Маскарад

Бал-маскарад. Ну хорошо. Пусть будет бал. Зачем устраивать шоу с масками? Почему нельзя организовать просто хороший прием? Гермиона завершила колдовство над своей прической и критически осмотрела себя с головы до ног в зеркале. Пожалуй, сегодня она идеальна. Даже не верится, что это платье цвета красного вина она купила по совершенно бросовой цене. Как вовремя магазин устроил распродажу, будто хозяин знал о предстоящем бале в Министерстве магии. Почему-то Гермиона была почти уверена, что он и вправду знал. Интуиция ее редко подводила. Жаль, что идти на это мероприятие ей придется одной. Рон… он уехал в Америку покорять стадионы. Квиддич, матчи, сборы, переезды. Новая жизнь в двух словах. Все, чтобы забыть прежнюю. У них не получилось. Так бывает, когда пламя страсти, подогреваемое адреналином, гаснет в мирное время, становится скучно, пресно. В общем, Гермиона сейчас одна. Достаточно долго, чтобы горечь расставания отошла, и жажда чего-то нового начинала мучить. С Роном было просто. Они знали друг друга с детства. А сейчас требовалось пустить в свою жизнь совершенно постороннего мужчину. Привлекательного, умного, успешного, такого, чтобы им было интересно и приятно быть вместе. Проблема в том, что подходящий мужчина все никак не находился. Гермиона оказалась придирчивой и категоричной. Она подвела губы помадой в тон платью, слегка одернула ткань. Да, сегодня она и впрямь прекрасна… Последний штрих, самый главный — маска, аккуратная черная бархатная маска. Просто и элегантно. Тихий шелест камина известил о прибытии новой гостьи. Из зеленого пламени вышла молодая женщина в черной маске и винном изящном платье, облегающем точеную фигуру. Волосы собраны в элегантную ракушку, одна прядка выбивается из прически и игривый локон заманчиво ложится на обнаженную шею. В ярком свете ее глаза цвета растопленного шоколада блестят. Она оглядывает зал в поисках кого-нибудь из знакомых. Кингсли машет ей рукой и она приветливо улыбается очаровательной улыбкой. Так Гермиона Грейнджер прибыла на бал. Гермиону не покидало странное ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Напряжение не отпускало, а только усиливалось. Раздраженно она оглядывалась вокруг себя, выискивая человека, который сверлит ее взглядом второй час. Но никто в этом так и не был уличен. Она в Министерстве. Здесь безопасно. Все в порядке — пыталась убедить себя молодая женщина и снова ощутила на себе чей-то липкий взгляд. От нервозности Гермиона выпила еще один бокал шампанского, оно чуть притупило неприятные ощущения. Пожалуй, она уже переговорила со всеми, с кем хотела встретиться сегодня вечером и составила пару для нескольких танцев знакомым. Можно было бы и уйти. Внезапно Гермиона почувствовала, как кожу на открытой спине обдало приятным теплом. Кто-то подошел к ней сзади. Она резко обернулась и разочарованно выдохнула. Лицо мужчины почти полностью скрыто плотной черной маской, доходящей до самого рта, оставляя на виду четко очерченные тонкие губы и мужественный подбородок. Бал-маскарад как никак. Голову покрывает треуголка. Кажется, этот джентльмен в костюме пирата. Гермиона издала смешок, разглядывая подошедшего. К своему сожалению, она не смогла его узнать, но была уверена, что они знакомы. Она уже видела эти глаза, но никак не могла вспомнить их обладателя. Мужчина улыбнулся в ответ и поклонился ей, предлагая руку для танца. Гермиона вложила в протянутую теплую ладонь свою. Что-то было в этом таинственное, интригующее, а она всегда любила загадки. Они оказались посередине зала, окруженные другими парами. Незнакомец притянул ее к себе уверенным, даже резким, движением. Гермиона невольно вздрогнула от неожиданной близости и от тепла, исходившего от его тела. Мужчина был высокий и статный. От него вкусно пахло. Легкий едва уловимый манящий запах заставил ее чуть склонить голову к его плечу, чтобы вдохнуть его глубже. Незнакомец кажется уловил ее движение и уголки его губ чуть дрогнули, скрывая напрашивающуюся улыбку. Его ладонь лежала на ее обнаженной спине. Это волновало Гермиону. Двое или трое ее коллег, с которыми она танцевала сегодня, касались ее, но это не вызывало такого трепета. Она почувствовала, как его пальцы опускаются чуть ниже, поглаживая позвонок за позвонком, заставляя ее дыхание сбиться, и останавливаются ровно там, где диктуют правила приличия. Гермиона нервно сглотнула и подняла на него взгляд. Он посмотрел на нее в ответ. Где же она видела эти глаза? Ей показалось, что он напрягся, будто ожидая от нее какой-то резкости, что она… оттолкнет его? Но ничего не произошло. Зазвучала музыка и они начали движение. Ей понравилось с ним танцевать. Каждое его движение отточено, верно и плавно, он вел и делал это непревзойденно, шаг за шагом она вторила ему, беспрекословно подчиняясь. Это казалось таким естественным и приятным. Гермиона снова подняла на него глаза и встретилась с его взглядом. Он стал жестче, холоднее, ни тени улыбки. По телу пробежали мурашки и она опустила голову. Отчего-то стало не по себе. Он держал ее так крепко, так близко, что наверно чувствовал, как разволновалось ее сердце, ускоряя ритм. — Я вас знаю? — спросила Гермиона, проклиная себя за дрожь в голосе. Этот мужчина не на шутку заставил ее нервничать. Он промолчал, и она осмелилась заглянуть в его серые глаза. Он кивнул и слегка улыбнулся, снимая напряжение. Она облегченно выдохнула. Он почувствовал это и его улыбка стала еще шире. В глазах заплясали озорные огоньки. Он находил забавным, что она не могла его узнать. Он специально хранил молчание, не желая облегчить ей задачу. Гермиона всматривалась в серость его глаз, надеясь разглядеть там подсказку. Он позволял ей это. Она заглядывала так глубоко, что невольно вытянулась в его руках, приближаясь к его лицу, сама того не замечая будто под гипнозом. Но он заметил и слегка наклонился к ней. Гермиона слишком поздно спохватилась. Его нос коснулся щеки, по ее позвоночнику пробежал ток, заставив ее вздрогнуть. Это слишком интимно. Неприлично. Непозволительно. Но она позволила ему провести кончиком носа по ее щеке, невесомо коснуться мочки уха и горячо выдохнуть, отчего внутри все сжалось в комок и загудело. Она зажмурила глаза и затаила дыхание от его столь смелой, но невинной ласки. Он отстранился. Голова Гермионы закружилась. И она не знала точно: виной тому затянувшийся танец, заманчивый запах этого мужчины, или жар, обдавший ее с его дыханием. Она сильнее сжала пальцы, вцепившись в его темно-синюю мантию, так идеально подчеркивающую цвет его неповторимых глаз. Музыка стихла. Они замерли. Мужчина медлил, ожидая, когда она сможет разомкнуть онемевшие пальцы и отпустить его. Румянец вспыхнул на щеках Гермионы. Неловко вышло. Она бросила взгляд из-под опущенных ресниц. Он наконец-то сделал шаг назад. То ли ее рука сама потянулась к нему, то ли он ее взял сам, женщина не поняла. Его губы коснулись ее запястья нежно и горячо одновременно. Его взгляд такой многообещающий, зовущий, просящий. Мужчина оторвался от ее руки, но не выпустил ее. Потянул ее за собой. И Гермиона пошла. Сама не знала, зачем, но пошла. Кто он? Кто этот человек? Слишком любопытно, чтобы отступить прямо сейчас. Да и поздно отступать. И наверно, это будет выглядеть глупо, если она начнет вырываться здесь на глазах у сотни волшебников. Они пробираются сквозь толпу. Он все еще крепко держит ее руку. Гермиона чувствует, что он абсолютно уверен в том, что он делает, в то время как она сама не понимает ровным счетом ничего. Они выходят из зала в пустой тускло освещенный коридор. За ними захлопнулась дверь. Куда он ее ведет? — Стой, — говорит она охрипшим словно от долгого молчания голосом. Она тянет его на себя. — Куда мы идем? Он останавливается и оборачивается. Гермиона не может понять, какие эмоции он испытывает сейчас, удивлен или недоволен. Все скрыто маской. Она тянется, чтобы сорвать ее, но он уклоняется, хватает ее за талию и припечатывает к стене. Ей не больно. Но страх уже начал щекотать ее изнутри, вылизывать ее ребра. Они замерли. Гермиона глубоко дышит, пытаясь сориентироваться, сосредоточиться на своих ощущениях. Он так близко. Вжимает ее в стену своим телом. Это страшно и возбуждающе одновременно. Он слишком уверен в себе. Мужчина же просто смотрит на нее. Медленно он поднимает руку к ее лицу, проводит подушечками пальцев по ее щеке, ее губам, линии челюсти, шее. Следит за ее реакцией. Гермиона приоткрыла рот и начала чаще дышать. Она облизнула губы. Он замер на секунду, сорвал ее маску и тут же приник к ее рту. Так Гермиону Грейнджер не целовал еще никто и никогда в жизни. Страстно и нежно, требовательно и умоляюще. Возбуждение, казалось, поглотило их обоих. Она обнимала его мощную шею, сильные плечи, он шарил руками по ее голой спине. Лямка платья соскользнула и одна грудь оказалась едва прикрыта тканью. Мужчина утробно зарычал при виде этого. Но нельзя же раздеваться прямо здесь в коридоре, их могут увидеть. Он взял ее за руку и потащил в первый попавшийся кабинет. Дверь захлопнулась за ними. И они снова соединились в страстном поцелуе. Мужчина чуть отстранился, чтобы наконец избавить Гермиону от платья. Она чуть дернулась, перехватывая его руки: — Кто ты? — шепчет она, но вопрос остается без ответа, и мужчина набрасывается на нее с новой силой. Его шляпа упала на пол, освободив длинный хвост светлых волос. Возбуждение так велико, что она не в силах ему отказать. Он толкает ее на стол, попутно стаскивая тонкие лямки с плеч, освобождая ее руки. Платье сваливается к их ногам. Она борется с ремнем его брюк, пока он стаскивает с себя мантию и расстегивает пуговицы рубашки. Они не в силах больше ждать, нет больше ни секунды для борьбы с одеждой, он проникает в нее резко, сразу, до самого основания, заставляя ее вскрикнуть от удовольствия внезапной наполненности, такой приятной, такой необходимой им обоим. Он начинает двигаться размеренно и неспешно, словно издеваясь над ней, сгорающей от желания. И она стонет снова и снова, прижимаясь к нему как можно теснее, толкаясь ему навстречу своими бедрами, царапая его спину, кусая его в изнеможении, и он глухо стонет ей в шею от этой приятной подстегивающей желание боли. Он ускоряет ритм, не в силах больше сдерживаться, толкает ее к обрыву удовольствия первой и тут же прыгает с него вслед за ней. Тишину комнаты нарушает только их горячее дыхание. Он отстраняется от нее и на его губах заиграла знакомая до оскомины ухмылка. Гермиона быстрым резким движением срывает его маску: — Люциус Малфой! — вскрикнула она. — Наконец-то!