U can't escape

      То, что Тиран охуенно, блять, силен, Леон понял при первой же встрече. А то, что оружие тому нипочем, стало неприятной неожиданностью. Вполне логично, Кеннеди решил, что надо валить. Только одно дело решить, а вот исполнить задуманное — совсем другое. Сколько бы парень не мотался по этажам департамента, прячась где только мог, Тиран целенаправленно двигался за ним и, что самое худшее, находил. Один раз даже догнал, неслабо приложив головой о стену. Леон тогда на мгновение из реальности выпал и спасло его только появление Лизуна, в схватку с которым вступил Тиран… Ну, Кеннеди под шумок и свалил.        И в общем, он который час уже убегал, а монстр все никак не отвязывался. Как бы Леон не путал следы, через какие бы комнаты не пробегал, времени много выиграть не удавалось. Только он успевал отдышаться от очередного пробега, как в коридорах совсем рядом раздавались шаги, от которых спазмом страха скручивало желудок и сдавливало горло. Что этой твари вообще от него надо?! Он не выглядел как обычный зомби или тот же Лизун, ведь те теряли интерес, когда не могли найти Леона, а этот мутант шел за ним, искал, преследовал…        Как подтверждение, в коридоре послышались шаги и вскоре одна из стен комнаты, в которой скрывался Кеннеди, рухнула, заставив парня вновь убегать. Леон уже не помнил точного плана здания, бежал, надеясь лишь на интуицию. Свернул за угол, понимая, что бежать больше не в силах и заскочил в первую попавшуюся дверь… Понимает, что оказался в туалете, выход только один, а в коридоре уже снова слышатся шаги Тирана. Ну, может хоть мимо пройдет…       Леон закрывается в кабинке, прекрасно понимая, что это его не спасет в случае чего. Но надежда умирает последней, верно? Когда дверь в сам туалет слетает с петель и, судя по звуку, тормозит лишь от столкновения со стеной, Кеннеди закрывает себе рот обеими руками, чтоб не издать ни звука… Пожалуйста, уйди, пожалуйста уйди, пожалуйста, оставь меня, меня здесь нет, пожалуйста…       Дверь первой кабинки распахивается до громкого удара о ее же стенку. Леону кажется, что с таким же звуком разваливаются нахер его надежды на спасение. Но, может… Может, ему достаточно заглянуть в одну кабинку? Парень забирается с ногами на унитаз, вжимаясь в стену. Наверное, со стороны выглядит смешно, однако ему не до смеха, тело сковывает дикий ужас. И удар дверцы уже второй кабинки звучит выстрелом, почти добивающим надежду… А третьей уже как смертный приговор… В какую заскочил Леон? Кажется, в пятую. Судя по удару очередной дверцы совсем рядом, дела обстоят именно так. Херово. Что ж, Леон Кеннеди, ты сам загнал себя в ловушку, смирись. Парень не сдерживает истерического смешка, когда дверца распахивается и валится на пол, вырванная из петель с мясом. Больше нет преграды, даже такой хлипкой, которая давала бы хоть иллюзию защиты.       Взгляд Тирана довольно осмысленный, как для безжизненного монстра-разработку какой-то там секретной организации. Нет, в смысле, Леон знает, что это биологическое оружие Амбреллы. Одно из многих. Только разве от этого легче? Тут до смерти считанные секунды остались, не до размышлений о великом.       Будто подтверждая последнюю мысль, Тиран делает шаг вперед… Успешно игнорирует несколько выстрелов, играючи выбивает оружие из рук, а после с легкостью поднимает Леона над землей… Ну, точнее, над полом и гребаным унитазом. И держит, конечно же, за шею. Кинк у него на удушение, что ли? О да, Леон, молодчинка, отличная мысль перед смертью…       Парень трепыхается, кажется, только для галочки. От нехватки воздуха горят легкие, мутнеет сознание и слезы выступают на глазах, а от страха и безысходности пропадает даже желание бороться — все равно бессмысленно: мутанта из доступного оружия не застрелить, сбежать как-то тоже не получается. В общем, приплыли господа-товарищи, сейчас все закончится, и пусть апокалипсис хоть весь мир захватывает, Леону до этого уже не будет дела…        Занятый мыслями о будущем мира без своего непосредственного участия, Кеннеди не сразу замечает, что он как бы жив. И легкие уже не так жжет, вздохнуть получается. Не полноценно, правда, так что сознание все еще не проясняется, но и смерть не приходит… Напрашивается конкретный вопрос: какого черта вообще?       Леон распахивает глаза, смаргивая непрошеные слезы, и замечает заинтересованный изучающий взгляд мертвых глаз. Одной рукой мутант продолжает удерживать парня в воздухе, однако по одному ему понятным причинам не убивает… И черт бы побрал людскую натуру, Леону тоже становится интересно. Вот например… О чем думает Тиран и умеет ли он вообще думать? Или им кто-то руководит дистанционно? А может, какая-то программа в голову встроена?       Кеннеди удивленно вздрагивает, когда мутант вдруг прижимает его к себе, перехватывая поудобнее, как какую-то игрушку, и наконец убирая руку с шеи. Теперь воздух поступает в легкие полноценно и парень закашливается с непривычки. Поэтому не сразу осознает, что Тиран… Обнюхивает его? И хмурится, находя на шее запекшуюся кровь и следы зубов какого-то зомби.       Если бы существовал вид спорта под названием «Фееричные попадания в ловушки и неловкие ситуации на время», Леон безусловно стал бы чемпионом… Вот серьезно. Он ведь, вместо спасения собственной задницы в частности и мира в целом от апокалипсиса, пораженно застывает в объятиях монстра, который, собственно, один может нахрен человечество уничтожить… А все почему? Да потому что Леон гребаный победитель по жизни. И эта самая жизнь наделила его вполне себе обычной эрогенной зоной, сделав шею парня ужасно чувствительной. И если обнюхивания он еще смог перенести, то язык монстра, на удивление теплый, зализывающий рану до странности нежно, если это слово вообще применимо к кому-то вроде Тирана, стал тем еще испытанием. Сердцебиение участилось против воли парня, а с губ сорвался рваный вздох, слишком шумный в звенящей тишине.       Возможно, мутант посчитал, что причинил боль, а возможно, просто удивился. Но он отстранился от шеи Леона, нахмурившись, заглянул в лицо. Кеннеди отстраненно подумал о том, что крыша у него уехала окончательно и бесповоротно, чувствуя, как краснеют его щеки, скулы и кончики ушей. Ну ебануться просто… Интересно, его прямо тут, на месте, головушкой о стену приложат до фейерверка из мозгов во все стороны, или придумают что-нибудь пооригинальнее? Кажется, все-таки второе, ведь удара не следует. Тиран просто возвращается к своему занятию, только теперь вылизывает всю шею, утробно урча. Стоп. Он что, доволен?! И у кого из них еще крыша едет?..       Леон бы засмеялся от абсурдности ситуации, не будь он ее непосредственным участником. Сейчас же он может только шумно дышать, закусывая губы, чтоб ненароком не застонать. Забавно выходит: он, значит, на грани истерики бегал по участку, ныкался от Тирана где только можно и ожидал от него только быстрой, но мучительной смерти… А получает теперь своеобразные нежность и ласку. Черт бы побрал этот долбанутый мир… Однако нет смысла отрицать, что парню это нравится. Ставим еще один плюсик к ебанутости и посылаем телеграммой пламенный привет крыше…        Когда Тиран целует Леона, тот не то, что сопротивляться не думает, он отвечает… Как может, хоть это и сложно, ведь язык у мутанта большой, и он им проникает чуть ли не в глотку. Леон почти давится и стонет, с уголков губ начинает стекать слюна. Отстраняясь, Тиран снова урчит. Интересно, а разговаривать он умеет? Было бы неплохо… Наверное.        Мутант хочет просто сорвать с парня бронежилет (как и всю остальную одежду, впрочем), но тот читает это желание по выражению лица и тормозит жестом. Непонимание монстра сменяет ухмылка — Леон сам расстегивает ремни, скидывает броник, футболку же позволяет разорвать на себе. Штаны он тоже успевает лишь расстегнуть и мутант их стягивает вместе с бельем. Когда же он оголяется сам, опустив Леона на пол, но все равно загораживая выход из кабинки, Кеннеди замирает на миг. Парень не то чтобы удивлен, Тиран большой. Действительно большой и при том везде… А еще он, кажется, не знаком с премудростями анального секса, ведь он просто резко поворачивает Леона к себе спиной, для удобства поставив его на унитаз — и ему приседать не надо, и парню к стене ближе, есть на что облокотиться. И от того, чтобы резко насадить парня на себя его останавливает только резкий вскрик того: — Стой! Погоди, ты же порвешь меня. — Леон оглядывается через плечо, смотря с мольбой и снова со страхом… Последнее в его взгляде не нравится мутанту, он не хочет внушать ужас конкретно этому человеку. Но сейчас он не понимает, чего же тот хочет. — Подожди, — слегка дрожащим голосом повторяет парень. — Ты меня понимаешь?       Тиран склоняет голову набок, и Леон продолжает, расценив это за положительный ответ: — Дай руку.       Вообще, довольно странно, стоя в такой позе в туалете участка, кишащего зомбарями, посреди гребаного апокалипсиса, обучать биологическое оружие анальному сексу. Но ведь в этой жизни надо попробовать все? Хотя, вряд ли эта фраза подразумевала и такой контекст, но какая, к черту, разница?       Тиран протягивает руку и Леон еле сдерживается, чтоб не ляпнуть: «хороший мальчик». Вместо этого он погружает чужие пальцы в рот, старательно их облизывая и, судя по выражению лица, совершенно сбивая мутанта с толку. — Люди хрупкие, — на всякий случай сообщает парень, основательно смочив слюной еще и свои пальцы. — И для того, чтобы они чувствовали не только боль от… В общем, надо растянуть.       И хоть Леон запинается и не проговаривает фразу полноценно, Тиран кивает. Возможно, он и правда понял, что пытался донести до него Кеннеди. — Хорошо… Просто, эм… Смотри. — Леон продолжает запинаться и краснеет.       Почему-то ему очень-очень стыдно. И от того, что Тиран его слушается, лучше не становится. Под пристальным взглядом мертвенных глаз Леон заводит собственную руку назад, проникая в себя сразу двумя пальцами и шипя от дискомфорта, вызванного проникновением. Однако, монстр терпеливым не выглядит, поэтому парень спешит растянуть себя для него, чтобы потом не был вообще пиздец.        Кажется, Тиран учится быстро, потому что в один момент к пальцам Леона присоединяется один его. И черт, даже палец у него размером с небольшую секс-игрушку. Кеннеди убирает свою руку, чтобы опереться на стену, а мутант входит во вкус, проталкивая в анус парня второй палец и двигая ими внутри.       Когда внутри уже свободно движутся три пальца, Леон начинает неосознанно двигаться навстречу тихо постанывая, за что получает легкий, видимо, игривый, укус в предплечье. Потом чувство наполненности вдруг исчезает и парень уже пугается продолжения, но Тиран опускается на колени и призывно пульсирующего сжатого колечка мышц касается нечто влажное, отнюдь на член не похожее. И от проникновения внутрь языка мутанта у Леона вырывается такой громкий и пошлый стон, что он сам не узнает свой голос.       Мутанту неудобно в узкой человеческой туалетной кабинке, поэтому он сносит одну из стенок, при этом не отвлекаясь, продолжая трахать парня языком мокро и глубоко, при каждом движении задевая простату. Леон не уверен, что ноги его удержат, он становится одним коленом на туалетный бачок. Вторая же нога остается стоять на унитазе и теперь Тирану удобнее, ведь ноги Леона довольно широко разведены.       Наконец язык с громким хлюпающим звуком покидает тело парня и мутант пристраивается сзади. Он входит довольно медленно, осторожно и щадяще, за что Леон безмерно благодарен. Даже с тем, насколько парень растянут, избежать боли не выходит. Он жмурится и тихо скулит, а Тиран терпеливо ждет, пока Леон сам осторожно двигает бедрами ему навстречу. Первые несколько толчков медленные и тягучие, каждый новый приносит все меньше боли и больше удовольствия. Потом же Тиран срывается на бешеный темп и все, что может Леон - это громко стонать и царапать ногтями кафель стены в попытках уцепиться хоть за что-то. Мутант довольно рычит, одной своей прижимая обе руки Леона к стене. Постепенно темп движений становится рваным и бешеным и каждый особенно глубокий толчок вырывает из Леона просто восхитительно громкие стоны.       Парень не выдерживает первым, с громким вскриком кончая себе на живот и на кафельную стену сортира. За ним следует и Тиран, изливаясь во время особенно глубокого толчка внутри Леона. И в следующий момент ловит почти бессознательного парня в свои объятия. Спокойно и методично собирается с ним на руках: застегивает собственные штаны, а Леона заворачивает в свой плащ. Подбирает на всякий случай и его шмотки и только тогда покидает туалет департамента, направляясь в одному ему известном направлении, унося с собой аки принцессу заснувшего Леона.