Месть

Сил больше нет что-либо терпеть, силы уходят из тела блондинки. Лишь от одной мысли о том, что больше нет Тины, Якоба, Ньюта, на глазах наворачиваются слезы. — Куинни, милая, выходи, — голова разрывалась адской болью, когда та слышала в мыслях мысли Грин-де-Вальда. — Милая, тебе нечего бояться. Она не держится на ногах, а в глазах темнеет. «Он убил их всех, от меньшего к большему», — рыдая, говорила Куинни у себя в мыслях. — «Их больше нет». Она до конца не могла поверить в это. Он использовал три заклинания, три запретных заклинания. И их не стало. Перед глазами это пролетает вновь и вновь. — Авада Кедавра! — Крикнул во все горло Геллерт, направляя палочку в сторону Якоба и тело падает на землю, и только лишь маленькая слезинка падает с его глаз, смерть была быстрой, жаль, что мучительной. — Империус! — очередное заклинание летит уже в сторону Тины, как бы та не хотела от него увернуться, Грин-де-Вальд попал точно в цель. Все кости задрожали, руки не слушались, только голова могла спокойно слушаться прежнего хозяина, а вся подвижность доставалась темному магу. — Прости, я не могу это контролировать, — уже со слезами на глазах говорила старшая Голдштейн, медленно поворачиваясь в сторону Ньюта. — Прошу, беги. — Я тебя не оставлю, — парень мотал головой, хоть и делая шаги назад. Рука Тины медленно поднималась, направляясь на ее возлюбленного, она понимала, что этого не избежать. — Я люблю тебя, — шепотом сказала та, и прикрыла глаза, где по щеке пробежалась слеза. — Тина, — позвал ее тот, но пока девушка боялась открыть глаза, Саламандр уже подбежал к ней и поцеловал со всей своей любовью, о которой боялся всегда сказать, — И я тебя люблю. Геллерту это все наскучило быстро, одним взмахом руки девушки тот отлетел в сторону и не смог подвигаться, лишь жалобно застонал. Объятия со стеной были не столь приятны. — Лучше бы ты бежал, — только и успела сказать Голдштейн, как Грин-де-Вальд начал новую атаку с помощью ее. — Авада Кедавра, — со злобным смехом крикнул маг, и яркая полоса вонзилась в тело Ньюта. Издался крик боли со стороны Тины, от которых ноги подкосились и та упала на землю, издавая очередные крики души, сопровождаемые слезами. — Какая ты бедняжка, — покачал головой мужчина, медленно подходя к той. — Сестру потеряла, возлюбленного потеряла. Бедное, бедное дитя. Он сел на одно колено перед ней, кончиками пальцев поднимая голову темноволосой. Она дышала очень часто, но прерывисто. — У тебя был шанс перейти на мою сторону, теперь, извини, ты умрёшь на глазах у сестры, — тот усмехнулся и взмахнул палочкой, где в ту же секунду появилась Куинни, сидящая на стуле и привязанная к нему. — Куинни! — воскликнула та, но блондинка ничего не могла сказать, ей было стыдно, перед ней и перед всеми. Волшебница обвела взглядом поле сражения и на глазах накатились слезы, как только она увидела бездыханные тела Якоба и Ньюта. — Вы обещали не трогать их?! — закричала во все горло Голдштейн, пытаясь вырваться на свободу от тугих узлов веревки. Слезы уже сильнее наворачиваются на глаза, потому что она уже знала, что будет дальше. — Прошу, мистер Грин-де-Вальд, Вы обещали мне, что их не тронете, если я буду Вам помогать! — сквозь слезы кричала Куинни, смотря на темного мага. — Поздно вертаться, милая, их час пришел. Наслаждайся шоу, — раздался звонкий мужской смех, Геллерт направился прочь. Но далеко он не ушел, скрывшись за кустами роз, он быстро взмахнул палочкой в старшую Голдштейн, произнеся заклинание, — Круцио! Адская боль прошла по телу Тины, от которой она не могла спокойно сидеть, она упала на землю и стала биться в конвульсиях, не могла сказать и слова. А тем временем Куинни могла только и смотреть на бедную сестру, она не могла поверить, что ничем не может той помочь. Ее руки связаны, она умирает вместе с сестрой. — Тина, борись, ты сильная, прошу…- Куинни все пыталась отвлечь ту, но ничего не выходило. Она выкрикивала ее имя, но все напрасно. С очередным криком все стихло. Из тела старшей Голдштейн вышел последний воздух, сопровождаясь из глаз струёй слез. И в туже секунду веревки Куинни стали слабыми. «Будь сильной, будь сильной», — говорила сама себе Куинни, пытаясь взять себя в руки. Но все было напрасно, она понимала, что не сможет выиграть Грин-де-Вальда в одиночку. Особенно тогда, когда силы покидают ее. Но она прекрасно понимала, что она должна это сделать, ради сестры. «Нужно идти напролом, он думает, что я бессильна. Ха, жалкий болван, пусть и дальше так думает», — волшебница смахнула с лица последние слезы и встала с земли. Вздохнув глубоко свежий воздух, она транстрессировала в замок темного мага, ведь ему негде больше быть, как в Нурменгарде. — Мисс Голдштейн, милая, Вы вернулись, — слегка усмехнувшись, сказала Винда, подняв на нее взгляд, но вскоре времени его опустила. Блондинка её не интересовала, ей было интересно, что же будет дальше, когда Грин-де-Вальд её заметит. Голдштейн решила поиграть, но зная, что маг так же умеет читать мысли, она думала совершенно о другом. Она пыталась затмить свои мысли черной магией, которой тот учил ее незадолго до сегодняшнего дня. — Куинни, ты вновь решила присоединиться к нам? — с усмешкой на лице, произнес Геллерт, наблюдая за волшебницей, входящей в его кабинет. — Да, я тут обдумала, — тихо произнесла, — что несмотря на потерю близких, — к горлу подступал комок, — я все же останусь тут. — Ты сделала правильное решение, присаживайся, я налью тебе воды, — маг самостоятельно встал из-за стола и налил в кувшин воды, протягивая той. Она не доверяла ему и большого желания у нее не было испить из его рук, но игра — есть игра, нужно чем-то жертвовать. Она сделала глоток и ей стало лучше. — Умница, — тот пристально стал ее рассматривать, а та уже была спокойна. — Знаю, звучит странно, но, может отрепетируем последнее наше заклинание? То, которое Вы использовали на моей сестре, — она старалась говорить без запинания, с серьезным голосом, чтобы тот ничего не заподозрил. — Конечно, жду тебя в саду, милая, — он встал из-за стола и медленно направился из своего кабинета. Куинни и Геллерт стояли среди роз, хотя младшая Голдштейн стала уже ненавидеть розы, они остро запомнятся ассоциацией этого дня. И хорошей и плохой стороной. — Держишь руку прямо и резко наводишь руку на жертву, четко произнеся заклинание, — Геллерт показывал все аккуратно и медленно. Из него бы вышел хороший учитель, нежели темный маг. — Так? — Голдштейн направила руку в сторону очередного куста с розами, но ее резкий взмах полетел не в сторону их, а в Грин-де-Вальда, с криками, — Экспеллиармус! — крикнула и из рук Грин-де-Вальда вылетела палочка. — Вы думали, я просто так вернусь. — Глупое дитя, ты хоть понимаешь, что наделала! — в ярости закричал маг, поворачиваясь в сторону той, с оскалом на лице. — Я пришла отомстить Вам! За сестру! — на глазах вновь слезы, но в следующую секунду их уже не было, она вспомнила о месте. — Что Вы так занервничали, милый мой, — выразительно сказала, делая акцент на последние слова, — я прекрасно знаю, что будет, если Бузинную палочку выбить из рук ее владельца. Они шли по кругу, а Куинни все так же не опускала свою палочку. Таким образом, у нее оставалось делать шаг до палочки, лежавшей на земле, и она будет в ее руках. Та медленно и аккуратно присела к земле, не отрывая взгляда от Геллерта, нащупывая палочку. И вот, она у нее в руке. Неимоверное ощущение власти прошло по ее телу. Лёгкая боль и вкус мести ощущалась на равных, но ее уже ничего не остановит. — Я прожгу свое сердце тьмой, я сяду в Азкабан, но я отомщу за своих любимых и родных, — Голдштейн не была похожа на саму себя. В ней проснулась злость и вся та тьма, которая таилась где-то глубоко в душе, наконец вышла на свободу. А темный маг только и усмехался, смотря на блондинку. Он был доволен, что сотворил это зло, которое видит перед собой. — Ты хочешь меня убить, дитя моё? Но ведь это я поселил в тебе злость! Я убил твоих родных. Ты должна благодарить меня! — тот рассмеялся. — Я избавил тебя от них, теперь ты можешь спокойно править городом, а может и миром, — он протянул свою руку, — вместе со мной. Мне не нужна никакая правая рука, в том числе и Винда. Я вижу, что потенциала в тебе намного больше, чем в ней. Прошу, пойдем со мной, — он делал шаг на встречу к волшебнице, все так же держа руку перед собой. Лёгкая усмешка держалась на лице блондинки, но та резко повернулась к замку Нурменгарда, громко и четко произнесла заклинание: — Бомбардо Максима! — здание максимально быстро стало рушиться, если кто и выжил, то только смог транстрессировать куда-либо. — У тебя в руках могущественная власть, будь с ней аккуратнее, — немного нервно сказал Грин-де-Вальд, но все так же серьезно смотрел на блондинку. — Как же мне надоело слушать Вашу болтовню, — взмах палочки и рот мага был заклеен, а руки и ноги были связаны. — Бедный, бедный маг. Кажется, так Вы говорили моей сестре, когда та была перед Вами на коленях? Ничего, это исправимо. Лёгкий удар молнии из палочки, прямиком прошелся по ногам мужчины и тот тут же упал перед ней, вставая на них. — А теперь молите о пощаде, — со слезами на глазах произнесла младшая Голдштейн. Рот мага вновь был свободен. — Мне не за чем просить о пощаде, когда я сам готов склонить голову перед ученицей, которая превзошла учителя, — его голос был спокоен и прост. Было видно по нему, что он действительно сдался, ему больше некуда было бежать, особенно без своей палочки, он был уже не так крут. — Горите синем пламенем, мистер Грин-де-Вальд. " — Резкий взмах палочки и четкое произношение. Так вы говорили?» — спросила мысленно Куинни, на что последовал лёгкий кивок мужчины. — Это Вам за мою сестру. Круцио! — урок не прошел даром. Голдштейн произнесла заклинание и того охватила адская боль. Только он не вопил от боли и не просил о пощаде, а лишь раздался звонкий смех и пронзительный взгляд в глаза девушки. Но блондинка видела в глазах мага огонь, который постепенно потухал. Жизнь покидала его вместе с его страданиями. Он умирал, но гордо, не подавая виду. — Прощайте, мистер Грин-де-Вальд, — девушка смотрела до последнего, пока тот безмолвно упадёт, сжимая палочку в руках. — Я сохраню Вашу тайну и гордость до конца своих дней. Вы были хорошим учителем, но слишком доверчивым. Ваше доверие Вас и погубило.