Я родилась пятидесятилетней. Часть третья.

Я хочу быть последней женщиной Окончательной… заключительной… Не уболтанной, а обвенчанной Ясным светом твоей обители… Добрым утром и тихой пристанью… И сводящим с ума желанием… Я хочу быть… контрольным выстрелом И последним твоим признанием… Я хочу быть твоими крыльями… Этим лёгким надёжным… бременем… Я хочу быть твоими былями… В рамках времени… и безвременно… Не умею я жить на меньшее… Что ты смотришь в глаза… так пристально?.. Я хочу быть…последней женщиной… Просто…женщиной… и единственной. Вита Савицкая

Белла

      Я смотрела, слушала и не понимала. Знакомые черты, бессмертная внешность, доведённая до красоты бриллианта, звонкий голос, подобный колокольчикам. Она была похожа и не похожа на меня прежнюю и будущую, чей ненавистный образ хранили воспоминания Дидимы. Сульпиция. Вторая жена Аро, с которой он был последние две тысячи лет. Умом, воспоминаниями, я понимала и возраст этой девушки, и её положение, но вот эти истеричные слова, полные скрытого презрения к себе… Эти нелепые извинения… Всё было так неестественно, что в первый момент я подумала, что она сделала это мне назло.       — Это что?! — Мой грубый вопрос заставил обернуться присутствующих.       Своим вмешательством и словами Суль обесценила в глазах клана эту драку за меня… Теперь не их Владыка дрался с потенциальным одарённым за понравившуюся ему женщину. О нет… Теперь Аро наказывал юнца, посмевшего показаться перед светлыми очами его любимой Сульпиции. А я так, стою в сторонке, капаю ядом от зависти, что ли?       Да как бы ни так!       — Это жена владыки Аро, Сульпиция, — хмуро и недружелюбно ответила мне в поражённой тишине Челси, чуть заслоняя девушку.       Вот как теперь она заговорила со мной. А ведь в тронном зале после окрика Владыки глаза на меня поднять боялась. Аро был прав. Этим миром правит лишь сила. Но знания - тоже сила. Что ж, мне будет легко отвоевать прошлые позиции и завоевать новые.       Ох, Челси-Челси. Вы же с Сульпицией сейчас дружите, верно… И уступила ты ей без боя в своё время моего неверного благоверного… Не жалеешь, интересно?       Некоторые вещи из воспоминаний Дидимы я бы предпочла забыть…       На языке, где недавно был сладковатый след жгучего поцелуя, появился привкус желчи. Аро сейчас не будет мне помогать, так что его из резервов вычёркиваем. Кто у нас из полезных видел начало драки? Элис? Она не помощник. А вот Деметрий… Хм… Сыграем на этом. Воспоминания Дидимы? Тоже можно использовать. Почему бы не напугать всех этих ребят, что сейчас наблюдали за этой молчаливой сценой?       Чувствовала я себя абсолютно дико, смотря на знакомое лицо вампирши, да. Память Дидимы хранила и её образ, но я была просто сражена, когда увидела копию Виллены своими глазами. Сейчас без призмы гнева, когда в моём сердце медленно, но верно утихала слепящая ревность, я видела, что это наивное чудо и не собиралось меня задевать. Она была растеряна, напугана и робка, словно фея, что нечаянно очутилась в логове змей. Трогательно нежная в своей наивной простоте и раскаянии. Застывшая в своей бессмертной грации и молодости. И я рядом с ней выгляжу, как ведьма-злодейка из сказки… Промокшая до нитки под дождём, со следами слёз на щеках. Светлая ткань платья облепила фигуру. Зато с чёрным пиджаком Ареса на плечах, который смотрелся вороновым крылом. Ха, а ведь это их с Дидимой птица, когда-то красовавшаяся на гербе семьи. Мокрые волосы змеились влажными прядями. С некоторых капала вода.       Красотка.       Хоть сейчас в морг.       Чудесная встреча с соперницей. Именно о такой и мечтала!       Руки сами потянулись за сигаретной пачкой. Выщелкнуть сухую трубочку и зажечь на её кончике тлеющий огонёк влажными, чуть дрожащими пальцами было тем ещё испытанием.       Я окончательно успокаивалась в гробовой тишине. В уме прокручивала фразы и жесты. Даже Кай оставил свои комментарии, с жадным вниманием наблюдая за каждым моим движением.       Сравнивал.       Секунды текли медленно и лениво. Выдохнув дым в сторону быстро отступивших с моего пути близнецов, я медленно подошла к той, кто неправильно ответила на мой вопрос:       — Чарисса… Я-то знаю её имя… А вот тебе новое не идёт…       Новоявленная «Челси» вздрогнула, когда я нежной гюрзой протянула её прежнее имя, знакомое разве что владыкам. Ну и мёртвой Дидиме. Я чуть склонила голову, не отпуская взгляда, и сделала последнюю глубокую затяжку, скурив сигарету до фильтра.       Я знаю, что ты делала с моим мужем до его встречи с Суль, дорогуша. Так что не зли меня ещё больше.       Отправила окурок в полёт и так же легко отодвинула напуганную моим красноречивым взглядом Чариссу от «жены владыки Аро».       — Сульпиция, я спрашиваю тебя ещё раз, что это было? — И так как куколка с недоумением и страхом хлопала тёмно-розовыми глазками, глядя на меня, я объяснила суть претензии. — Ты вообще понимаешь высоту и ответственность своего положения? Ты зачем Аро позоришь? Действия его оспариваешь и возможности. Ладно бы в политике… Некоторым незаурядным женщинам на роду написано править… Но зачем влезать туда, где ты заведомо слабее? Когда мальчики дерутся, девочки не лезут под горячую руку, лишь восторженно наблюдают. Ты правда думаешь, что строя из себя виноватую, сможешь вызвать ревность Аро?       Я позволила себе сочувствующую ухмылку.       Да, мои дорогие зрители, подумайте хорошенько, вы ведь тоже знаете, что мой муженёк ещё тот кобель. Хотя вампиры скорее однолюбы. Сульпиция не обладает никакими способностями. Не участвует в политике. Не может влиять на супруга. И живёт жизнью послушной канарейки в клетке. Могла ли она вообще вызвать ревность Аро с таким подходом, учитывая уже длительную прохладу в их отношениях?       — Но разве это не моя вина? — задрожала эта девочка, так похожая внешне на молодую меня из прошлой жизни, лишь внешне, я и в пять лет была напористее. — Аро прочёл… Мне правда стыдно! Эдвард показался мне симпатичным. Именно таким я представляла себе Аполлона в детстве… Хорошая жена не должна думать о…       У меня не было терпения слушать этот бред древнего ребёнка, так что я её перебила:       — Хорошая жена не должна превратиться в карманную собачку с функциями полового коврика! А вот думать она всегда обязана. Да и из лёгкого флирта суметь сделать грандиозное файершоу, сыграв в нужный момент на нервах супруга, это тоже, возможно, должна, если в браке холодком потянуло…       Смех Аро грянул, едва я договорила. Ах, тебе, сволочь, весело смотреть, как жена любовнице советы раздаёт?! Подожди, я ещё не закончила мастер-класс! Ты, подлец, тоже нервно прикуришь сейчас…       — Ты великолепна, любимая.        Слова, сказанные на древнем языке, спасли этого невозможного мужчину от ещё более серьёзных разборок… Ладно, пусть живёт…       — Ф-файершоу?       Лицо девочки было очаровательным в этот момент. Она ни слова не поняла из реплики Ареса, но вычленила главное из моей речи.       Я притворно тяжко вздохнула. С предвкушением посмотрела на Эдварда и Аро, как на подопытных, и тонко улыбнулась Сульпиции:       — Показываю. Один. Раз… — Отведя взгляд от своего бессмертного отражения, я громко щёлкнула пальцами. — Деметрий, будь так добр, принеси из багажника пакет с мужскими вещами.       Деметрий побежал бодрой рысцой под дождь. Человеческое зрение могло бы не заметить движения, но сейчас мои глаза были алыми, если верить отражению, мелькнувшему в разбитом зеркале. То-то все Вольтури дышать боятся. Помнят, как я прикурила с Джейн, Алеком и Феликсом в более приветливом состоянии.       — Кажется, почему наш гордый Деметрий у этой девочки на посылках, мы уже не узнаем, — разочарованно протянул Кайус, поднимая с пола останки компьютера. Видимо, именно на нём хранилось изображение с внешних камер. И на него упал Эдвард с самого начала. Значит, мой поцелуй с Аро больше никто не увидит…       Ну просто чудовищно меткая с… случайность. Я мстительно посмотрела на мужа.       Будущее представление он заслужил.       Деметрий вернулся мигом. Я сейчас была чертовски благодарна шопоголизму Элис, которая в азарте прикупила сегодня эту чудесную черную рубашку для брата.       Походкой от бедра я подошла к недавним драчунам. Нежно и заботливо смахнув штукатурку с волос Каллена, я ногтем медленно и соблазнительно распорола его видавшую пол, стены и прочие разломанные предметы приёмной кое-где рваную тряпочку, которая раньше называлась дорогой одеждой. Сейчас её бы побрезговал надеть и каторжанин.       С губ Эдварда слетел судорожный вздох. Справа исполняли симфонию хруста зубы Ареса.       Блаженство.       Сбросив с плеч Каллена грязные лохмотья, я не отказала себе в удовольствии пройтись подушечками пальцев по мужскому торсу, чувствуя, как сократились каменные мышцы. И не только у Эдварда.       — Белла… — Каллен забыл продолжение, когда мои руки легли на его штаны. Сначала с боков, а потом остановились…       Сзади…       Таких больших глаз я у него не видела даже, когда шутила про курсы телепатов.       Поглаживания дали тот ещё результат. Лицо вампира стало таким, будто его голова вот-вот взлетит на воздух.       Я убрала свои шаловливые ручки и улыбнулась:       — Кажется, штаны целы, менять не придётся.       — Если только ты не продолжишь, — сквозь зубы язвительно прошипел Аро…       Да-да, дорогой, теперь кумекай, для кого я устроила славное файершоу, а кому кость кинула как бродячему кобельку. Может быть, сейчас Каллену… А может, и тебе, когда на поцелуй ответила на глазах у телепата и нежно флиртовала. Между кем у меня сейчас больший холодок? Может, я Каллену с помощью тебя за Клару мстила? Я ж вся такая внезапная, коварная. Такая злопамятная… Опасная. Да и выгодно мне с тобой отношения тёплые поддерживать, ты же понимаешь… Я тебе вчера улыбнулась, а ты мне Деметрия в пользование отдал. Сегодня поцеловала, а ты от счастья сорвался на глазах клана, круша мебель и стены. Не то чтобы ты уже должен чувствовать давление моего каблука в районе своей поясницы, но эта ревность меня заводит…       Я рассмеялась:       — Конечно, я продолжу!       Я помогла растерянному Эдварду с новой рубашкой. Всё так же улыбаясь, я застёгивала пуговичку за пуговичкой. Медленно и намеренно задевая открытые участки бледной кожи.       — Белла, — хрипло прошептал Эдвард куда-то мне в волосы, глубоко вдыхая запах мокрых прядей. — Ты ведь сейчас скажешь, что это ничего не значит?       Я подняла нежный взгляд на телепата. Какой сообразительный мальчик… Стал сразу после порки. Надо будет Карлайлу передать эти заметки о воспитании. Глядишь, так и мужчиной станет. Я встала на носочки и страстно, с восторженным придыханием прошептала прямо в холодные губы:       — Я сейчас скажу, что тебе очень идёт чёрный.       А то, что я вспоминаю сейчас как горело, обугливаясь, тело Клары, так это нюансы, их озвучивать необязательно. Смерть ей была к лицу. Как и тебе траур, мой наивный мальчик.       Эдвард выглядел опьянённым. Очарованным. Завороженным. Забавно. Ведь сейчас я была куда большим чудовищем, чем тогда, когда он кидал мне в лицо это громкое заявление, бросая на лесной опушке девушку, которая планировала спасать людей.       Я с беззаботной улыбкой обернулась к своей ученице:       — Полагаю, это было наглядно? Заодно и «Аполлона» в порядок привели. Иначе, боюсь, нас бы не пропустили в аэропорт. А мы уже опаздываем… Нехорошо… — С моих опустившихся плеч будто бы сам собой сполз тяжёлый пиджак Ареса, опускаясь в кучу пыльного хлама развороченной приёмной, я притворно расстроено коснулась пальчиками губ. — Ой… Хотя, ладно, у меня есть другой.       Я быстро достала из принесённого Деметрием пакета белый мужской пиджак, который идеально подчеркнул мое платье.       — Засим откланиваемся.       Я улыбнулась и направилась к выходу, когда мою руку перехватил Аро:       — Надеюсь, ты сейчас отомстила и простила.       — Кого именно? — ангельским голосом и с еврейской вежливостью переспросила я.       Я никого не простила. И даже ещё мстить не начинала. Но…       — Поговорим об этом в твой следующий приезд, — отрезал мужчина.       Что ж, ты прав. К следующему визиту я приготовлю тебе достойный сюрприз…       На рейс мы едва не опоздали. Элис молча отсела от меня как можно дальше, пытаясь проследить будущее. В моём присутствии ей это удавалось до сих пор плохо. А вот Эдвард взял соседнее место.       И молчал. Это было странное безмолвие, учитывая, что он постоянно смотрел на меня, но старался не встречаться со мной взглядом. Возможно, его шокировали мои слова и действия в Вольтерре, возможно, он что-то прочёл в мыслях Аро. Возможно, ему было стыдно. Я не могла исключать даже таких вариантов…       Но сидеть и молчать в самолёте, чувствуя, как тебя разглядывают, мне было некомфортно.       — Кажется, ты редко посещал Карлайла и Эсме в последнее время, Эдвард…       Я постаралась сделать тон максимально вежливым. Если честно, я с волнением предвкушала встречу со старшими Калленами. Да и по Роуз с Эмметтом очень соскучилась.       — Да… Нет, я даже не уверен, что смог бы быть с ними после…       У вампира был такой вид, будто он задыхался.       Он не договорил «после чего», но я догадалась. Конечно, семья доктора не поддержала его ветреность. Полгода обхаживаю одну девушку, а потом — опля: «У меня новая подружка, прошу любить и жаловать!»       При консервативных взглядах Карлайла, да и при постоянности остальных членов клана, такой поступок был несколько обескураживающим.       — Теперь я знаю истинную причину, почему мы расстались, Белла.        Неужели?       — И в чём же была наша проблема, Эдвард? — еле слышно спросила я, аккумулируя всё внимание на этом серьёзном мальчике.       — Мы оба оказались хуже, чем показывали это вначале, — с сожалением выдало это чудо.       Я усмехнулась.       — Я называла себя Лилит, помнишь? Первой и коварнейшей женой Адама, что отказалась слепо подчиняться мужу… Я не стеснялась манипулировать школьниками, использовать тебя и твою семью, даже твою фамилию, когда лгала, рушить планы и чужие мечты, подставлять, угрожать, собирать компромат, делать деньги из воздуха, пользоваться слабостями окружающих, запугивать людей и бессмертных… И, кстати, я очень хорошо помню, как не раз говорила, что не подхожу тебе. Характер не тот… Но ты всё время повторял, как болванчик, что у каждого свои недостатки, и для тебя никогда не будет никакой другой любви… Ещё раз, Эдвард… Это я показывала себя лучше, чем есть на самом деле, или эта красота в глазах смотрящего? Красота, которая разбилась вместе с розовыми очками спустя пару месяцев. Вот мне не в падлу признать, что ответить взаимностью на твою симпатию с моей стороны было ошибкой. Ты слишком отличаешься от признанного мной идеала мужчины… Однако, как я говорила, всё к лучшему.

Эдвард

      — К лучшему? — Мне казалось, что я кричал, но мой голос был не громче шёпота.       Я ощутил непомерную потребность встать, открыть дверь самолёта и просто выпасть на лету из него после обличающих слов Беллы, надеясь, что это падение станет для меня фатальным.       — Ты превратилась из милой шалуньи в… — Я проглотил ругательства, не смог продолжить, будто наяву заново переживая свою ревность в Бразилии или тот многогранный ужас Вольтури в тронном зале.       И свой ужас… Я не мог отрицать хотя бы себе, что когда Белла пробила мраморный пол спиной Феликса, я испытал страх не только «за неё».       — В чудовище? — довольно продолжила Изабелла, наслаждаясь моим смущением и замешательством. — Всё, что нас не убивает, то делает сильнее… Это почти закон эволюции. Когда зверю посыпают раны солью, он не умирает, лишь становится злее, навсегда запоминая обидчика.       Я вспылил:       — Не говори о себе так! Мои слова при расставании были фарсом, услышь наконец! Я никогда не считал тебя чудовищем, Белла! Я всегда любил тебя! Я никого и никогда так не любил, как тебя! И до сих пор люблю! Ты всё, что мне нужно, всё, к чему я стремлюсь! Я был на седьмом небе от счастья, когда ты ответила мне взаимностью! Мне было действительно плевать на все твои причуды, пока твои эксперименты не стали угрожать твоей жизни… Но ты будто помешалась на этой вакцине. Ты медленно убивала себя недосыпом, риском… Потеряла интерес ко всему прочему, превратившись в зацикленного мясоруба… Неужели нельзя было начать эту работу после школы? После Гарварда?       — А что не на пенсии? — хмыкнула Белла. — Думаешь, Вольтури бы стали ждать хотя бы лет пять после того, как мы прислали им Елену? Я живое нарушение их закона, если ты помнишь. Сейчас полезное и многообещающее. Но вряд ли бы они оценили, как мы за ручку ходим в школу, наобещав Аро научный прорыв, но не уточнив, что планируем начать работать над ним после защиты медицинского диплома в Гарварде. Или ты забыл, сколько нужно учиться на хирурга? Только с этим дипломом я смогла бы резать живых существ без твоего морального отторжения? Чёрт, какой же ты ханжа, Эдвард… Или это твои комплексы после собственных подвигов линчевателя?       — Тише! — Насмешливый шёпот Беллы пока не привлекал внимание пассажиров, но для меня он был громче иерихонской трубы. — Белла… Пожалуйста, не говори так! Ты не имеешь права так говорить! Не после того, как ты променяла меня на этих крыс и пробирки с ядом! Даже к моей измене ты отнеслась спокойнее, чем к тому, что я забрал твои чёртовы записи!       — Потому что этим ты подписал смертный приговор не только мне, но и Карлайлу! — с яростью выплюнула девушка. — Если бы пришли Вольтури, они бы сначала убили меня, а потом нашли и лишили твоего отца жизни за то, что он, как глава клана, допустил раскрытие секрета. А затем вы по факту безответственно оставили меня как свидетеля, имеющего, на секундочку, вещественные доказательства вашей природы, безграничную наглость, деньги, а также связи в полиции и СМИ. И заметь, я не какая-то асоциальная глупышка с комплексом неполноценности, которая после расставания с тобой приобрела бы суицидальные наклонности. Если бы я захотела раскрыть тайну, даже итальянцы бы спохватились поздно.       — Не прикрывайся Вольтури! Они не интересовались нами сотню лет. Ничего бы не случилось! Элис наблюдала за их решением. Они иначе относятся ко времени. И ты ничем не рисковала бы, отложив работу на лет десять! Даже если бы кто-то пришёл с проверкой, мы бы спрятали тебя заранее, объявив о каком-нибудь несчастном случае… Тебе никогда не угрожали Вольтури, Белла. Чёрт возьми, если бы ты не отправила им Елену, они бы даже не узнали о тебе!       — То есть ты хотел, чтобы ребёнок, спасший меня от кочевника, вечно рисковал жизнью, скитался по свету в одиночестве и скрывался от Джеймсоподобных? — Белла едва не срывалась на рык.       — Если бы это означало твою безопасность, да, хотел бы.       Презрение в её глазах ударило меня хлёсткой пощёчиной. Но потом она отвела взгляд и отвернулась:       — Ты такой эгоист, Каллен… Я не понимаю, как у Карлайла мог…       Белла не договорила, хотя эта фраза не нуждалась в продолжении. Я знал, как превозносила Белла моего отца. И теперь она удивлялась, как у такого добропорядочного мужчины, как Карлайл, мог быть такой гнилой сын, как я. И это вечное сравнение, которое я когда-то ещё пытался выиграть за своё превосходство, за свой выбор, за её внимание… Всё это вылилось в моральное опустошение.       Я не был Карлайлом.

Белла

      — Помнишь, ты читала мне стихотворение про дерево, Белла? — спросил Эдвард внезапно после долгого молчания.       Конечно, я помнила. И могла повторить его, ведь помнила наизусть до сих пор.       Но Эдвард повторил лишь отрывок:       — Я другое дерево…       Если рубанком содрать со ствола кожу,       Распилить его, высушить, а потом покрасить,       То может подняться мачта океанского корабля,       Могут родиться красная скрипка, копьё, рыжая или белая палуба.       А я не хочу, чтобы с меня сдирали кожу.       Я не хочу, чтобы меня красили, сушили, белили.       Нет, я этого не хочу.       Не потому, что я лучше других деревьев.       Нет, я этого не говорю.       Просто я другое дерево.       Бедный… Мой гнев за его такой трусливый выбор между моей безопасностью и жизнью ребёнка почти утих под этим грустным взглядом. Человек стремится к счастью. Это его естественное состояние. Своя рубашка ближе к телу, так сказать. Это я повёрнута на чужих жизнях…       Я вздохнула, погружаясь в лирические воспоминания прошлого, когда… Зачем врать? Мне было хорошо.       — Ты действительно другое дерево, Эдвард. Тебя нельзя… Нельзя ни гнуть, ни ломать, ни перекрашивать, нельзя даже ждать, когда ты перейдёшь в состояние драгоценного, согревающего угля. А я невольно, почти неосознанно переделываю под себя окружающих. Они меняются кардинально. Но ты из Красной книги, на тебя просто не поднималась рука… Когда ты предлагал мне дружбу, мне нужно было отказаться. Но это было так удивительно, так волнующе. Твои манеры, твои слова, твой шарм. Когда ты влюбился, мне нужно было собрать все силы и оттолкнуть, но ты смотрел на меня так… Что я поверила… Ты меня понял, понял, какое я дерево, и ты никогда не покинешь меня… Ты будешь не соломинкой, нет, плотом, кораблём, целой армадой, которая будет плыть к новым берегам… Однако ты разочаровался во мне в момент, когда я чувствовала себя с тобой самой уверенной, самой сильной. Ты полюбил меня другой. И именно ты показал, что мне вредно быть слабой, сентиментально-чуткой, проявлять сочувствие, да и счастливой мне быть не желательно. Я, злая и обиженная, большего добьюсь. Мне правда жаль. Оба наших дерева. Мы срослись и уничтожили друг друга под корень.       Эдвард явно не ожидал подобного признания. Он смотрел на меня тем же ошарашенным взглядом из прошлого, отчего мои воспоминания о том, далёком, только настойчивее бомбардировали остывшее сердце.       Нет, всё же безопаснее быть насмешливой и отстранённой.        — Здравствуйте, что вы будете пить?       Услужливая стюардесса подкатила тележку с напитками к нашим местам. Сидящая через ряд Бьянка вздрогнула, просыпаясь.       Я в очередной раз почувствовала, как благодарна своим экспериментам за аномальную бодрость. Сколько я уже не спала? Однозначно дня три. И ведь даже не чувствовала усталости. Удивительно! Я не надеялась на такой эффект… Подозрительный взгляд Каллена подтвердил, что он тоже мысленно подсчитал мои часы без сна.       — Простой воды, пожалуйста, — попросила я, а Эдвард кивнул и показал пальцами, что стюардесса может повторить и ему.       — Жажда замучила? — подколола я это недоразумение с синюшными ореолами под глазами.       — Твой запах изменился, — задумчиво повторил телепат очевидное, проигнорировав мою шпильку.       После того, как я опустошила свой пластиковый стаканчик, он спокойно поставил передо мной полный. Не в моих правилах отказываться от такой мелочи. Пожав плечами, я выпила и воду Эдварда залпом, чувствуя неприятную пустоту в желудке. Интересно, когда будут кормить? Надеюсь, и в этот раз вампир поделится со мной своей порцией.       Так о чём он интересовался, пока у меня не заурчал живот? А, о запахе… Я знала, о чём он говорил, но не собиралась рассказывать ему всё как на духу:       — О, пустяки. Я давно сменила парфюм. Те, что дарил мне ты, я отдала Джессике. Так она быстрее разнесла по школе слух, что я не сильно-то по тебе тоскую. Хотя я, конечно, благодетельно отрицала.       Мне всё равно не слишком нравились эти духи…       — Сомневаюсь, что она когда-нибудь поймёт твою уловку. — Эдвард покачал головой, сожалея то ли о глупости малышки Стенли, то ли о моей привычке превращать жизнь в доску для шахмат, где я многоходовками маскировала сложное простым. — Но я имею в виду запах твоей крови, Белла.       Эдвард замолчал. Я подняла бровь, желая, чтобы он продолжил.       — Он стал более терпким, загадочным, тяжёлым… Раньше ты пахла дикими ромашками, едва распустившимися пионами, лёгким цитрусом и нежной фрезией. Иногда можно было уловить чуть-чуть прохладной амбры и мускуса, особенно, когда тобой владело волнение. А сейчас… — Эдвард глубоко вдохнул мой аромат. — Сейчас он стал каким-то по-восточному густым, обволакивающим. Слишком взрослым. Тайская камфора, тяжёлый бергамот, чуть-чуть игривой ванили, но терпкость мускатного ореха. Такие кардинальные изменения не могут произойти с личным запахом, Белла. Я едва узнал тебя там, в Италии.       — Белла мертва, — спокойно ответила я на эту тираду, наслаждаясь тем, как вздрогнул телепат после моего заявления. — По крайней мере та, что целовала тебя на нашей поляне среди цветов. Запах — едва ли не меньшее, что изменилось в этом теле.       Дрожь Каллена после моих слов походила на приступ. Я видела, с какой силой он стиснул челюсти. Кулаки прижались к коленям, голова опустилась, а взгляд в пустоту, наверное, стоило трактовать как отчаянный.       Но всё это не приносило удовлетворения. Я отвернулась к иллюминатору, пытаясь насладиться хотя бы видом розоватых облаков, что скрывали за своим плотным покровом землю.       — Когда ты поймёшь и поверишь мне, она вернётся.       Тихий шёпот Эдварда я услышала лишь благодаря слуху оборотня, но не дала и шанса подумать Каллену, что до меня дошли его наивные слова.       Удивительно. И он до сих пор в это верит? А ведь я предупреждала его. Обо всём. Я предупреждала, что не подхожу ему, предупреждала, что не прощу… Потом я вспомнила, из какого теста был сделан мой сосед, и заставила себя отдаться доли сочувствия. Он родился во времена гениальных открытий и глупейших заблуждений. В век серьёзных изменений, но когда традиции были как никогда сильны среди его родных и близких знакомых. Они были уверены в том, что любопытный прогресс обратим, а старые идиомы вечны. Вера в новое чудо, что всё можно изменить, было едва ли не поголовным заблуждением. Однако вершили чудеса единицы.       Бедный маленький Эдвард. Он хотел сбежать на войну, даже не допуская мысли, что его имя мать прочтёт в списках погибших. Но что в итоге? Он стал бессмертным, которому не страшны пули. Эдвард отдался философии Карлайла с восторженной ответственностью юного адепта, пока с любопытством не ступил на путь убийцы, веря, что его путь куда справедливее. Так жизнь подкидывала ему задачи, препятствия, но его заблуждения лишь приводили Эдварда к лучшей доле.       Он получил силу и бессмертие вместо надгробия, обрёл заботу и любовь новой семьи вместо отторжения за свои кровавые приключения… Каллен даже получил мою любовь, легко обойдя мои обиды, не отступив и тогда, когда я зло обещала забыть Эдварда навсегда после нашей расстроенной его отъездом дружбы и игнорирования.       Любая его ошибка до этого приводила к положительному результату при должном усилии с его или даже чужой стороны, стоило ему захотеть. Наверное, так и работает закон концентрации, но неужели он и сейчас верит, что сможет вырулить из этого пике?       Когда принесли еду, Эдвард молча отдал мне свою порцию, с нежностью глядя, как голодная я поглощает тушеное мясо с гарниром.       — Я заметил, ты стала лучше кушать, — тактично заметил он, когда я аккуратно вытерла уголки губ салфеткой, убирая абсолютно пустые контейнеры.       Нет, милый, я стала отвратительно жрать все, что не прибито. Но ты можешь называть это «кушать», конечно.       — Ещё я заметил, что ты стала тяжелее, — вспомнил телепат моё путешествие на его руках по коридорам подземного замка.       Я посмотрела на него, нагло подняв бровь.       — Ты стала чуть плотнее в мышцах, или мне кажется?       Я внутренне хохотала над попытками Эдварда раскусить секрет моих лишних как минимум восьмидесяти килограмм при незначительных изменениях в комплекции.       — Тебе кажется?       — Нет, ты по-прежнему для меня лёгкая как пушинка, но я слегка чувствую разницу. Так в чём причина?       — А ты хотел, чтобы я превратилась в иссохшую от тоски мумию?       Тактика вопроса на вопрос всегда была моей коронной.       — Конечно, нет… Но эти изменения в твоём теле… Ты не спишь, много ешь…       — Твои варианты, Эдвард? Чёрт, мне даже любопытно, на что ты это спишешь… Беременность? Наркотики? Укус радиоактивного паука?       Я с покровительственной улыбкой вспомнила, как оригинальная Белла из книги делала предположения сущности Каллена, основываясь на комиксах.       Эдвард не поддержал моего веселья.       — Карлайл всё-таки сделал вакцину и прислал тебе? — Его верный ответ заставил взглянуть на него серьёзнее. Он понял, что попал в яблочко. Чёрт, как я могла забыть, что он далеко не дурак, когда ведёт себя не как малодушный идиот? — Ты сказала, что спасла меня в благодарность Карлайлу… Чёрт, вот, что пыталась скрыть от меня Элис. Они работали над вакциной вместе… Отсюда и успех.       Я отвернулась от телепата. Верно. Если бы после случая с крысой Элис и Эдвард помогли нам с Карлайлом, это закончилось бы куда менее драматично. Хотя сейчас я ни о чём не жалела. Была разве что лёгкая гадливость… Наверное, так чувствовала себя царевна-лягушка, когда поняла, что глупый царевич сжёг её шкурку. Однако своего Кощея я не променяю и на десяток Иванушек.       Строя планы на будущее и переживая заново моменты путешествия в Италию, я молчала до самой посадки в аэропорту Сиэтл-Такома.       Я бывала тут много раз. Знакомый лёгкий маршрут, спокойные лица работников и охраны, уставшие, чуть опухшие после долгого перелёта пассажиры.       И мы… Три бессмертных подтянутых бодряка на контрасте. Кажется, какая-то женщина нас даже мысленно прокляла за цветущий видок. Эдвард нёс багаж. Я отвечала за документы. Элис следила за тем, чтобы смущённая и дезориентированная Бьянка не потерялась, и, судя по сосредоточенному лицу, пыталась параллельно увидеть Джаспера.       Я же высматривала остальных Калленов. Проще всего в толпе встречающих было отыскать мощную фигуру Эмметта. Едва здоровяк встретился со мной взглядом, как обезоруживающая, почти детская улыбка расцвела на его лице. Я помахала ему рукой и увидела Роуз. Её взволнованный взгляд бегал от меня к Элис, а когда он останавливался на Эдварде, Каллен явно мечтал повесить на себя громоотвод. Я улыбнулась этой красавице, которая так искренне волновалась за семью, предчувствуя, как обрадую её очень скоро. Наконец я увидела Джаспера. Он стоял возле входа с каменным лицом и смотрел только на Элис. Я знала, что он узнал о нашей поездке уже тогда, когда наш самолёт достиг Италии. Предсказательница просила до последнего не рассказывать семье о проблеме с Вольтури и обещала во что бы то ни было вернуться живой. Но Джаспер явно нуждался в успокоении… Страх потерять любимую всё ещё горел в его глазах. Я отвела взгляд, немного смущённая такими неприкрытыми чувствами, когда заметила ещё одну известную пару. Эсме кусала пальцы в волнении. Все её переживания были написаны на её лице. Женщина боялась опять потерять любимого ребёнка… А вот волнение Карлайла было направлено именно на меня.       Я просто не заметила, как ускорила шаг, как неловко запнулась в нескольких шагах от него и была подхвачена сильными, по-отечески заботливыми руками, я всхлипывала, сжимая пальцами его кожаную куртку, пока он ласково шептал мне, что всё закончилось, гладя по голове.       — Всё хорошо, Белла. Всё закончилось.

Карлайл

      Белла задушено всхлипывала в моих объятьях, прижимаясь лицом к моей рубашке. Она стала выше, чуть плотнее в плечах. Её запах сильно изменился, почти не оставив следов от прежнего. Теперь в нём присутствовали как сладковатые нотки, присущие лишь нам подобным, так и смутно знакомые иные, более травянистые. Я с облегчением понял, что она не ранена и не стала вампиром. Температура тела мисс Свон была даже выше человеческой нормы, однако она совсем не выглядела больной.       Слава Господу…       — Цветочек, — растроганно пробормотал Эмметт, безуспешно пытаясь оставаться насмешливым. — Неужели ты решила развести тут сырость? Сиэтлу и так хватает дождей!       Он подошёл ближе, но так и не решался дотронуться до вздрагивающей в моих объятьях мисс Свон.       — Эмметт, девочка столько пережила! — Моя заботливая жена, как всегда, была само сочувствие.       Эсме подошла ближе и с неловкой осторожностью обняла Беллу поверх моих рук. Мисс Свон спасла нашего беспечного сына. Любимая была бесконечно благодарна за этот поступок. И испытывала жгучий стыд за свой выбор на последнем семейном совете.       Розали закатила глаза и покачала головой:       — Нашли плаксу… Я одна слышу, как она довольно ржёт?!       После этих слов Белла помотала головой и отстранилась. Теперь уже все увидели то, что было очевидно для Розали. Лицо девушки сияло. И если несколько слёз и сорвалось с её глаз, то это были слёзы счастья.       Сделав очередной вдох, я уловил невероятно притягательный запах. Сначала мне даже показалось, что кто-то ранен, а следовательно нуждается в помощи, но даже несмотря на огромную толпу людей, я легко вычислил источник божественного аромата. Смуглая растерянная девушка старалась держаться ближе к Элис и с удивлением смотрела на нас с Беллой.       — Я так рада вас видеть! — прошептала мисс Свон по-русски, возвращая внимание к себе. — Карлайл, спасибо вам… Своей работой над вакциной вы спасли меня…       Я с нежностью погладил девочку по волосам:       — Я знал, что отъезд — неверное решение. Итак, ты испытала её?       Я продолжил беседу на русском, так как та неизвестная девушка подошла чуть ближе. Сначала я думал, что это случайная знакомая или соседка Элис по самолёту, но с каждым её шагом мои сомнения росли. Я сглотнул яд. Мне нужно всего лишь отвлечься.       — Бьянка — твоя певица крови! Как Белла для меня!       Удивлённое восклицание Эдварда заставило замереть всю семью. Белла уставилась на телепата, потом посмотрела на меня и смерила строгим взглядом девушку… Бьянку. Конечно, я держал себя в руках, но моя семья всё равно настороженно вглядывалась в незнакомку. Я понимал их.       После подобных встреч и ошибок Эмметта мы позорно срывались с места. История любви Эдварда к «La tua cantante» недавно грозила разразиться ещё большей трагедией. Никто, кроме сына, не знал, что за свою бессмертную жизнь я уже несколько раз встречал подобные феномены. Конечно, наши дороги после первого и последнего раза больше никогда не пересекались, но что-то мне подсказывало, что раз сын так спокойно говорил о крови в её присутствии, эта девушка ещё задержится в нашем обществе.       — Оу…       — Ради бога, Белла, не делай такое удивлённое лицо, не то даже я решу, что это вышло случайно, — первой взяла себя в руки Роуз.       Белла молчала.       — Мисс Свон спасла меня…       Голос Бьянки звучал неуверенно и тихо, а в её речи явно слышался тосканский акцент.       — Эта девушка — бывший секретарь Вольтури, — пояснила Элис. — Когда мы готовы были уехать, её должны были убить, но Белла убедила пощадить её ради… Агрх… Не знаю, чего ради, потому что я не вижу этого. Но, учитывая то, что творила Свон в Италии… Очередная авантюра, которая выльется в нервный тик нашей семьи.       — Про семью это ты вовремя напомнила, мне нужно позвонить папе, — отстранившись, пробормотала Белла, игнорируя все обвинения.       Когда она отошла чуть дальше, провожаемая нашими взглядами, Джаспер озвучил общее настроение:       — А ведь мы чертовски скучали по этому предвестнику кипиша и апокалипсиса…