивает. Молчит, слушает и быстро учится, так что сойдёт. Мне нужно две швеи, чтобы я посадил их на костюмы и простые платья. Ирма уже опытная, ей я доверяю даже шёлк, но мне нужно подобрать хвосты.       — Завтра созвонись с гером Шпеером, передай ему пожелания. В конце месяца вам с ним нужно будет всё посчитать и сдать отчёт.       — Предприятие будет убыточным.       — Я понимаю это, не идиот, — Вильгельм встал со стула и медленно обошёл стол. — Бизнес должен сначала начать работать, прежде чем с него будет браться налог. Когда я увижу прибыль, тогда будем обсуждать уже твои выплаты.       — Как скажешь. Я выйду покурить?       Вильгельм хмыкнул и сам пошёл к чёрному выходу. Выйдя на крыльцо под козырьком, он глубоко затянулся и подставил свою зажигалку Дмитрию, давая прикурить. Дым заполнил лёгкие. Ни сигареты, ни алкоголь не приносили удовольствия, не было в них для Дмитрия волшебного средства от дурных мыслей и тревог. Это был ритуал, который хоть как-то держал его на плаву в тяжёлые времена, когда время тянулось, как резина, и время он отсчитывал только выкуренными сигаретами или выпитыми бокалами. А так дым, как дым, горький и неприятный, оседающий на руках.       — Что там насчёт Тумаса, кстати?       — Его пребывание у тебя будет более долгим, чем я думал. Ситуация такая себе.       — Мне это чем-то грозит?       — Нет. Это были разборки за деньги, пацану просто не стоит возвращаться домой.       — Вильгельм, признайся честно, что с его родителями? — Вильгельм потёр лоб рукой и нахмурился.       — Их сдала какая-то крыса. Они мои информаторы. Пришили его родителей из автомата, прямо в их ломбарде. Поэтому я его из школы забрал сразу, чтобы он не пошёл туда.       — Значит, он теперь сирота?       — Пока он в клане, он не будет сиротой. У меня есть семьи, которые возьмут его на воспитание. Но пока пусть у тебя пару дней побудет. Нам нужно найти тех, кто это сделал, и решить проблему. Иначе последствия могут косвенно ударить и по Тумасу, а он ещё маловат в это лезть.       — Знаешь, с его характером семья ему уже не нужна, — Дмитрий медленно затянулся сигаретой, осматривая тёмный задний двор. Теперь он может курить сколько влезет, пока в глазах не потемнеет. — Может, к чёрту, пусть у меня остаётся?       — Утром ты не был так благосклонен. Что случилось?       — Мне нужен мальчик для побегушек. Мелкие поручения будет выполнять, а раз ты полностью оплачиваешь его тут нахождение, значит, я смогу ему ещё и немного денег давать на карманные расходы. Думаю, он сам будет в восторге.       — Уверен? Если возьмёшь его на поруку, потом отказаться будет не так легко, это не щенок.       — Я понимаю прекрасно. И отказываться не собираюсь. Мы с ним нашли точки соприкосновения, так что никаких ужасных проблем как будто не предвидится.       — Знаешь, я тут подумал… — Вильгельм затянулся и наконец полностью повернулся к нему. — Ты в последнее время ужасно невесел и я хотел бы спросить, чего ты хочешь? Что тебе не хватает?       — Мне скучно. Работа и ты, ты и работа. Я устал от этого, — Дмитрий пожал плечами. Он в этом колесе как белка крутится уже много лет, без единого просвета в конце пути. Он никогда не мечтал не работать и жить в праздности, но невозможно уже нон-стоп поддерживать такой темп.       — Я хочу разрешить тебе кое-что.       — Пф, гулять без тебя по ресторанам? Чтобы что? Сидеть там в одиночестве и смотреть в тарелку?       — Ну хочешь, я разрешу тебе завести любовника?       — Чего?! — Дмитрию показалось, что он ослышался, но Вильгельм стоял всё с таким же спокойным лицом и смотрел прямо в глаза.       — Я так понял, ты горишь желанием разбавить моё общество кем-то, кто будет тебе не так скучен и не так неприятен. Насчёт того, хочешь ли ты друзей, я не знаю. А вот любовник может быть. Ты теперь не нищенка, имеешь доход, квартиру, скоро появятся клиенты, думаю, что желающих будет достаточно, чтобы выбрать. У тебя есть работники, чтобы разгрузить твоё время, а раз единственное, что сдерживает от развлечений — отсутствие хорошей компании, то я разрешаю, — он потушил сигарету в пепельнице на парапете крыльца и, протянув руку резко, больно, схватил Дмитрия за подбородок, чтобы заставить смотреть глаза в глаза. — Но у меня есть условие. Они должны быть ниже твоего статуса. Никаких богатых мужчин и женщин. Он или она не должны принадлежать или быть под крышей моих конкурентов, можешь сразу называть мою фамилию, это хорошо таким отпугивает. Свидания не могут мешать встречам со мной, если вдруг время совпало, я остаюсь в приоритете. Ты остаёшься моей собственностью, но я разрешаю заводить питомцев. Ясно?       — С чего такая щедрость? — Дмитрий впервые вообще слышал что-то подобное, чтобы бандит соглашался делить свою собственность с кем-то ещё. Проверка верности и лояльности? Его начало ужасно морозить, как будто он зимой оказался на улице. Вильгельм ничего не делал просто так, и Дмитрий не верил ни единому слову. Он верил спокойным, принизывающим глазам с чёрными зрачками. На него смотрела змея и ждала неуклюжего движения.       — Я хочу почаще видеть тебя довольным и весёлым, а не сморщенным от переработок и постоянного сидения в мастерской. Можешь, конечно, завести себе собачку и гулять с ней, но собака с тобой диалог не поддержит. Это предложение для твоих размышлений. Тем более, трогать тебя я так и не планирую, поэтому как ты будешь развлекаться, мне всё равно. Но это будет груз, не думай, что так просто, тебе придётся его скрывать, потому что все в курсе, что ты мой фаворит, так скажем. Слухи ходят разные, там и про наркотики, и про секс, и чего только там нет. Но твои конкуренты внутри моей банды прекрасно понимают, что именно ты оттягиваешь моё внимание и мои деньги от них. Поэтому не думай, что твоего друга или любовника не грохнут из мести. А защищать я не буду, это будет твоя ответственность.       — Я думаю… — Дмитрий смотрел в какие-то новые, пугающие глаза Вильгельма, и не знал, как ответить. — Я думаю, что мне нужно время, чтобы переварить эту потрясающую информацию.       — Хорошо. Но я слов на ветер не бросаю, если я на что-то даю разрешение, значит, так и есть. ПОДУМАЙ.       Дмитрий слегка кивнул, насколько позволяли пальцы на подбородке. Вильгельм окинул его взглядом и, видимо, что-то для себя поняв, кивнул. Слегка притиснул Дмитрия к своему влажному пальто, сухо чмокнул в висок и быстро зашёл в мастерскую, хлопнув дверью. Дмитрий стоял и слушал, как отъезжает автомобиль, как шуршит по козырьку над чёрным входом дождь, думал над тем, как Вильгельм выделил последнее слово. Он рассчитывал, что оппонент не идиот и догадается сам.       — Тумас, я знаю, что ты подслушиваешь! — Сверху раздалось шуршание. Поганец, вышел на балкон, наверняка без куртки. Ещё и слышал этот крайне странный разговор. — Заболеешь — приглашу врача, чтобы он тебе воспитательные уколы колол, понял? Быстро в свою комнату!       Шаги, ухнула дверь балкона, тишина. Дмитрий нервно улыбнулся. Они с этим мальчиком точно споются. Никто же не говорил Вильгельму, какие конкретно поручения ему будут даваться. Вдруг это будет слежка или подслушка, кто знает, как жизнь повернётся. Он хмыкнул, потушил сигарету в пепельнице и вошёл в мастерскую, чтобы вернуться к выкройкам. А над этой странной ситуацией с разрешением на любовника он крепко подумает, потому что это не выглядит как добрая воля. Воняет подставой, а её запах Дмитрий никогда не любил.