maybe we are bad for each other?

— ты, блять, не можешь так о нем говорить! — хах, что, теперь ты защищаешь его? - складывает руки на груди, ухмыляется. боль и обида проскальзывают в его глазах. – чимин, ты слышишь себя? - чонгук не знает, что сказать. его парень, с которым они пробыли вместе два года, с которым пережили слишком много, утверждает, что он, чонгук, изменяет ему. как он может быть таким глупым? – ты проводишь с ним так много времени, что мне остается делать, чонгук, а? все в комнате словно накаляется. чонгук тяжело дышит. – он мой друг. мы не виделись со старшей школы. он скоро уезжает, чимин. я что, теперь твоя собственность? последние слова сказаны с такой яростью, что старший делает шаг назад, хотя между ними достаточно расстояния. минута, другая. чимин делает глубокий вдох, сжимает и разжимает кулаки. – нет, не моя, - наконец говорит он, тихо. – никогда не был. никогда не будешь, - договаривает он, все так же тихо. чонгук смотрит на него с мольбою в глазах. – чимин-а, я устал. давай мы отложим это до завтрашнего утра, когда мы оба.. – что, он так сильно измотал тебя? бедный чонгуки устал? - он, блин, знает, что делает все только хуже. он знает, что не должен говорить это. но его сердце болит слишком сильно. он просто не может больше сдерживать это. он хочет сделать чонгуку так же больно, как тот сделал ему, пропадая с ним, непонятно где. несколько мгновений младший просто стоит с широко открытыми ртом, глаза его наполнены шоком и в то же время непониманием. непониманием, почему чимин так говорит. почему он- почему? – иногда я жалею, что встретил тебя. по щекам чимина начинают течь так давно просящие выхода слезы. он подносит руку ко рту и смотрит на чонгука. долго. ему, чонгуку, невыносимо. когда-то эти глаза приносили ему умиротворение и покой, но сейчас он видит в них лишь осуждение. он видит слезы, и ему больно, что он стал их причиной. несмотря на то, что младший сказал ему, он корит себя за то, что заставил его плакать. чонгук уже тянется к чимину, чтобы взять его за руку, обнять, но голос, суровый, останавливает его. – может нам не нужно было начинать все это два года назад? – малыш.. – хен для тебя, - с этими словами, старший выходит из комнаты своего (бывшего) парня, с силой захлопывая за собою дверь. даже самое мягкое терпение в общежитии уже кончается. тэхеново. его соулмейт словно не живет последние две недели. такое чувство, будто чимин стал состоять лишь из слез. извините, но это не самое лучшее зрелище по утрам. – чимин-а, почему ты просто не поговоришь с ним? тот лишь больше закутывается в одеяло, пытаясь скрыть себя от мира, от тэхена, от вины. – ему тоже не лучше.. - спустя некоторое время бормочет тэхен. как бы ни жаловался он, что эти ссоры надоели его умиротворенной душе, его сердце болело за друзей. чимин хнычет. он знает, что чонгук страдает тоже. он знает, что им нужно поговорить. но образ того парня рядом с чонгуком, те слова. жалею. как мог он такое сказать? после всего? – ты тоже хорош, чимини, - вновь звучит голос тэхена. из-за одеяла на его голове старший слышит его приглушенно. – вы оба наговорили друг другу ненужных слов. вы оба не имели в виду того, что сказали. – блять, тэ, я знаю. я, черт возьми, знаю! - чимин вскакивает с кровати и чуть ли не падает, запутавшись в простынях и одеяле. тэхену не смешно. честно. . . ким хичан высвечивается на экране телефона чонгука. ситуация в гостиной становится напряженнее. чонгук бросает взгляд на чимина, но последний лишь сидит с низко опущенной головой. а телефон все звонит. – гук.. – не собираешься ответить? - голос, перебивающий намджуна, полон боли сарказма. самый старший рвано выдыхает. чимин наконец поднимает взгляд и смотрит на чонгука, прямо в душу. младший порывается что-то сказать, но чимин качает головой. он встает с дивана, поправляя безразмерную худи, и поворачивается к тэхену. – ты сказал, что он страдает тоже. телефон перестает звонить, когда чимин уже в своей комнате. чонгука, впервые за долгое время, при всех начинает трясти из-за рыданий.