не прикасайся

Пробегая по коридорам и лестницам, Мин умудрился заблудиться и споткнуться раза с три. Выискивая табличку с надписью "303", Юнги очутился возле двери с надписью "102". Чёрт, зачем было строить этот никому ненужный университет таким огромным? Проклиная всё, что движется и не движется, Юнги решил обратиться к единственному человеку в пустом коридоре. Настолько пустым, что, кажется, вот-вот промелькнёт перекатиполе. Возле фонтана стояла симпатичная девушка, одетая в мини-юбку, которая обнажала ноги с небольшим целлюлитом, а короткое леопардовое худи ничуть не скрывало изъяны её пресса, которого, собственно, и нет. Макияж был вполне ничего, если бы не обильно подведённые глаза. Интересно, сколько она потратила подводки и туши? -Привет, не подскажешь, где находится 303 кабинет?, - он попытался быть максимально вежливым и отвести взгляд от ее низа, чтобы не сорваться и не одёрнуть это глупую юбку. -Привет, если ты хочешь, могу провести экскурсию. С приятным бонусом, - девушка оторвалась от мятного ручного зеркальца и медленными шагами стала приближаться к Юнги, прожигая сексуальным взглядом. А Мин в ответ лишь громко заливисто рассмеялся, обнажая красивую белоснежную шею, на которой проступили жилки. Что у неё вместо мозга вообще? Он никогда не понимал таких девушек, которые готовы отдаться первому встречному. Куда подевалась их женская гордость? В который раз, он убеждается, что большинство девушек очень глупы. -Нет, спасибо, я по мальчикам, - он без всякого смущения прошептал ей прямо в ухо столь нескромную вещь и ушел, улыбаясь. Она прохлопала ресницами ему вслед и пошла дальше искать новенькое развлечение на ночь. Спустя двадцать мучительно долгих минут, он всё-таки нашёл нужный кабинет и, не смея поверить в собственную удачу, вошёл. Вполне обычный, так ему знакомый, лекционный класс. Парты, стол, доска, большое окно, раковина. И Юнги, непонятно что вообще тут делавший в конце рабочего дня. На самом деле, ему было нужно сдать реферат, который он, по правде говоря, даже не открывал. Не сказать, что Мин был глупым или не образованным, он просто не находил в своей жизни место для учёбы, и не уделял ей должного внимания и, соотвестенно, времени у него на эти работы не находилось. Если честно, Юнги сам не понимал, как до сих пор учится на четвёртом курсе, учитывая то, что в университете он появляется не чаще, чем в спортзале. К слову, спортзалы он ненавидит. Вообще, Мин Юнги был весьма странным человеком. Не то, что бы странным, просто не был не таким, как все. Он предпочитал холодное гордое одиночество, тяжелый металл, мотоциклы и ночное время суток. Он не любил говорить о чувствах, не любил выражать эмоции, и, тем более, делиться с другими людьми чем-то личным. Он никак не реагировал на слухи и чужое мнение, потому что считал это абсолютно тупым и даже смешным. Ещё с первого курса к нему привязалась кличка Шуга, потому что на вид он был сладкий, как сахар, но внутри он далеко не так прост. Юн работал на студии звукозаписи, делая музыку для популярных айдолов. Работа была сложной, и требовала много бессонных ночей, но ему вполне подходила. Если говорить о том, что он сказал той, возле фонтана, то, понятное дело, это не правда. Надо же было как-то от нее побыстрее отвязаться, а то она его живьём заглотит и не подавится. Если говорить откровенно, то Мин вообще не хотел вступать ни в какие отношения - ни с парнями, ни с девушками. Он пытался найти этому тысячу и одно логическое объяснение, но на самом деле он просто не хотел. Никогда не чувствовал той "настоящей" любви, которой так и кишат известные дорамы. А может, и в правду, не хотел её даже попробовать почувствовать. Отмахнувшись, он уселся на первую парту и стал ждать хоть какую-то живую душу. И тут-то Юнги всем своим нутром прочувствовал, насколько мучительно ожидание. Ожидание у врача, ожидание в очереди супермаркета, ожидание оглашения оценок - всё это настолько утомительно, что хочется выть. Если сейчас хоть кто-то не придет, то он точно умрёт от скуки и от тошнотворного вида аудитории, в которой он второй раз за все четыре курса. Ветер приятно завывал под окном, развивая белоснежные ветки старой сакуры, что росла здесь уже десять лет, так точно. На вид она была настолько красивой, что помимо воли в носу появляется тот самый аромат. Ручка окна так маняще напрашивалась на то, чтоб её потянуть и полной грудью вдохнуть запах свежего апрельского воздуха. А что ему, собственно, мешает? Поколебавшись пару секунд, он всё-таки протянул руку и открыл окно. В ноздри сразу же врезалось несколько новых свежих ароматов, ветер приятно ерошил белоснежные волосы, в которых путались лепестки растения. Прохожие парочки мило болтали, наслаждаясь солнечным днём, какие в Сеуле бывают не так часто. Щёки порозовели, и теперь он хоть отдаленно похож на живого нормального человека, который не мучал себя на работе 24/7. В карих глазах отражалось слепящее солнце, и Юн впервые за долгое время, хоть на долю секунды, почувствовал себя обычным счастливым человеком. Достав из кармана чёрных джинс сигарету, он, даже не задумываясь и не остерегаясь, поджёг её. В воздух тут же поднялся клубок едкого дыма, а в лёгких приятно защипало, и по телу пронеслось наслаждение. Шуга был достаточно опытным курильщиком, ему нравилось вдыхать дым и выдыхать его. Хотя, на самом деле, таким образом он просто снимал стресс и успокаивался, отправляя проблемы в воздух вместе с клубами дыма. Затяжка за затяжкой, время и пространство уже перемешалось и он уже не особо волновался за этот дурацкий реферат, за препода и за то, что его могут выгнать по щелчку пальцев. Наслаждаясь приятным ветром, он совсем не заметил розоволосого парня, только что появившемся в дверном проеме. О нет. Пак Чимин - однокурсник и по совместительству друг Мина. Милый парень, который, как казалось, всегда воспринимал всё близко к сердцу, был отличником и всегда выступал хорошим примером для сверстников. Искренний, непосредственный, как ребёнок, иногда в чём-то даже наивный, Чимин тем не менее всегда совершенно по-взрослому рассуждал на серьезные темы. Он был хорошим другом, умел поддержать и помочь, когда это нужно было, и казалось, знал Мина лучше, чем он сам. -Юнги-я, сколько же раз я говорил тебе, что курение убивает, -Чимин, с не присущей ему строгостью, подбежал и попытался выхватить сигарету из рук парня, но Шуга постарался спрятать их за спину, но немного не успел, и Чимин схватил его запястье, придерживая вторую руку в таком же положении, только уже над головой. Воцарилось неловкое молчание, и тут-то Пак осознал, что он натворил. Он знал, как никто другой, что к Юнги нельзя прикасаться. Что он это терпеть не может. Что ему неприятно и больно. Никто из них не смог нарушить эту гробовую тишину. Казалось, если кто-то из них хоть слово проронит, то произойдет ядерный взрыв. Чимин еле дышал, переводя взгляд то на Мина, то на его побелевшие запясть, но ничего не последовало. Юнги просто аккуратно выдернул запястья из хватки парня, понимая, что он не почувствовал того, что чувствует всегда. Ни боли, ни жжения. Это..Это было приятно до мурашек. Пытаясь затолкать в глубины сознания то, что он хотел ещё, он взглянул на Чимина, который никак не мог собраться с мыслями и подобрать слов. -Юнги-я, прости, п-прости, пожалуйста, я не хотел, я знаю, что ты это н-не любишь, прости меня, - он еле разборчиво проговаривал слова, но Шуга особо и не слушал, - п-прости, я не хот.. -Сделай это ещё раз. До Чимина не сразу дошёл смысл слов, сказаных Юнги, но потом он полным недоумения взглядом посмотрел на хёна. Тот как-то тяжело дышал, но был полностью уверен в своих словах. Чим аккуратно одними лишь подушечками пальцев прикоснулся к тыльной стороне ладони Мина, проводя от пальцев до кисти, при этом осторожно поглядывая на его лицо. Но когда он дотронулся до вены, легенько царапая ногтями, Юнги сдался. Он прикрыл глаза и негромко застонал. -Юнги, я не понимаю.. -Не нужно понимать, просто не останавливайся. Чимин продолжил, переходя на другую кисть, беря его пальцы в свои и сжимая ладонь, поглаживая руку. Сука. Его пальцы так нежно двигаются, что Мин не мог совладать с собой и тихо постанывал себе под нос. Он вообще ничего не понимал. Почему он никогда не чувствовал такого при чужие прикосновениях? Почему никакие его прежние девушки не могли делать с ним такое, а его одногруппник мог? Слишком много вопросов и полное отсутствие желания на них отвечать. Чимин, понимая еще меньше, дрожащими руками перешел на шею, пододвигаясь ближе и трогая узкие проступившие сосуды. Очередное прикосновение и очередной, уже более протяжный, стон. Секунды перетекали в минуты, наслаждения всё больше, и, если честно, никто из них уже и не особо понимал, почему это так действует. Юнги просто наслаждался, мысленно прося Чимина не останавливаться. Доля секунды, и в Юнги что-то щёлкнуло, его, будто, переклиняло. Совершенно того не осознавая, он медленно проводит рукой по щеке Чимина, опуская взял на пухлые губы, которые так и манят к себе, кладёт руку на подбородок и приближается к его лицу, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. Окидывая Мина взглядом, он ждёт согласия на дальнейшие действия. Чимин опускает голову, несколько секунд раздумывая, а позже поддаётся соблазну. -Чимин-а, ты уверен, что хочешь этого? Я могу прекратить, - как бы дразня, до неприличия сексуально шепчет он, прося убедиться в своих желаниях. Тот ничего не отвечает, давая понять, что слова здесь и вовсе не нужны. Чимин касается своими губами холодных губ Шуги и проводит рукой по белоснежным волосам, углубляя поцелуй. Он попытался еще больше распробовать вкус сладких сухих губ, но не успевает, ощущая на своем нёбе язык Юнги, который уверенно двигался внутрь. Лёгкий вздох, переходящий в стон. Рука уверенно обхватывает талию, притягивая слишком близко, вплоть до соприкосновения тел. Языки переплетаются, руки скрещиваются, в кабинете всё жарче и жарче. Ногти впиваются в мягкую кожу, сразу же нежно проводя ладонью. Юнги опускается чуть ниже, к шее, оставляя алые засосы. Обязательно останутся следы, но это мало кого сейачс волнует. Опять поцелуй в губы. Чимин буквально врывается, но при этом остаётся нежен. Запах сигарет смешался с запахом мятной жвачки из ближайшего ларька, впоследствии чего получался привкус, который им обоим хотелось распробовать целиком и полностью, что они и делают. Мин, ничуть не стесняясь, тихо стонет прямо в рот одногруппнику, когда тот трогает его запястья. Зная его слабости, Пак продолжает мучать его, чертовски касаясь проступивших вен на коже, зная, что ему нравится. Расстёгивает рубашку и губами опускается на выпуклые ключицы, оставляя мягкие касания на белой коже. И они не могли насытиться друг другом, им катастрофически мало. Как будто, прорвало невидимую трубу. Как будто, они больше не увидят друг друга никогда в жизни. Как будто, остаётся несколько минут до смерти. И они продолжают сидеть на подоконнике этого чёртового триста третьего кабинета, в наглую целуясь, скрывшись ото всех. И когда чувствует, что в лёгких неприятно покалывает, а губы распухли от долгих прикосновений, Чимин отстраняется, закидывая на плечо сумку, неловко отводя взгляд. Пытаясь прервать неловкое молчание, Шуга целует его в щёку, берёт его руку в свою, кладёт реферат на стол препода и выводит из университета, накидывая на плечи замёрзшего хёна свою ветровку. Мин Юнги тогда ошибся кабинетом, а Чимин спутал время лекции. Парадокс, правда ведь?