Мне огонь ее пальцы жег, я ее на руках носил, обещал ей звезду у ног, а любить — не хватило сил
1 января 2022 г., 01:38
Желая любви, чаще всего добиваешься ненависти, желая ненависти — чаще всего получаешь равнодушие, и лишь стремясь к равнодушию и покою, внезапно получаешь любовь, с которой не знаешь, что делать. Борис Кригер «Песочница»
Татьяна Денали, глава клана вампиров Аляски
Моя подработка вызывала скепсис у всей семьи. Я же оправдывала её неистребимым шилом в заднице, которое, наверное, и было моим внутренним стержнем, не позволявшим сойти с ума от скуки последние двести лет. Если честно, то я уже давно не получала особого удовольствия от игры в симпатию. Это чуть пошлое развлечение, нездоровое хобби давно превратилось в рутину. Соблазнять чужих мужчин за деньги, отдавая заказчику доказательства измены, лишь поначалу было забавным. Мало кто знал о моей специальности, ещё меньше тех, кто мог позволить услуги моего «частного агентства», но Роберт Хигинботам оказался из числа последних немногих избранных. Его рассказ о том, что он волновался за счастье внучки, был не нов, хотя довольно искренен. От меня требовалось только получить доказательства, что Александр Грановский хотел жениться на Изабелле лишь из-за денег богатой наследницы. Эту фразу, по моим расчётам, товарищ Грановский произнесёт между третьим и пятым бокалами виски в моей опьяняющей компании. Ничего сложного. Думала я. Пока не влюбилась в этого отвратительного насмешливого подонка ровно через пять часов и двенадцать минут после знакомства. Он ловко крутил в руках карточку от своего люкса, пока сонный бармен с неодобрением протирал стаканы, изредка посматривая на единственных припозднившихся посетителей. Если честно, то ради дела я всегда выискивала в жертвах своего очарования приятные глазу мелочи. У кого-то это был личный запах, пробивающийся сквозь симфонию аромата дорогого парфюма, у кого-то — глаза редкого оттенка с волшебными крапинками по ободку. Одним из любимых фетишей в моей коллекции был голос: густой, обволакивающий, немного хриплый. Первое, на что обратила внимание в Грановском, были руки. Длинные пальцы, широкая тёплая ладонь… Когда его рука коснулась моей и чуть приподняла в галантном жесте старомодного поцелуя, я мысленно праздновала победу, но моя кожа так и не коснулась его губ. Мне стоило уйти, едва почувствовала разочарование, а не привычный в таких случаях азарт. Хотя… Азарт проснулся чуть позже. Азарт, интерес, волнение… Честно говоря, меня несколько нервировало последнее обсуждаемое произведение. Пожалуй, ни с одним человеком я ещё не разбирала «Влюбленного дьявола» Жака Казота. Возможно, после нескольких неудачных смертных романов я принимала слишком близко к сердцу рассказ о том, как мужчину соблазнил Вельзевул в образе прекрасной женщины, однако сегодня я была слишком поражена самим упоминанием малоизвестного рассказа… И от кого услышала?! От этого русского гангстера? Глупо ожидать глубокий анализ французской литературы от бандита. Но приятно удивляться внезапной находке. Хотя не нужно забывать о деле. Я растянула губы в отработанной столетиями улыбке, которая могла бы сместить с поста мисс Аляску: — Вы остановились в этом отеле? Уже так поздно… Думаю, пора заканчивать нашу прелюбопытную беседу о литературе, мне ещё предстоит снять номер… По всем правилам жанра ты, парень, должен сейчас же попробовать пригласить меня в свой. Соглашусь ли я сразу? Видимо, этот «лёгкий» заказ плавно перетекал в планы на неделю. Александр карикатурно поднял брови и ответил на мою улыбку. Аромат его крови смешался с терпким запахом парфюма. Да, Грановский медленно, но верно нравился всё больше. Я облизнула губы. Плохо. Он будил жажду даже после двух крупных лосей перед свиданием. К счастью, он не был моим певцом крови, иначе свидание и вовсе стало бы до жути коротким. Я всё же не мазохистка типа Эдварда. Если проводить аналогию с едой, то Грановский не являлся моим любимым блюдом, сводящим с ума одним запахом. Он скорее претендовал на образ воскресного яблочного пирога с перчинкой, аромат которого почувствовала, едва переступив порог отчего дома, где не бывала много лет. Слюнки текли, но голову не теряла. — Вы правы, Амалия, уже довольно поздно… Вы немного бледны, вам стоит лучше спать, — вот, что сказал этот невыносимый человек. Ах, посмотрите на него, он мне сочувствовал! Это почти вывело меня из себя. Мне не нравилось, как он произносил мой рабочий псевдоним. Я бы даже сказала, бесило. Не нравилось то, что он даже не пытался сократить дистанцию между нами. А теперь эти дерзкие слова… Я не понимала, Грановский вообще считал меня красивой? Он бы ещё сделал комментарий относительно моих синяков под глазами! Чёрт, почему он не сделал ни шага, чтобы соблазнить?! Мы разговаривали как добрые знакомые уже несколько часов подряд, а он всё ещё не пытался затащить меня в постель! В чём дело?! И это русский бабник?! Я что, не в его вкусе? Или он действительно влюблён в невесту? Пока мучилась вопросами, мой голос звучал сладко, словно патока: — Даже не знаю, какой номер выбрать, ни разу не останавливалась в местном люксе… Конечно, это было ложью. Давай, проведи экскурсию в свои апартаменты, большой русский мальчик. Я завяжу тебе глаза, прикую наручниками к кровати и сделаю несколько шикарных фото в твоём исполнении… И постараюсь не изнасиловать и не убить в процессе. Ну, либо просто не убить… — Ни в коем случае не берите соседний с моим, Амалия… Мужчина мягко рассмеялся, и я залюбовалась им на долю секунды. Господь, Иисус и Мария, в этих глазах чертей больше, чем на всех девяти уровнях Ада! — Почему? Маска соблазнительницы на моём лице случайно треснула. Я не понимала логики этого парня. Он встал, движения были медленным и хищными настолько, что на мгновение приняла его за вампира. Грановский близко наклонился, заключая в ловушку между широко расставленных мощных рук, и прошептал на ушко самым сексуальным голосом, который мне приходилось слышать: — Мне кажется, что вы храпите… Должен же у вас быть хоть один маленький недостаток… Танюша… Если бы могла вспыхнуть, то уже бы сгорела. В голове мелькали злые ругательства с упоминанием чёрта, а в сознании всплыл эпизод, как два часа назад серьёзный мужчина с военной выправкой подал Грановскому папку «рабочих документов», где наверняка и хранились собранные данные. Расчётливый гад умудрился проверить даже «случайную» знакомую. Что ж… Придётся подвести итоги: каблук хороших лодочек безнадёжно сломан, заказ клиента впервые провален, моя личность раскрыта, приятный вечер в компании симпатичного нахала подошёл к концу. — Лучше вам не знать о моих подлинных недостатках, — зло отрезала, приходя в себя и вставая. Скинув бесполезные туфли, я забрала со стола дорогой клатч. До машины можно и босиком пройти. Куда лучше, чем хромать со сломанной шпилькой перед этим… Подобрать эпитеты не успела. Этот непредсказуемый негодяй просто не позволил этого сделать, подхватывая на руки… Совсем не нежно. Было… приятно, и очень… смущало. В конце концов, я почти тысячелетняя глава крупного клана вампиров, а не какая-то сопливая девчонка! А тут такие жесты. Действия. Определённо, вопиющая наглость! Но… Я думала, что мне нравились жилистые, меланхоличные, нежные шатены с рыцарскими порывами? Однако вкусы изменчивы. Сейчас же до мурашек волновал жгучий брюнет с опасным и насмешливым взглядом, который ловко сбросил маску благородства. И зачем внучке Хигинботама такой мужчина? — Александр! — Я призвала весь актерский талант, чтобы разыграть возмущение. — Вы правда разочарованы? Ещё никогда я не чувствовала себя кроликом перед удавом, глядя на смертного мужчину. Память пронзило видение прошлого. Видение похожих потемневших глаз на лице Владыки Вольтури. В тот день его быстрого суда наш клан потерял мать. И пусть, пусть мы и правда не знали о том, что Саша, глава нашего клана создала бессмертного ребёнка, Василия. За нами с сёстрами тоже числилось несколько грешков — мы слишком беспечно влюблялись. И все наши ошибки прошлого промелькнули перед глазами этого всесильного мужчины, который вызывал почти безотчётный страх одним своим присутствием. Да, Аро улыбался так же. Порочно, победно, прощая и вызывая трепет, пока, потрескивая, догорал костёр, жадно сжигая останки нашей создательницы и маленького белокурого ангелочка с неумолимой жаждой крови. Разочарована ли сейчас, чувствуя, как запах Александра почти неуловимо менялся, а глаза темнели? Нет, я была определённо в восторге и мысленно плакала в аморально-эстетическом катарсисе. — Не принимайте на свой счёт, Александр, — сумела выдавить, осторожно отводя взгляд от своего нежданного искушения. — Танюша, я принимаю на свой счёт только деньги… Хозяйственный, с чувством юмора. И от его «Танюша» подгибались колени. Определённо, нужно брать.Куаттии, он же Жозе Куат
— Прошу немного подождать, джентльмены. У мистера Хигинботама встреча с прессой, — мило улыбнувшись, предупредила личная помощница моего будущего босса. Прекрасно, значит, у меня есть время сменить линзы, которые вот-вот разъест яд. Носить их ужасно неудобно, но человечество (несмотря на все мои старания) всё ещё не обрело розовый цвет глаз, так что ради маскировки приходилось страдать не только от жажды, но и от подобных мелких неприятностей. Всё ради того, чтобы разобраться, являлась ли Изабелла Свон возрождением моей госпожи в этом времени… И, честно говоря, не придумал ничего умнее, чем подобраться ближе к тому, кто так отчаянно искал нас тогда в Бразилии. Очнуться после столетий одиночества и безвременья в теле слабого человека посреди бескрайних опасных джунглей для меня стало новым опытом. Спутники, которых почти не понимал, спрашивали у меня что-то, ругались между собой на незнакомом языке, но помогли по мере сил. Особенно Изабелла. С каждой минутой после тяжёлого пробуждения память прошлой души всё лучше оплетала сознание. Вспомнил, что теперь меня звали Жозе, и что я пилот вертолёта, который недавно разбился где-то посреди лесов Амазонки. Ещё помнил недавний разговор с госпожой Вилленой там, в безвременье, но не был уверен, что жрица тоже возродилась в этом времени. Я ведь не знал, к чему она стремилась и чего попросила там, за гранью, что стало её якорем. Я лишь мечтал находиться рядом с госпожой, чтобы она когда-нибудь рассказала все свои секреты. Но судя по поведению девушки рядом, она явно не была моей властной, иногда жестокой госпожой. Я был растерян и подавлен, не веря, что наша короткая встреча за гранью может стать последней. А потом я встретил клан вампирш, который сам когда-то создал. Сенна и Кашири поначалу приняли меня за свой будущий ужин… И если бы не успел поприветствовать их на мёртвом языке вырезанного нами племени, боюсь, пришлось бы искать новое тело. Однако они вспомнили меня и пообещали не вредить ни мне, ни моим спутникам. Спросив их о Вольтури, понял, что Аресу не слишком интересен Новый Свет, раз он до сих пор не нашёл даже следы моих экспериментов. Прекрасно. Я мысленно строил планы поисков госпожи в этом мире и пообещал вампиршам, что скоро, уже без лишних свидетелей, вернусь сюда, и теперь уже им придётся подарить мне бессмертие. Они были только рады. Все эти века амазонки скучали по своему странному создателю и учителю Куаттии. Через несколько дней после того, как я «избавился» от иностранных туристов, которых быстро нашли поисковые группы, Зафрина обратила меня и спросила, почему я не ушёл вместе с Вилленой. Каково же было моё удивление, когда вампирша показала мне своё незабываемое знакомство с мисс Свон! Изабелла владела даром управления змеями и сама назвалась Вилленой, спрашивала про меня Зафрину, а со мной и при Александре с успехом играла юную девчушку… «Ведьма…» — рассмеялся над недогадливым собой и тем, как легко в очередной раз меня провела госпожа. Но тут же одёрнул себя, приказав не забывать об осторожности. Это действительно могла быть госпожа, но имелся и второй вариант. Что, если Изабелла Свон шпионка Ареса, который наконец понял, где верный слуга его жены скрывался несколько тысячелетий, пока сам вдовец строил и уничтожал империи? Я был наслышан о его подвигах. И мне нравилось, что главных выводов бывший царь так и не сделал. Но ещё больше нравилось, что тот даже не подозревал о моём существовании восемь тысяч лет, тогда как я знал о нём почти всё. И мне было, что рассказать госпоже о её любимом царе. Но… Виллена так и не возродилась. В какой-то момент я устал ждать в этом мире, проживая день за днём. Интересно, а он сам всё ещё ждал её? Резкий запах крови отвлёк от тяжёлых мыслей. Я задержал дыхание, борясь с жаждой, когда вампирский слух уловил, что происходило за плотно закрытыми дверями кабинета главы корпорации. Удар! Выдох! И последующий человеческий скулёж… Ещё удар уже чем-то твёрдым и тяжёлым, а затем звук, с которым дробилась человеческая кость. Кажется, меня ожидало весьма интересное собеседование… — Ты что, червяк, думал… — Хрипловатый голос деда мисс Свон я уже слышал там, в Бразилии, так что узнать его не стало проблемой, хотя тогда он был взволнованным и нежным, а сейчас излучал убийственно холодную ярость. — Что, если ты накалякал свою грязную статейку под псевдонимом, то я тебя не найду в таком маленьком городе, как Нью-Йорк? Ты бы хоть гражданство сменил, дорогуша… Ещё один удар! И надсадный кашель неизвестного журналиста, который должен был сейчас молить о пощаде. Но прислушавшись к малоразборчивым хрипам с угрозами судов, тюрьмы и лепетом о правах и свободе прессы, я лишь поразился, какими наивными стали люди в этом тысячелетии. И это и столетия не прошло с прошлой мировой войны… А ведь право сильнейшего никуда не девалось. Да и не денется, пока живы хотя бы двое. С чего бы? — Слушай сюда, хорёк печатный, твоя газета продана мне с потрохами, а твой босс задним числом устроил тебе командировку в Катманду. Билеты на твоё имя куплены сегодня и пробиты через бухгалтерию издания, а человек, похожий на тебя рылом, но не совестью, счастливый улетел по твоему паспорту в Непал несколько часов назад. Из этого кабинета твою тушку вынесут поздно ночью таким красивым, что не узнает даже собственная мать. Если думаешь, что в этом городе есть справедливость, и мне за это что-то будет, спешу разочаровать — тут этот фрукт не растёт. А теперь повторяю свой вопрос: кто тебя надоумил, что моя внучка причастна к исчезновению и тем более убийству какой-то училки? Хм. А вот это интересно. Изабелла Свон не производила впечатление, что способна даже на превышение мер необходимой самообороны… Хрупкая, заботливая, нежная школьница — вот, что о ней думал я, пока не увидел, как уверенно она разговаривала с Зафриной. Её милый заботливый дедушка, который так трогательно, со слезами облегчения на глазах опирался на трость в момент их долгожданной встречи, тоже, казалось бы, не мог говорить о чём-то, кроме подарков любимой внучке. Однако сейчас я слышал то, что слышал. И, судя по спокойным лицам людей рядом, слышал допрос с подвываниями журналиста только я. Значит, стены звуконепроницаемы. Интересно, сколько ещё таких разговоров с прессой было на памяти этой семьи, учитывая их безупречную репутацию?Роберт Хигинботам
— Итак, девочки, — язвительно улыбнулся я, глядя на десяток суровых парней, которые решили, что их нервов хватит работать на меня. — Вы прошли первый тур отбора через моих кадровиков. Но расслаблять свои сладкие булочки рано, у меня вылетают с позором и прожёванные даже через час после подписания контракта. Большинству из вас и он не грозит. Места всего два. — Было же изначально пять… — нервно вякнул какой-то зализанный парень слева. — Пять должны были устало доползти до моего кабинета. Из этой великолепно выдранной пятёрки я должен был выбрать одного мазохиста. Но раз кадры так плохо сработали, то, так и быть, я уволю там самого тупого и назначу на его место самого не тупого из присутствующих. Да, настроение после того, как меня кинула на компромат Татьяна Денали, было паршивым. Ну кто бы мог подумать, что Грановский очарует эту надменную куколку? Впрочем, сомневаюсь, что Белла успела проникнуться им. А значит, я просто заставлю кого-нибудь снять эту сладкую парочку. Нужные люди уже выехали на место. Но пока важнее работа. Пришибленные новой информацией молодчики обтекали. Дав дурачкам четыре секунды переварить опилочный клейстер приятных новостей, я сел в широкое кресло, отставив трость. — Выбор проверки на адекватность ваших амбиций небольшой… Либо несколько заданий средней степени сложности для выпускников «Лиги плюща», где вам придётся работать с огромным пластом информации, либо одно, но от него вы взвоете и, надеюсь, поймёте всю ничтожность вашего ума и фантазии. Кто за первое — хенде хох. Восемь из дюжины браво вскинули руки. Я усмехнулся: — Браво. Кто поднял руки, можете поднять и свои задницы, вас больше не задерживаю. Мне не нужны милые телятки, которые осилят средний уровень, и то не с первой попытки. Мне нужны людоеды, которые рвут и мечут проблемы сразу, не обращая внимания на их сложность. Кто-то вскочил, опрокинув стул, кто-то начал материться, что в гробу видал меня и мои методы отбора, кто-то даже встал и, утерев скупую мужскую слезу, послушно пошёл на выход хоронить последние нервные клетки. Но был среди восьмёрки парень, который так и не опустил руки и даже бровью не повёл на происходящее. — Ты самый тормознутый? — ласково обратился к нему, когда остальные семь вышли. — Я, вроде, ясно сказал, что можешь быть свободен. Парень ослепил белоснежной улыбкой: — Свободен я изначально в пределах закона штата. А руку я поднимал, так как планирую выполнить несколько заданий высокого уровня сложности, чтобы посмотреть, смогут ли они убедить меня, что я тупее вас, мистер Хигинботам. Мне показалось, или от такой наглости рекрута даже кондиционер стал выплёвывать свежий воздух тише? Наверное, среагировал на то, что дышать люди в комнате перестали, и решил, что дело в нём. Я улыбнулся гордостью дантиста. Готовь вазелин, парниша… Не отводя обещающего взгляда с наглеца, я ответил на неожиданный звонок внучки. Короткое начало мне уже не понравилось, и я вышел из кабинета. Какая, к чёрту, Италия?! Какой грёбаный Каллен?!.. Но Белла ничего не объяснила. Возвратившись в кабинет, посмотрел на притихших идиотов и одного дурака с претензией на гениальность. — Будет тебе сейчас одно задание, малыш, — пропел, формируя в голове план. Легального там было маловато. Открыл папку с анкетой смелого мальчика, которого уже не жалко. Если верить исходным данным, он молодец. Не первый раз шёл против системы. Хакер. Так, он ещё и сирота, хорошо. Холост. Замечательно. — Если справишься, будешь жить хорошо, дорогуша. — А если не справлюсь, буду жить плохо? Я фыркнул. Жить. Ага. И откуда в нём столько оптимизма? Я был настроен скептично на его счет. В конце концов, Нью-Йорк видел много уверенных в себе молодчиков, которые почему-то решили, что, приехав из богом забытой глубинки, они смогут исполнить смертельный номер под названием американская мечта. Я сам был таким. И то, что у меня получилось — не показатель. Параллельно с новичком, я дал такое же задание своим специалистам, которые выручали меня не раз. И если раньше пробивал семью бойфренда внучки спустя рукава, то сейчас дал приказ промыть им все кости, дабы не страдали артрозом. За каждой богатой семьёй числятся грешки. Отсеяв несколько претендентов на должность, я вызвал свою милую помощницу, чтобы успокоить нервы. Ребекка с заговорщической улыбкой вошла и закрыла дверь на ключ: — Знаешь, я долгое время думала, что ты ненавидишь людей… Откинувшись на кресле, я довольно прищурился и развёл руками, приглашая малышку в свои объятья: — Люблю над ними глумиться. Попробуй как-нибудь, уверен, тебе понравится. Присев на краешек стола, Бекки игриво качнула ножкой в мою сторону. Туфелька с тонким каблучком дразнила и притягивала взгляд. — Ммм… Думаешь, такое поведение мне пойдёт? У меня образ нежной и доброй красавицы, которая попала в рабство к безжалостному циничному чудовищу. Я рассмеялся: — Прелесть моя, то, что идёт мисс Роузен, смотрится слишком подозрительно в исполнении миссис Хигинботам. — Хочешь перетянуть меня на тёмную сторону? — Хочу, чтобы ты попробовала мир во всём его разнообразии и была готова наступить на чьё-то горло этой милой ножкой, если возникнет такая жизненная необходимость. Я позволил себе шалость распустить зубы. — Мои чулки! — возмущённо вскрикнула девушка, вырывая мою недавнюю добычу, которой так неосмотрительно дразнилась ещё недавно. Я расхохотался, довольный тем, что так ловко отвлек её от неудачной темы, которую невольно начал. Через мой труп она столкнётся с этим одна, но если в отношении внучки я был относительно спокоен, то некоторая невинность в отношении любимой женщины заставляла мои яйца сжиматься от противного чувства страха. Она до сих пор не знала и половины моих прегрешений. Например, ей явно не пришлось бы по вкусу происходящее за стенкой, где мои парни готовили отбивную из одного сказочника-журналиста. Потянувшись к нижнему ящику стола, я молча достал своей девочке запасные чулки. — Иногда твоя предусмотрительность меня пугает, — цокнула моя прелесть, заставив закатить глаза. Предусмотрительность — одна из самых нестрашных моих черт.***
— Мистер Хигинботам, у меня для вас по Калленам две хорошие новости и одна плохая, с какой позволите начать? — вежливо, но с нотками издёвки спросил этот франт. Жозе Куат, верно? — Чередуй, — махнул рукой я. Чем больше всматривался в лицо странного парня, тем более находил, что оно мне знакомо. — Что ж… Я нарыл на них много весёлой информации, которая могла бы уничтожить и семью повлиятельнее. Закон они нарушали не раз, да и преступления весьма серьёзные. Подделка личных документов — самая недавняя. Это из нарушений закона штатов… Я весь подобрался. Если парень не врал, то он хорош… — Плохая новость? — Вам Каллены не по зубам, — хмыкнул этот гадёныш, широко улыбнувшись. Я даже поразился по-голливудски белоснежной ровной улыбке на смугло-бледноватом лице бразильца… Смутные воспоминания похожего юноши, который едва не угробил мою внучку на своём горе-вертолёте, внезапно всплыли в памяти. Да ну, нет… Тот был и в половину не таким лощённым. А странности… У кого их нет? Я почти пропустил мимо ушей это забавное заявление, что мне кто-то не по зубам. Если даже это так, то я найду тех, кому «это» под силу, и договорюсь уже с ними. Но сей парень не местный, меня не боится, так стоит ли заранее запугивать? Учитывая, как быстро он нашёл то, что за несколько месяцев не смогли нарыть мои люди, кадр он полезный. А вежливости, пиетету и уважению можно научить позже. У меня сейчас восемьдесят процентов работников опасались ко мне спиной повернуться и вздрагивали от резких звуков, хотя сильно на работе это пока не сказывалось. И всё же этот взгляд… Всматриваясь в который, невольно вспоминались строчки тёзки-Бёрнса: «Нет, у него не лживый взгляд, Его глаза не лгут. Они правдиво говорят, Что их владелец — плут». — Ну, а последняя хорошая новость состоит в том, что Каллены по зубам мне, — ухмыльнулся этот нескромный падла. — Прежде чем отдам вам папку со всей информацией, должен кое-что прояснить… Я бы мог патетично заявить вам, что мир совсем не такой, какой вам кажется, и провести длинный экскурс в древнейшую историю, но я слишком стар для подобных бесед, да и в моё время действия всегда были более показательны, — хмыкнул Жозе Куат и в тот же миг исчез, смазанной тенью скользнул в пространстве, каким-то чудом оказываясь у меня за спиной. Молниеносная подсечка — и я упал в услужливо пододвинутое кресло, а мои руки обхватили ремни. И если один из них запасной и хранился в скрытой нише кабинета вместе с парадным костюмом, то второй стянули с моих брюк так, что я даже не успел охнуть. — Советую не кричать и пожалеть своих мордоворотов. Даже если они прибегут вас спасать, я всё равно пуленепробиваемый, — довольно оскалившись, пропел этот трикстер, сжимая моё горло холодной и твёрдой как камень рукой. Я был не прочь проверить последнее заявление лично. Но звать никого не стал. Просто потому, что первой на зов прибежит Реббека, даже если парни дежурили рядом с дверью в пыточной. — Прекрасное решение, Роб, тем более, убивать я вас не планирую. — Прекрасное решение, Куат, тем более, умирать мне рановато, — съехидничал я, как только рука отпустила моё горло. — Я знал, что мы найдём общий язык, — просиял парень, присаживаясь на мой стол. Только сейчас я заметил, что его глаза приобрели светло-рубиновый цвет. Яркий настолько, что это казалось неестественным. Но моё зрение всё ещё было прекрасным, и потому ясно видел, это не линзы. — Кто ты? Я даже не удивлялся своему спокойному, чуть любознательному тону. Жизнь меня и не так раскорячивала, конечно, но с подобной загадкой сталкивался впервые. Либо это слишком хорошо проработанный трюк с целью моего запугивания, либо я действительно что-то фундаментально упустил в этой жизни. — Я вампир, бессмертный в полном понимании этого слова. После моих экспериментов появились и оборотни, но один вид истребили ещё в средневековье, а второй мог выродиться, но я это ещё проверю. Что ж, интересно. Но пока малоинформативно. — И какого чёрта на моём столе лежит твоё резюме? Заметь, в нём ни слова о твоих пристрастиях к… гирудотерапии… — Обидеть кровососа может каждый, — хмыкнул парень, — не каждый может убежать. Я фыркнул: — Конкретно. Зачем ты пришёл сюда и изображал бедного, одинокого иммигранта? — Я хочу помочь мисс Свон. Я не стал ругаться. Злиться. Или угрожать. Как-то не с руки это было делать, когда привязан к стулу. Я столько раз был хозяином подобной ситуации, что прекрасно знал, как такая истерика, продиктованная страхом, смотрелась со стороны. Поэтому просто спросил: — И чем ты можешь помочь моей девочке? В глазах собеседника мелькнуло уважение. А потом он картинно задумался: — Ой, я такой полезный мужик в хозяйстве… Хотя зачем мне самому себя расхваливать, если уже сказал вам, что только я могу уничтожить Калленов, если таково будет желание мисс Свон. Я вдруг понял: — Каллены такие же, как ты? Куат расхохотался: — Опыта у них на несколько тысяч лет меньше, коварство атрофировано, а бессмертие лишь фикция. — Белла, возможно, не захочет убивать Калленов. — Я слышал ваш разговор по телефону, — сделал вид, что не заметил мой намёк на его возможную бесполезность для внучки, вампир. — Если они действительно летят в Италию, то моя помощь, скорее всего, не понадобится. Есть там один мой ровесник с особым отношением к прекрасным дамам… Или наоборот… В любом случае, я бы хотел быть в курсе, чем закончится это воссоединение… Парень помрачнел. Мы помолчали. Каждый думал о своём. Я пытался понять, с каких пор Белла утаивала от меня подобные секреты. Как сложно ей было справляться с этим в одиночку. И к каким последствиям это всё приведёт. — Насколько моя внучка в курсе происходящего? — нарушил я тишину. Мужчина с глазами старика поднял на меня серьёзный взгляд. Когда он не кривлялся, то выглядел почти страшно. Но по-настоящему жутко мне стало от усталого ответа: — Больше, чем все, когда-либо живущие… Из офиса я вылетел пулей, едва попрощавшись с Беккой. Неслышной тенью за мной следовал Жозе, который оповестил (ну, не приказал же!), что его следует называть Куат. — Вы даже не возьмёте свою охрану? — изобразил удивление вампир, уже садясь в мою машину. — Некоторые вещи предпочитаю решать самостоятельно. — Например, избивать журналистов перед собеседованием? Судя по его насмешливому лицу, он меня не осуждал. — Я люблю интеллектуальные дуэли, но если соперник в этом плане настолько безоружен, что решил нагло прийти сюда в офис и угрожать моей семье, стоя в паре метрах от меня, то ему хватит и моих брогов по лицу. — Всё больше убеждаюсь, что в этот раз госпожа выбрала правильную семью для перерождения, — ухмыльнулся парень. — Ты ведь тот пилот вертолёта, которого спасла Белла, верно? Вампир кивнул полуутвердительно: — Тело принадлежало ему, но спасти его не успели. После обращения в вампира тело изменилось достаточно, чтобы и то принадлежало мне безраздельно… Вы не выглядите удивлённым. В чём секрет? Я фыркнул: — Удивлён я был, когда моя маленькая внучка точно предсказала исход матча Бразилия — Германия, поставив на это все деньги со своего вполне успешного бизнеса, который начала в три года. После твоих слов о перерождении всё, что касается неё, начало обретать логичную теорию. — Госпожа Виллена и в прошлом обладала даром предвидения, — уважительно качнул головой Куат. — Ты сказал, что она выбрала семью. — Это лишь теория… Я не знаю, о чём думала госпожа. Но изнанка, куда попадают сильные души, которые не хотят забывать прошлых себя, может прислушиваться к пожеланиям, одарив в новом перерождении. Иногда срабатывают даже отголоски мыслей. В этом состоит некоторая опасность. Мне было сложно представить подобное без наглядного примера. — Тогда о чём думал ты? — Я хотел снова увидеть госпожу и узнать ответы на свои вопросы. — И что из этого услышала изнанка? — Всё. Я очнулся буквально в нескольких метрах от госпожи, но, увы, не узнал её в этом теле подростка, а дар находить ответы на правильно поставленные вопросы отлично развился после обращения в вампира. — Так вот, как древний кровосос стал хакером и достал информацию, недоступную простым смертным, — цокнул я. — Однако у моего дара есть бреши. Всё, что касается вашей внучки, мне до сих пор недоступно. Возможно, это связано с некоторой наследственностью… Скажите, у неё нет родственников среди квилетов? Я едва не нажал на тормоз от неожиданности! Индейцы! Опять они! Ненавижу! — Есть, чёрт возьми! — Тогда стоит после одного продуктивного диалога в Сиэтле заехать к моим дальним потомкам, — оскалился вампир, и я понял, что этот парень ещё более сумасшедший, чем я. Однако, когда мы выбивали признания из адвоката Джея Джексона, который обеспечивал Калленам поддельные документы, я понял, что кем бы ни был этот вампир, а с ним мы сработаемся.Куаттии
После гордых каменных джунглей Нью-Йорка одноэтажная редкая застройка резервации индейцев производила гнетущее впечатление. Давно не крашенные хибары, хмурые лица местных, неприветливо косящиеся на дорогой автомобиль Роберта, раздражали. И это мой народ? Славные потомки, которым был оставлен прекрасный край богатых лесов и щедрых вод? Если их гены волков спят, то мне с ними говорить не о чем. Разочарование — вот, что я ощущал. Я оставил их процветающими. Я построил для них мечту, которую раньше мог видеть только во снах. Остаточные знания тела подсказывали историю завоевания американских континентов, но они лишь заставляли сжимать кулаки. Опять. Мой народ опять не оправдал моих надежд. Даже лучшие из лучших разочаровали. Там, где им должно было объединиться и сокрушить внешнего врага, умыть кровью наглых захватчиков, они их боготворили, верили, торговали, ссорились между собой и в итоге проиграли. А ведь я предупреждал их, учил, я сделал из них собственное улучшенное подобие! Но они проиграли. Все. И это поражение жгло нутро сильнее жажды новообращённого, заставляя вспоминать далёкое прошлое, где мой народ жил в таких же закрытых деревнях, стыдясь своих предков и сущности. Квилеты вырождались. Как и мои предки когда-то. Ведь это было нашим проклятьем. Древнейшие кулеты не были оборотнями, какими представляли их сейчас, и могли только мечтать о той силе, что была у моих детей и внуков на этом континенте. Однако во времена моей юности все видели в моём почти почившем народе животных, ведь каждая наша деревня выбирала зверя-покровителя: волка, медведя, шакала, тигра… Мы кичились каждый своим родом и не смогли объединиться в единый народ, когда с дальних земель разных кланов начали прибывать вести о нападениях. Наши силы прибывали с весной, но кости корёжило так, что мы бросались даже на близких. И эта сила заставляла нас гордиться и стыдиться одновременно. Победная ухмылка доставалась павшим противникам. И горькие слёзы проливались над женой, матерью, сестрой, кого случайно ударил в некотролируемой ярости молодой человек с силой зверя. Уходя в короткие набеги, старшие оставляли на молодых и менее агрессивных самое ценное, что имело племя. Наших женщин. Женщины рожали от нас почти всегда мальчиков, а если рождались девочки, то они редко доживали хотя бы до двадцати… Слишком болезненными, слишком хрупкими были наши белоснежные лилии, что умели разговаривать с природой. Сегодня их назвали бы альбиносами. И в одну из таких вёсен наша деревня погибла. Враги напали перед рассветом и огненным смерчем прошлись по полупустым домам. Едким дымом с запахом плоти пропитался воздух вокруг в этот самый тёмный час. Мне было семь, и я навсегда запомнил тот яростный кровавый рассвет, что забрал у меня мать, сестру и свободу. Наша деревня была не первой и не последней на счету разбойников. Горькая доля ждала женщин, не погибших в пожаре. Их продали первыми. И вовсе не каждой повезло, как матери Дидимы. Нас же, мальчиков и юношей, превратили в бесправный скот. Эланцы стравливали нас ради потехи и называли псами. Перепродавали и калечили. Стариков убили сразу, чтобы некому было учить… Всех кулетов старше десяти убили после первой же попытки побега без разбора. Дети младше трёх умерли от условий, угаснув от голода и холода на наших глазах. Из полусотни пленных два года выдержали трое. Я был последним волчонком, который остался в лапах разбойников. Щуплое телосложение заставляло сомневаться в том, что я имел отношение к волчьему племени. И я искренне желал смерти, стоя на коленях лунной столицы арийров. Грязный, с пересохшими от жажды губами, побитый, тощий и обессиленный, я кусал губы, надеясь, что солнце смилостивится надо мной и освободит мой дух, когда на меня упала тень. Ещё одна жадная до кровавых потех тварь, на которую я с ненавистью поднял глаза из последних сил. — Госпожа желает купить кулетца? — с любопытством спросил Актол у невысокой фигуры, полностью закутанной в плотную светлую ткань служительницы храма Луны. Слышал, что они как раз предпочитали лечить, а не калечить. С недавних пор. Фигура молча рассматривала меня. В светлых глазах я заметил сомнение. Увидев дорогие ткани и доброго коня, жадный глава оттеснил Актола, боясь, что тот по дурости не взвинтит цену. — Берите, не пожалеете! Чистокровный волчонок! — поспешил убедить долгожданного покупателя жирный скот Бадар, благодаря которому я не тянул и на дальнего родственника шакала. — Мне нужен сильный кулет, а этот слишком слаб, — бесцветным голосом прошелестела незнакомка. — Что вы, прекраснейшая, этот самый сильный и выносливый из всего выводка! Уже три года участвует в боях, все раны заживают быстро, а жрёт мало, вот и тощий, — врал не краснея разбойник с плетью. С него бы сталось всыпать за дерзость два десятка раз, заметив мой недружелюбный взгляд. — Так откорми и вылечи на это, — внезапно кинула мешочек девушка прямо в руки хозяину. — Если справишься за семь солнц, куплю его втрое дороже… А если нет… Я расстроюсь. Холодную усмешку в её голосе мне помог распознать хороший слух. А вот Бадар угрозы от маленькой девушки не заметил. Развязав узел калиты, он громко присвистнул. Лишь по звону и восторженному шёпоту я понял, этих денег хватило бы на то, чтобы обратиться к хорошим целителям и есть от пуза не семь дней, а месяц. Однако всё, что досталось мне, это дешёвая мазь на жиру и пара кусков мяса с не обглоданных хозяином костей. — Скажу, что ты, псина, блюёшь от вкусной пищи, — гоготал и скалился разбойник, наверняка представляя, как скоро продаст меня щедрой жрице втридорога. В день предполагаемой встречи на меня вылили ведро воды и щедро выдали почти новую одежду, в которой раньше ходил слуга, кормивший животных хозяина. И вот, когда я уже решил, что незнакомка не вернётся, она появилась в разгар спора Бадара и Актола о том, зачем я понадобился храму Луны. Мысль о том, что на мне будут проверять яды и новые лекарства, мне не нравилась, но спрашивать девушку не пришлось. Она будто прочла мои мысли: — Ты будешь выполнять мои приказы. Только мои, — медленно проговорила эта странная незнакомка, окинув мою тощую фигуру холодным взглядом. «А ещё приказы вашей матери, отца, мужа, главной жрицы и всех, кто выше меня по статусу», — мысленно усмехнулся я, но вслух лишь притворно покорно улыбнулся и спросил: — Мне называть вас «моя госпожа»? — Нет, — хмуро отрезала она. — Хорошо, госпожа моя! — едко оскалился я, готовый к удару плетью, пинку или оплеухе, но ничего из этого не последовало. Замахнувшийся уже Бадар был вынужден, спохватившись, поймать новый мешок с оплатой, а девушка на коне смотрела на меня не зло, а скорее со смехом. — Тебе понравятся мои приказы, Куаттии… Я вздрогнул, едва девушка назвала моё почти забытое имя. По спине тогда прошёл холодок. Она знала всё. Моё прошлое. Будущее. Настоящее. Она была права. Я верно служил маленькой жрице, принцессе, а позже и царице, исполняя каждое её повеление. Ведь первым её приказом, едва я встал с колен и подошёл к ней, было оглянуться и посмотреть. Так я успел увидеть, как Бадар жадно развязывал крупный гремящий плотный мешочек, и из его недр, кусая и впрыскивая под кожу яд, кидалась змея, а затем вторая, третья… Крики ужаса, болезненные хрипы, судорожные конвульсии и предсмертный шёпот бывших убийц и мучителей произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я был пленён… — А я предупреждала, что расстроюсь, — холодно хмыкнула девушка. Нет… Не девушка… Моя госпожа. Виллена. — Кто вы и что вам нужно? Грубый голос рослого квилета вырвал меня из воспоминаний. Роберт выглядел так, будто вот-вот разразится ругательствами. Не знаю, какие личные счёты связывали его ненавистью к индейцам, но скрывать своего презрения к окружающим он даже не пытался. И хоть я сам был не в восторге от того положения, которое занимал мой народ сейчас, они оставались моими потомками. — Моё имя Куаттии. И я желаю говорить с главой старейшин и жрицей Луны квилетов по праву первого, — ответил на языке своего народа, надеясь, что хоть что-то самобытное у них осталось. Я предупреждал их предков, что могу вернуться, и раз уж те считали меня богом, то обязаны были донести мои слова через века. Судя по глазам, мужчина понял произнесённые слова и уже хотел ответить, как из пристройки, что служила, возможно, гаражом, вышел высокий парень с короткой стрижкой тёмных волос. Мальчик был так похож лицом на моего первого сына, что я едва не назвал его Сапа, что в переводе значило «чёрный». — Какая жалость, эта маленькая ведьма опять оказалась права, — проворчал этот молодой волчонок, смерив меня проницательным взглядом. Ни от него, ни от меня не скрылся запах. Он понял, что я вампир, а я понял, что моё наследие не пропало в веках. Толпа вокруг нас увеличивалась. Молодые высокие парни, полные сил и природной энергии, медленно, но верно окружали нас, пока мужчина, стоявший рядом с нами, не почувствовал неладное. — Джейкоб? — Всё в порядке, отец, — вздохнул мальчик с лицом моего сына и властным голосом закончил на английском: — Ребята, этот хладный нам не враг. Он наш прародитель, ну тот, из легенд… — Помолчав, он добавил: — Белла говорила мне, а я не верил… Меня зовут Джейкоб Блэк, и я вожак стаи. Это мой отец и глава старейшин, Билли Блэк. А вот наша жрица, Изабелла Свон, увы, в отъезде… — Вы её ещё и в жрицы записали, паскудники! — взорвался Роб, замахиваясь на ловко увернувшегося паренька тростью, однако в третий раз воинственный дед попал набалдашником очень удачно, туда, куда нормальные мужики не били со времён первой войны. — Мало вам было денег, магазина, лечения, вы мою внучку ещё и к вашим культам вуду приплели! — Она сама захотела! — прохрипел несчастный вожак, прижимая руками самое дорогое. Да спасёт его волчья регенерация. Стая и Билли Блэк стояли в полной прострации. И, возможно, между нами и местными вот-вот разразился бы серьёзный конфликт, если бы из леса не прибежал полуголый крупный индеец, от которого и за километр разило волком. Пять его слов произвели эффект разорвавшейся бомбы: — Белла вернула Калленов в Форкс! И только Роб довольно потёр руки и улыбнулся: — Все, кто хочет поточить зубы об Эдварда Каллена и подержать это дурное чучело, пока я буду его расстреливать за то, что он обидел мою внучку, показывают дорогу к логову этого вампира. Какой душевный человек!..
Примечания:
Спасибо всем, кто дождался) С новым годом!)
