Рыцарь и Стратег

      Прошло чуть больше двух месяцев с приезда ко дворцу Цезаря, когда Сузаку влюбился в его одинокую обстановку. Особенно сейчас, уже в середине зимы в окружении заснеженных пейзажей дворец стоял особняком посреди, казалось, огромной, никем не тронутой белоснежной равнины. Наблюдать эту красоту с высоты было особенным наслаждением, а с крыши, которую Сузаку облюбовал ещё в первую неделю приезда, открывался поистине завораживающий вид. Сузаку старался вырываться сюда как можно чаще, и в последний месяц, после того как Куруруги загадал в качестве новогоднего желания спокойное пребывание здесь без обычных проблем, исходящих от Джулиуса, можно было сказать, что новогодние желания действительно исполняются: Джулиус вёл себя на удивление кротко, а Сузаку мог подниматься на крышу по шесть раз на дню. Это была его, Сузаку, территория.       Он часто сравнивал это место с Императорским дворцом в Пендрагоне, в котором до отправки в Евробританию пробыл два месяца. Небо и земля. В Пендрагонском дворце нигде нельзя было найти покой. Весь дворец напоминал трудолюбивый муравейник, не прекращающий возню ни на секунду. Это же относилось и к крыше с верхними ярусами здания. Там, выходя на перекур, Сузаку оказывался в окружении снайперов. Из-за более плотной застройки и самого статуса дворца здесь всегда сидели несколько снайперов по периметру и, подобно хищным птицам, мониторили обстановку сверху. Виды оттуда открывались обманчиво великолепные, особенно на закате: все близлежащие ко дворцу сады, здания и сооружения с архитектурной подсветкой дарили уют, но не более. Там по-прежнему оставалось тесно, и табачный дым оседал у Куруруги в лёгких, застревая при выдохе.       То ли дело здесь, в Петербурге, где дворцовая крыша принадлежала лишь ему одному. Никаких тебе лишних военных и гражданских: всё тихо и мирно, и, казалось, никому в целом мире этот дворец и не сдался. Даже убери отсюда всю охрану, думалось Сузаку, а всё равно никто не позариться. Белоснежные поля на многие километры. Различим только Екатерининский дворец неподалёку, такой же тихий, да ещё и полупустой, отсюда казался не дворцом, а маленькой декоративной пристройкой — настолько он уступал в габаритах этому гиганту. А если снегопад, кажется, будто стоишь на краю земли, и дальше этой крыши вовсе ничего нет и никогда не было. Когда идёт снег тепло, а вот в остальное время Сузаку взял за правило перед выходом на крышу надевать камуфляжную зимнюю куртку, которую благополучно одолжил у местных снабженцев-тыловиков. Это была одна из тех курток, при виде которых Джулиус недовольно фыркал себе под нос, зато тёплая.       Крыша, практически не расчищенная, встречала одиночеством и приятным лёгким ветерком после обеда, а мороз едва чувствовался и приятно покусывал щёки. Закурив как обычно, Сузаку очерчивал взглядом белоснежные нетронутые границы садов заднего двора, когда вдруг заприметил среди привычных силуэтов патрульных солдат новый, неспешно блуждающий тонкий силуэт в белой накидке с капюшоном, выскользнувший из дворца.       Джулиус? Сузаку на секунду не поверил. Лица он не видел, но оценив походку готов был поклясться, что это Лелуш. Тем временем силуэт остановился возле белой, как сам снег, садовой ротонды. Не к добру, что Кингсли будет блуждать один по саду, решил Сузаку, туша сигарету и направляясь к лестнице. Вмиг преодолев пролёты и коридоры, Куруруги выскользнул на задний двор через одну из тех дверей, которыми мало кто пользовался.       Снег под ногами приятно хрустел, белый цвет с двойной силой ударил в глаза так, что пришлось доли секунды привыкать. Взору открылись заснеженные тропинки сада. Снег здесь почти никогда не убирали, уделяя лишь немного внимания расчистке дорожек. Всю уборку осуществляли с лицевой стороны дворца, оставляя сады с заднего фасада практически в первозданном виде. Такого было и остаётся распоряжение великого герцога Велайнса ещё с незапамятных времён. Сузаку знал, что окна покоев великого герцога выходят на эти прекрасные белоснежные сады.       Словно в ожидании собеседника, силуэт продолжал стоять возле ротонды, поглаживая пальцами в белых перчатках её холодный мрамор. И собеседник появился. Немного запыхавшийся в спешке Сузаку тихо ждал, пока Джулиус сам заведёт разговор. Так и случилось.       — Не рассчитывал, что проведу эту зиму в Петербурге, — с едва различимой печалью в голосе произнёс Джулиус, — а вы, сэр Куруруги, где планировали провести это холодное время года?       Сузаку не спеша оценивает Кингсли с ног до головы: сегодня тот поистине выглядит как принц, одетый в цвет сезона. Только вот одетый довольно легко.       — Я всегда там, где я нужен, — пожимает плечами Сузаку в ответ, — если Его Величеству императору угодно моё нахождение в Европе, я буду в Европе.       — Все мы подневольные, выходит, — улыбается себе на уме Джулиус, а потом прикусывает губу и затаивает дыхание, понимая, что сказаное было лишним. Сузаку смотрит куда-то мимо него, чтобы не смущать, и видит краем глаза, как лицо Джулиуса медленно расслабляется, избавляясь от тревоги.       — Вы слишком легко одеты, — наконец решает озвучить свои мысли рыцарь. Сам вид Кингсли заставляет его поёжиться от низкой температуры. — Какая нужда заставила вас покинуть покои? Кого-то ждёте?       Сузаку тревожно повёл плечами и оглянулся. Возможно, стоило немного подождать и посмотреть, не придёт ли кто на встречу со стратегом вместо него. Куруруги не удивился бы тому, что за его спиной уже разработан и успешно осуществляется план по уничтожению мира за авторством Кингсли. Но вокруг никого не было и никто кроме него к Джулиусу не спешил: одни только патрульные солдаты в глубине садов растворялись среди сугробов.       — Тот, кто должен был прийти, уже здесь, — несвойственно открыто отвечает стратег, — даже вы, Сузаку, не смогли бы прятаться от меня вечно.       Лукавая улыбка вновь возвращается к нему, и Джулиус взглядом обводит крышу. Рыцарь строго смотрит на него, сжав губы. Куруруги просто внаглую выманили с крыши ради диалога сомнительного содержания.       — Пройдитесь со мной, — не просьба, а приказ. Но сказано обманчиво по-доброму, в его стиле. Джулиус лёгкой походкой следует мимо ротонды, не углубляясь в центр, а держась внешней части сада. Сузаку молча идёт за ним, упираясь взглядом в худую, даже в зимних одеждах, спину впереди.       — Я нахожу как Петербург, так и Евробританию в целом, весьма перспективными после окончания войны, — расплывчато начинает Джулиус, Сузаку позади уже закатывает глаза.       Стратег останавливается возле небольшого круглого фонтана, наполовину погребённого в сугроб и напоминавшего бы замёрзшую глыбу льда, если бы не статуя ангела в центре. Кингсли равнодушно обводит ангела взглядом, кивает своим мыслям, а затем протягивает руку к его крыльям, смахивая с них снег.       — Однако приверженность старым порядкам мешает этому региону развиваться, не так ли? — Вопрос риторический, Сузаку без интереса ждёт продолжения. Кингсли водит пальцами по белому холодному лицу ангела и с улыбкой наклоняет голову. — И раз уж мы оба вынужденно остаёмся здесь на неопределённый срок, почему бы не установить здесь новые, выгодные нам, правила?       Джулиус оборачивается, заглядывает Сузаку в глаза, ожидая ответ. Сузаку молчит, запрятав обветренные руки в карманы, не моргая смотрит на стратега. Он знает, что это почти наверняка разозлит Кингсли, но всё же увиливает от прямого ответа.       — Давайте вернёмся во дворец, вы одеты не по погоде. Для прогулок по саду следует одеваться теплее, — после этого он ожидает привычную смену настроения у Джулиуса и какое-нибудь очередное презрительное высказывание в сторону камуфляжных курток, но это не происходит. Вместо этого Джулиус не торопливо, но послушно, идёт вместе с ним назад к дворцу. Напоследок перед зданием, когда Куруруги уже готов был облегчённо выдохнуть, Кингсли останавливается.       — Мы с вами оба знаем, кто противится переменам, держась за старое, — холодно произносит он, заострив взгляд на одном из окон дворца, после чего, озлобленно одёрнув свою накидку, быстрым шагом направляется к входу.       Застывший на месте Сузаку провожает взглядом стратега, пока тот не исчезает за дверями, а потом обращается к тому же окну. В нём он видит Велайнса, всё это время строго наблюдавшего за их зимней прогулкой.