Фобии

Элайджа Камски — первое имя в современной робототехнике, знаменитый создатель андроидов. Однако, мало кто знает «тёмное прошлое» успешного учёного. После окончания средней школы, Элайджа понял, что интересуется строением человеческого тела, он стал увлекаться биологией; физиологией и, как следствие, психологией. Парень без проблем поступил в медколледж — такие «светлые» умы высоко ценились, а Эл с детства был ответственен и целеустремлен. Многие представляют его в детстве ботаном, щуплым мальчишкой с большими круглыми очками, однако, мой дорогой читатель, я — твой безликий рассказчик — посмею уверить тебя, что всё было совсем не так. Несмотря на серьёзный подход к обучению и многие часы, проведённые с учебником и крепко вросшей в ладонь жестяной банкой энергетика, Элайджа был социально-активным членом общества, не так уж редко ходил на вечеринки и иногда заскакивал в тренажёрный центр. Как он всё это успевал? Хотел бы я знать. Невероятный человек, не правда ли? А можете ли вы поверить, что у такого молодца был один пустяковый минус, как боязнь крови? Да, эта секс-машина с огромными мозгами и почти 2 метра ростом чуть ли не теряла сознание от вида темно-красной жидкости, неизменно присутствующей в любом из нас. Первое проявление этой фобии произошло на первой же практике в мед колледже: после того, как парень увидел простецкий процесс доннорства крови. Как говорится, плакала вся маршрутка… Ой, то есть приводили в сознание всем курсом. Многие люди сталкиваются с подобным эффектом, и обычно не дают этому какого-либо объяснения. Ну есть фобия и есть, что бубнить-то. Доктор Бенджамин Раш об этой фобии высказался так: «В каждом человеческом существе присутствует врожденный страх перед видом крови, объясняющийся, возможно, необходимостью предохраняться от получения ран или запретом наносить раны окружающим». Но Элайджа на подсознательном уровне ссылался на те страшные картины из детства, когда — после очередного скандала — замечал на плечах, шее и руках матери кровавые подтеки. Отец много пил, иногда долго не появлялся дома и делал все то, за что не смел называть себя не только отцом, но и человеком в целом. Первым не выдержал Гэвин, брат Элайджи, с которым они хорошо общались и ладили, несмотря на вспыльчивый характер первого. Ну… Ладили до определённого времени. — Ты оставляешь мать и меня с этим ублюдком? — негодовал парень с длинными распущенными волосами до плеч, отчаянно пытаясь попасть учебником по политологии в своего старшего братца. — Что мне ещё остаётся? Гнить в этой чертов… Ауч! Эл, твою мать! — Гэвин недовольно зашипел, не успев спрятаться в укрытие и касаясь недавно разбитого носа после неудачной попытки защитить мать от пьяного в дерьмо отца. Парень метнул злобный взгляд в сторону Элайджи, однако понимал, что заслужил. — Сколько мне ещё ждать, когда этот старый алкоголик сопьется окончательно и сдохнет? — Мы могли бы решить эту проблему вместе! — вслед за политологией полетела тетрадь с конспектами лекций по психологии. Элайджа всегда был спокоен и рассудителен, но сейчас он был в бешенстве. — Да ну?! — Гэвин изобразил удивлённую гримасу, уворачиваясь от снаряда брата. — Теперь нет никаких «вместе» и «мы». Если твой мозг ещё не полностью заполнен мелким шрифтом из твоих книжек и эгоизмом, придумай решение. Ты уже не маленький. Я сделал всё, что мог! Ссора была громкой, долгой, но оба остались при своём. Гэвин так и ушёл, получив напоследок едкое «говнюк», так как у брата больше не было сил придумывать что-то обидное, на что тот в ответ получил привычное «неженка». Так и прошёл их последний диалог на многие годы вперёд.      Элайджа смирился с тем, что местная полиция начала игнорировать их жалобы после пары проверок, к которым отец, конечно, готовился, а мать отнекивалась и объясняла свой синяк на руке простым ударом об угол стола. Сыновья не понимали, зачем мать защищает отца и были в полном тупике. Спустя несколько дней после ухода Гэвина в дом Ридов постучался полицейский из города Детройт, расположенного недалеко от того района, где они жили… [...]   Да, после этого жизнь Элайджи изменилась. Он поступил в Колбриджский университет на направление искусственного интеллекта, стараясь забыть практики в колледже и выходки отца, как страшный сон. Единственное напоминание о его несчастливом детстве — острая боязнь крови.

***

Чем не баловство после шумной вечеринки и нескольких утомительных интервью съездить на природу? В компании таких же уставших от городской жизни старых знакомых и нескольких новых для Элайджи людей. Одна из незнакомок — Энн Кроуфорд, сестра бывшего однокурсника Камски, была безумно милой девушкой и интересной собеседницей. Элайджа наконец смог спокойно выдохнуть и просто наслаждаться отдыхом и приятной компанией. Сначала все шло более чем хорошо. Палатки, песни у костра, совместное поедание лапши быстрого приготовления. Вечером второго дня всеобщим собранием было решено жарить мясо на гриле, по-нашему говоря, шашлык. Двое самых активных парней, один из которых как раз заготовил с собой мясо и шампуры — Иван из России, тоже бывший сокурсник Камски — были уже нетрезвы и недальновидно решили сразиться на шампурах. Фехтовальщики умело переступали, меняли позиции и скрещивали «шпаги», пока один из них не решил застать противника врасплох, ткнув шампуром в противника наугад. Мирно беседовавшие Энн и Элайджа услышали глухой вскрик и поспешили к его источнику. Как только они подошли к лежащему на траве парню лет двадцати шести, одному из тех, кого Камски видел впервые, учёный тут же побледнел. Ранение шампуром пришлось в бедро, под парнем медленно образовывалась лужа крови. Энн ахнула, на секунду замерев на месте, затем сорвалась звонить в скорую. — Спокойно, Эл, ты имеешь медицинское образование, просто сделай это. От тебя зависит жизнь человека, — уговаривал сам себя Элайджа, еле оставаясь в сознании, так что все слова раздавались глухим эхом в висках. Крепко зажмурившись и глубоко вздохнув, Камски оценил ситуацию: диаметр лужи под парнем пока не превышал метра, значит потеряно меньше литра крови, судя по всему — кровотечение из бедренной артерии, сейчас главное зажать её и наложить жгут, при всём этом не потеряв сознание от вида густеющей тёмной крови. Элайджа был сам не свой, будто не сам сейчас прижимал кулаком бедренную артерию, затем на точку наиболее эффективного прижатия клал твёрдый и плотный моток больших чёрных мусорных пакетов, которые первые попались под руку, и накладывал жгут из своего ремня, будто это делал кто-то другой его руками, а Камски лишь наблюдал, отстраненно слыша в голове строчки учебника первой помощи. Всё ещё побледневший, Элайджа рвано выдохнул перед тем, как вдалеке послышалась сирена скорой.

***

— Элайджа, Вы в порядке? — Хлоя изящным движением опустила кисти на плечи создателя, напряжённо сидящего в своём кресле. Лёгкое, невесомое прикосновение, затем более настойчивое, ловкие пальцы девушки андроида скользили от плечей к шее и ключицам Камски. Он прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться и ни о чем не думать, сосредоточив внимание на пальцах его лучшего творения и её мигающем диоде. Это история не о том, как человек поборол свой страх и избавился от фобии путём контакта с ней напрямую, это история о человеке, откинувшем в сторону сомнения и страхи лишь ненадолго, но чтобы этого времени хватило на спасение чужой жизни.