День Рождения — грустный праздник

Янтарный луч рассвета застыл в моём окне, Но, несмотря на это, немного грустно мне… День наступил, и, значит, всё на своих местах, Но как-то всё иначе, сегодня всё не так…

***

      Часы показывали одиннадцать часов утра, когда Сэм проснулся и, открыв глаза, сел в постели. Яркие лучи солнца слепили глаза, пробиваясь сквозь окно, которое он забыл с вечера задёрнуть тёмном шторой. Его брат не появлялся на пороге бункера уже несколько дней, и сегодня парня посетила глубокая депрессия.       Он встаёт с кровати и на автомате переодевается в уличную одежду. Заперевшись в ванной на полчаса, он смывает свои слёзы прохладно-освежающей водой, чтобы незнакомые прохожие не видели его печаль. Совершив гигиенические процедуры, он выходит в коридор, срывая с календаря листок, на котором было первое мая. Спустя несколько мгновений он выходит из бункера на улицу и поднимает взгляд на ярко-голубое, освещённое нежными лучами солнца небо, на котором нет ни одного облачка.       Его уст касается лёгкая улыбка. Он вспоминает, как в его детстве в день его рождения они с братом спалили то поле дотла. Старший Винчестер очень хотел порадовать своего мелкого братишку, и потому, выведя его поздним вечером в поле, запускал множество фейерверков. Десятилетний мальчик радовался, словно младенец, любуясь этим прекрасным салютом. А после он прильнул к Дину и крепко обнял его за талию, так как парень был ещё выше мальчишки, и уткнулся носом старшему в живот, тихо шепнув:       — Спасибо, Дин… спасибо…       Они простояли так около десяти минут, а затем вернулись в номер мотеля. Отец, как всегда, был на охоте, и про мальчуганов даже не вспоминал. Им руководила месть за сожжённую на потолке жену Желтоглазым исчадием Ада.       На этом моменте двадцатичетырёхлетний Сэм возвращается мыслями в реальность и опускает взгляд вниз, шепча в никуда:       — Где же ты, брат мой?…       Ответа, конечно же, не последовало. Дина не было рядом, а без него в этот праздник было всё не так. Он один побрёл, куда глядят глаза, и спустя час оказался на том самом поле, на котором когда-то они с братом запускали фейерверки. За прошедшие годы это поле превратилось в городской центральный парк, посреди которого стоял фонтан, а вокруг парка росли изумительные кусты белоснежных роз.       Молодой человек присел на скамью, что стояла неподалёку от фонтана, и засунул руки в карманы джинс, тяжко вздохнув, воскрешая в своих мыслях образ брата.

Подарка нет дороже, подарка нет милей, Чем каждый день, что прожит в кругу своих друзей. Нет, ничего на свете не происходит зря, И вдаль уносит ветер листок календаря…

***

      Прожив на автомате ровно пять дней в полном одиночестве, он вновь встаёт, словно по какой-то закономерности, предначертанной свыше, в одиннадцать часов утра. Выйдя в коридор и сорвав листок календаря с шестым мая, он понимает, что Дин не появлялся уже пять дней.       «Он забыл про меня?…» — с непрошенными на глазах слезами думает Сэм. — Нет, этого не может быть! — парень срывается на крик, который остаётся никем не услышанным. — Он вернётся! — в слезах выпаливает Сэм и убегает в свою комнату, садится на кровать и кутается в тёплый плед. Но он дрожит. Нет, не от холода. В бункере было достаточно тепло, чтобы не мёрзнуть. Его посетил душевный мороз.       Вечер того же дня:       Дин появляется на пороге бункера и зовёт брата:       — Сэ-э-эм! Сэмми-и-и! Я вернулся! Прости, охота была очень сложной и долгой…       И Сэм выбегает на голос, зовущий его. Такой до боли родной…       — Ди-и-ин! — он сжимает руками рубашку брата, прижимаясь к нему всё крепче и крепче. — Ты забыл… — всхлипывает мелкий.       Сколько бы ни исполнилось Сэму лет, для Дина он всегда останется малышом Сэмми.       Дин выпускает брата из объятий и встаёт перед ним на колени.       — Прости… мне стыдно…       — А больше ничего не хочешь сказать? — со слезами на глазах спрашивает Сэм.       И Дин, взяв брата за руку, произносит до безумия трогательную речь:       — Дорогой мой, Сэмми, мой братишка… любимый мой друг и дорогой мне человечек. Конечно, я поздно поздравляю, но, надеюсь, я смогу исправиться и заслужить твоё прощение. И так… я хочу пожелать тебе всего самого хорошего, тёплого, яркого. Первым делом крепких нервов, здоровья и удачи во всех твоих задуманных делах. Пусть удача и везение сопутствуют тебе. Улыбок тебе, радости. Я это желаю искренне, от всего сердца и души. С Днём Рождения, Сэмми. Всегда улыбайся и никогда не плачь. И пусть этот мир освещает твоя яркая улыбка, и радость в твоих глазах дарит в этот мир любовь и нежность.       На глазах Сэма наворачиваются слёзы счастья. Он вслушивался в каждое слово брата, словно стараясь запомнить всё наизусть. А когда Дин завершает говорить, Сэм крепко сжимает брата в объятиях и с нежностью произносит:       — Дин, это очень трогательно… спасибо… — на большее он уже не способен, отчего лишь крепче сжимает брата в объятиях и вновь повторяет, но теперь шёпотом, всхлипнув. — Спасибо…

***

      Ближе к вечеру братья уже вместе пришли в парк, где в отрочестве Дина было ещё поле, на котором они запускали фейерверки. Вместо этого Дин усадил своего младшего братишку на качели и стал раскачивать его, подталкивая сзади. Сэм радовался, словно ребёнок. Словно тот вечер в десятый день рождения мальчишки повторялся, только в миллионы раз лучше.       Устав раскачиваться, Сэм слез с качели и присел на скамью. Дин присел рядом и приобнял младшего за плечи. А молодой человек склонил голову на плечо брата и, прикрыв глаза, так и задремал до утра. Дин укрыл его своей курткой, чтобы Сэм не замёрз, и всю ночь охранял его сон, а на утро они вернулись в бункер и больше никогда не расставались.