Еще одно убийство...

***

      Он не говорил это никому, но последние ночи Олли совсем не спал. Он не боялся, что Брингер воскрес — нет. Ридель был прагматиком и не верил в чудеса воскрешения. Но, из-за всей этой кутерьмы и расследования Рихарда, в которое его невольно втянули, он потерял покой. Днем это было незаметно. Он жил обычной жизнью: общался с друзьями, занимался музыкой, смотрел старые фильмы, но ночью, когда огромная квартира погружалась в мрачную тишину, Олли, хотя и чувствовал себя усталым и разбитым, не мог сомкнуть глаз. Не помогали даже занятия йогой, успокаивающие чаи привезенные из Тибета, медитации и прочие уловки, которые спасли его рассудок после похищения.       В тот раз он работал с психологом, и это помогало, но сейчас Олли понимал — психолог ему не помощник. Оливер давно все отрефлексировал и ему незачем было ворошить прошлое. В тот раз было чертовски больно, ведь разбирая страхи настоящего его погружали в прошлое. Макали с головой в озера прошлых ошибок, водоемы без дна, подернутые корочкой льда. А он не любил этого, предпочитая оставлять все на дальних полках разума, запыленное и основательно забытое. К тому же Ридель совсем не верил, что психолог поможет, ведь сейчас он не ощущал страха или злобы, нет, он ощущал беспокойство. Именно оно изводило ночами, не позволяя уснуть и отключить работающий мозг.       Загадка, не имеющая к нему прямого отношения, не давала покоя. Ему нужно было что-то сделать, как-то изменить ситуацию, выяснить, кто и почему убил журналистку. Он почему-то был уверен, как только узнает имя убийцы — сможет успокоиться. В этом он понимал Круспе, видимо потому тот и не мог бросить свое расследование, хотя казалось оно делает того несчастным. Но Оливер не надеялся на Рихарда, лидер-гитарист был человеком легко увлекающимся и подверженным влиянию эмоций и вряд ли ему удастся докопаться до истины. Ведь чуть что тот впадал в меланхолию, и требовалась целая уйма времени, чтобы вернуть ему мотивацию. Немного обнадеживало участие во всем Тилля, вокалист всегда подходил к делу основательно, и если он и брался за что-то, то всегда доводил до конца. Но Ридель видел, то чего, кажется, не замечал Круспе — Тилль всеми силами пытается прекратить любое вмешательство группы в расследование. Наверняка для этого у него имелись веские причины. Олли подозревал, что Линдеманн знает многим больше, чем говорит, но спрашивать напрямую не хотел. Он никогда не был настолько близок с Тиллем, и не считал, что имеет право требовать от того откровенности.       В эту ночь он снова лежал без сна, уставившись в потолок. Перед мысленным взором медленно вращались, как на рыночной карусели, мрачные мысли о прошлом, вопросы на которых не было ответа: «Почему я стал жертвой в разборках сумасшедшего убийцы и Тилля» «Мог ли я убежать?» «Не слишком ли рано я сдался в тот раз?» «Что бы сделал на моем месте другой?»       Вместе с мыслями, волнами накатывало жгучее чувство стыда за собственное похищение. Он знал, что ни в чем не виноват, они разобрали все по крупице с психологом, но не мог управлять этим. Чувства приходили и уходили, а он с буддийским спокойствием монаха, наблюдал за ними чуть отстранёно, фиксируя и стараясь не слишком вовлекаться, пускай это и было невозможно в его положении.       Оливер страшно устал. Тело отяжелело, и перед глазами плясали цветные круги, но сна так и не было. Олли прикрыл веки, надеясь что все же провалится в сон, но вместо сна ему вдруг пришла гениальная идея. Как яркая вспышка в мозгу. Почему он раньше до этого не додумался? Ведь это было так просто и очевидно. Олли вскочил, забыв об усталости, в темноте нашарил шлепанцы и быстрым шагом направился в кабинет.       Окна кабинета выходили на дорогу и проезжавшие внизу машины изредка освещали потолок, создавая причудливые тени. Олли мгновение стоял в дверях, взвешивая все за и против своего плана, а потом машинально щёлкнул выключателем и прошел к своему рабочему столу.       Ридель предпочитал минимализм в интерьере. Вот и в кабинете, оформленном в светлых тонах, не было ничего лишнего. Простой письменный стол с ноутбуком на нем, удобное вращающееся кресло, несколько книжных шкафов, наполненных в соответствии с его литературным вкусом, да пара добротных кожаных кресел у дальней стены. Мягкий ковер цвета молодой травы глушил любые звуки. Ему показалось в кабинете слишком душно. Он приоткрыл окно, уселся за стол, включил ноутбук и в строке поисковика набрал запрос: «Частные детективы Берлина». Пролистав несколько сайтов, Олли открыл верхний ящик стола и достал отрывной блокнот и карандаш. Около получаса он выписывал контакты заинтересовавших его специалистов, а потом выключил компьютер, убрал блокнот в ящик и успокоенный ушел спать.       В этот раз Ридель уснул стоило только голове коснуться подушки и проспал почти до обеда. День выдался пасмурным и туманным, но, несмотря на это он, впервые за последние дни, чувствовал себя прекрасно. Олли сделал свой привычный комплекс упражнений, выпил кофе, съел плотный завтрак и направился в кабинет.       Следующий час он занимался списком. Изучал фамилии, читал отзывы в интернете и наконец, выбрал то, что ему подходило. Олли созвонился с нужным ему человеком и договорился о встрече в ближайшее время.       Детективное агентство находилось в самом центре Берлина неподалеку от Александрплатц. Он оставил машину на стоянке у входа и поднялся на второй этаж старинного пятиэтажного строения с вычурным барельефом на фасаде. В приемной его встретила любезная девушка с высокой прической, предложила кофе и попросила подождать пару минут. Олли не любил ждать. Но чашка отличного кофе скрасила ожидание, сделав его даже приятным. Вскоре его пригласили в кабинет.       Хозяин кабинета — Ганс Циммерман, плотный мужчина в очках и мешковатом пиджаке не по размеру, ничем не походил на успешного частного сыщика, а скорее на бухгалтера. Но энергичное рукопожатие и внимательный взгляд серых глаз, убедили Олли, что он сделал правильный выбор. Дальнейшее только укрепило его уверенность. Циммерман сначала внимательно выслушал его, делая пометки в ежедневнике, а после стал задавать множество вопросов, ответов на многие из которых у Оливера не оказалось. Он совершенно ничего не знал о прошлом журналистки, о том были ли у нее враги помимо предполагаемого подозреваемого (того самого на которого так явно указывал его друг Баум), он никогда не читал ее статей и не догадывался о чем писала Ангела. Оливер Ридель даже никогда встречал ее лично и ничем не мог помочь детективу, как не старался. К концу разговора Олли пришел к мысли, что правильно было бы прийти сюда с Рихардом. Тот наверняка знал намного больше. Он озвучил это детективу и тот согласился с ним.       Они договорились об еще одной встрече на днях, но даже сейчас Циммерман согласился взять дело и пообещал найти убийцу. Но Оливер не торопился подписывать контракт. Он не был скрягой, но выбрасывать деньги на ветер тоже никогда не любил, потому вежливо попрощался с детективом и пообещал позвонить в самое ближайшее время.       Уже вернувшись, домой Олли подумал, что уговорить Рихарда будет не так-то просто и, хотя раньше избегал этого, сейчас решил действовать через Тилля. Возможно, здравомыслящий и не подверженный сменам настроения Линдеманн сможет уговорить Круспе и убедить довериться профессионалам.       Он набрал Тилля, но телефон вокалиста был выключен. На завтра у них всех была назначена встреча в репетиционном зале, и он решил отложить этот разговор до завтра, а пока выкинуть все из головы.       Но это оказалось не так просто. Предвыборная гонка была в самом разгаре и со всех сторон его засыпали тоннами информации о кандидатах, один из которых был, судя по всему причастен к убийству. Ко всему прочему ближе к четырем ему внезапно позвонил Гордон Баум и неожиданно пригласил на обед. Олли согласился, не найдя достойной причины для отказа.       Они с Баумом не были такими уж близкими друзьями, но Олли ценил их общение, ведь Гордон входил в его личный список «полезных людей» и он старался поддерживать с ним максимально дружеские отношения.       Ресторан, который в этот раз выбрал Гордон, был Оливеру незнаком. Небольшое уютное заведение в восточном стиле неподалеку от Бундестага. Олли сразу заметил Баума за столиком в углу. Гордон был одет в светлый летний костюм и выглядел торжественно. Оливер обрадовался, что перед выходом сменил привычную футболку и джинсы, на рубашку с коротким рукавом и классические темные брюки. Гордон тоже увидел Риделя, махнул ему рукой. Оливер подошел к другу и поздоровался.       —Привет, давно ждешь? — сказал он и машинально взглянул на часы. Он не опоздал, Гордону не в чем было его упрекнуть       —Нет, пришел за пять минут до тебя, — Баум кивком указал на стул напротив и добавил.—Я заказал нам марокканский чай с мятой, надеюсь, ты любишь мяту?       —Да, спасибо, выпью с удовольствием, — Олли вежливо улыбнулся и взял протянутое Баумом меню.       Пока Олли выбирал, Гордон молча разглядывал посетителей, но стоило только Риделю закончить и сделать заказ, как выпалил без предисловий:       —С нашей встречи с твоими друзьями прошло уже несколько дней. Я каждый день читаю свежую прессу и жду когда в газетах появился разоблачающая подонка статья, но мне кажется что уже не дождусь этого. Неужели я не смог убедить вас в том, что мой оппонент недостоин власти?       Олли лишь пожал плечами. Он не говорил с Тиллем и Рихардом с той встречи в уличном кафе и понятия не имел, куда завело их расследование. К столику подошел официант. На большом цветастом подносе красовался объемный керамический чайник с синим узором и две низкие пиалы в том же стиле.       Он разлил чай и бесшумно удалился. Баум сверкнул глазами, сделал глоток чая, погладил растрёпанную бороду. Оливер молча наблюдал за другом решая, стоит ли рассказать ему про утреннее посещение детективного агентства. Баум знал Ангелу лично и возможно он смог бы прояснить ситуацию. Но, насколько помнил Олли, знакомство с журналисткой у Гордона было шапочное, к тому же, детектив просил не болтать никому о предстоящем расследовании и Ридель рассудил, что не следует посвящать Баума в свои планы.       —У тебя все нормально? — внезапно спросил Гордон и чуть наклонил голову влево. Его длинные вьющиеся волосы, которые он сегодня не убрал в привычный хвост, упали на лицо и он отбросил их раздраженным жестом.       —Почему ты спрашиваешь? — Оливер сам того не замечая отзеркалил недавний жест Гордона и тоже пригладил бороду.       —У тебя черные круги под глазами, как у старого наркомана, да и выглядишь весьма дерьмово, — ответил Баум, даже не пытаясь быть учтивым.       Оливер уже привык к этой его особенности говорить то, что придёт голову, не пытаясь облечь слова в обертку элементарной вежливости. Он до сих пор не мог понять: это тщательно продуманный образ, или настоящий Гордон Баум и особенности его характера.       —Все хорошо, не волнуйся, — кивнул Олли и отпил чая. — Плохо спал последние ночи, но это пройдет.       —Бессонница, — констатировал Гордон. — Знакомо, только не понимаю, что может тебя тревожить. Ведь это у меня выборы и нервотрепка, а ты то что?       Оливер тяжело вздохнул, отвел взгляд. Ему не хотелось говорить о прошлом. Баум, разумеется, знал о том случае с маньяком и Олли легко бы объяснил ему все, но Ридель так устал от сочувствующих взглядов окружающих, что старался не поднимать эту тему.       —Да так, небольшие разногласия с ребятами, — ответил он и взглянул на Гордона.       Баум не был идиотом. Он наверняка понял, что Олли лжет. Но, судя по всему, в этот раз решил проявить несвойственную ему тактичность и не стал задавать вопросов. Вместо этого Гордон хитро улыбнулся, сверкнув идеально ровными зубами и сказал:       —У меня есть один проверенный способ борьбы с бессонницей.       —И какой же? — Олли не верил, что ему поможет способ Баума, к тому же он уже сам нашел решение, но подыграл другу.       —У нас с тобой много общего, Олли, хотя ты музыкант, а я политик, — начал Баум издалека.- Мы с тобой слишком популярны, чтобы можно было совершать глупости и рисковать своей репутацией. Но я знаю одно прекрасное место, там все по высшему разряду, к тому же полная секретность. Если хочешь я дам тебе рекомендации. Пара сеансов у этих кудесниц массажа и ты будешь спать как младенец.       Олли вежливо улыбнулся в ответ, он понимал, о чем говорит Баум, но не горел желанием посещать жриц любви. Олли был брезглив в таких вопросах и предпочитал любовь настоящую, любви за деньги.       —Так что? Хочешь сходить на массаж? — Баум откуда-то извлек резинку и убрал волосы в небрежный хвост.—Позвонить моим друзьям?       —Не сегодня, у меня полно дел, — покачал головой Оливер. — Но буду знать, к кому обратиться, если вновь не смогу уснуть.       —Я все же предупрежу их о тебе, на всякий случай. Можешь звонить в любое время, заведение работает круглосуточно, — Гордон выудил из кармана пиджака небольшую визитку и положил на центр стола.       Олли взял ее в пальцы, покрутил. На ней был только телефон и больше ничего.       —Спасибо, — Ридель убрал визитку в нагрудный карман рубашки.       —Помогать друзьям мое любимое занятие, — Гордон улыбнулся ему, а потом резко перевел тему на политику. Олли не возражал. Разговоры на нейтральные для него темы, пускай и на повышенных тонах, были лучше всех этих скользких недомолвок и попыток влезть в его личную жизнь без спроса.       Ближе к концу обеда Баум снова вспомнил про своего ненавистного оппонента. Оказалось, что на днях на телевидении состоятся дебаты.       —Было бы намного проще вести с ним диалог, Олли, — сказал он. — Если бы у меня были козыри на руках. Он будет давить на мое происхождение. Это грустно признавать, но в обществе снова витают националистические настроения. Ультраправые закидывают мою почту угрозами. Им страшно даже представить, что к власти в стране придет эмигрант. Я полагаю, они будут поддерживать моего конкурента, даже если узнают, что он самолично убил эту несчастную девочку. Но люди, обычные граждане, они считают по-другому. И если в ближайшее время в прессе появилась бы обличающая статья, с разоблачением одного из кандидатов это могло бы очень мне помочь.       —А ты уверен, что он виновен, Гордон? — аккуратно спросил Олли. — У тебя есть какие-то доказательства?       —У меня нет, — он развел руки в стороны.- Но у твоего друга есть. Как я понимаю там готовый материал и фото с малолетками. Я не понимаю, почему он до сих пор не отдал это в прессу. Зачем была эта встреча пару дней назад, если не затем чтобы все уточнить и принять правильное решение?       —Я точно не знаю мотивов Рихарда, но полагаю, он пока не понимает что правда, а что ложь. Если бы у него было однозначное доказательство вины твоего конкурента, Рихард не стал бы тянуть и давно все сообщил полиции.       —Полиция ничего не сделает. Они никогда не дадут этому огласку. — Баум чуть понизил голос и добавил.- Я подозреваю, что в полиции полно тех, кто разделяет точку зрения правых, потому лучше всего было бы, если бы Рихард отдал все материалы в прессу. Пускай даже в ту самую газету, где работала Ангела. Это было бы разумно, не считаешь? Таким образом, он смог бы снять с себя любую ответственность. Не думаю, что ваш менеджмент придет в восторг, если группу станут трепать в прессе в связи с политическим скандалом.       —Возможно, так и есть, а может напротив это их обрадует. Любое упоминание в прессе это бесплатная реклама, особенно сейчас, перед выходом альбома, — Оливер улыбнулся. — А что касается газеты, тут я не знаю. Только Рихарду решать, что делать с материалом, который ему передала Веспе. Ведь если бы она хотела публикации, тогда могла бы отправить данные своим коллегам, а не Рихарду. По крайней мере, я предполагаю, что именно так и думает сам Круспе, потому пытается разобраться во всем не привлекая посторонних.       —Боже, Олли, ты рассуждаешь как дилетант. Я и сам не понимаю, зачем Ангела втянула во все это вашего гитариста, но раз уж у него оказался такой материал, он просто обязан показать его людям. Только избиратели могут решить что, правда, а что ложь. Я ведь говорил тебе, что этот напыщенный индюк только делает вид, будто хороший парень, а на самом деле он насильник и подонок. И я сейчас говорю о реальном случае, а не каких-то домыслах. Но там ничего не доказать, жертва запугана и никогда не даст показаний, — Баум нахмурил густые брови.- Раз есть реальный компромат, пускай он даже сфабрикован и сделан нелегальным способом, нужно использовать его против подонка. Это справедливо, пойми!       —Я понимаю тебя и твою позицию, — Олли старался подбирать максимально нейтральные слова, чтобы случайно не задеть чувств Баума.- Но как быть с презумпцией невиновности? Возможно, он и изнасиловал ту девочку, я не буду ставить под сомнения твои слова, но что касается убийства, ведь нет ничего, что однозначно указывало бы на его причастность. К тому же, насколько я понимаю, у Рихарда были и другие версии. Наверняка он хочет исключить вероятность…       —И ты туда же, — раздраженно перебил его Гордон.- Я считал ты на моей стороне. Я слышал эти версии и все это полная чуть. Ты ведь не забыл, он посмел обвинять мою дочь — Еву! Это неслыханно!       Как не старался Олли говорить мягко, Гордон все же рассердился.       —Нет, он вовсе не обвинял ее. Ты неправильно понял.       —Я не знаю, что за документы попали им в руки, Олли, но что бы там ни было, имя Евы никогда не должно всплыть, ты меня понимаешь? Иначе я за себя не ручаюсь и не посмотрю что это твой друг. Я засужу его. На меня работают самые лучшие адвокаты, и если Рихард посмеет хоть чем-то задеть Еву, я как цепных псов, натравлю их на него. Лишь одно упоминание Евы и имя Круспе в ближайшие месяцы не сойдёт со страниц желтых изданий, поверь мне. У меня есть, что им предъявить.       —Гордон, о чем ты говоришь? Тебе следует остыть. Рихард не желает никому зла и уж тем более твоей дочери, — разговор принимал весьма неприятный оборот.       Оливер не понимал, о чем таком говорит Баум, и что у него может быть на Рихарда, но ему не нравилось, что тот перешел к угрозам. Ридель подумал, что ему следует в самое ближайшее время прекратить всяческое общение с этим человеком.       —Хорошо, — Баум успокоился так же быстро, как и вышел из себя. — Ты прав, я погорячился и не должен был говорить все это. Забудь все что я сказал. Ева моя дочь, пойми, потому я и вспылил. Я верю что твой друг разумный малый и не станет делать глупостей.       —Я надеюсь так и будет, — кивнул Оливер, подумав про себя что, похоже совсем не знает настоящего Гордона Баума и все это время ему показывают лишь маску.       —А я надеюсь, ты со своей стороны, сможешь повлиять на него и убедить его в том, что Ева тут не при чем.       —Даже не знаю, как я мог бы это сделать, — Олли сдержано улыбнулся.- Гордон, не в моих правилах убеждать людей в том, чего я сам не знаю. Если ты хочешь я могу устроить вам с Круспе еще одну встречу и ты сам попробуешь убедить его.       —Нет, он мне не доверяет, — Гордон покачал головой.— Но доверяет тебе. Неужели тебе так сложно сказать ему, что Ева не имеет к этому никакого отношения?       —Гордон, мы с твоей дочерью даже не знакомы, как я могу что-то говорить о ней, — мягко возразил Ридель.       —Тогда вам нужно с ней встретиться, — безапелляционным тоном заявил Баум. — Я устрою вам встречу в ближайшее время. Тебе будет достаточно одного разговора с Евой чтобы понять — она и мухи не обидит.       Оливер собирался отказаться, но потом вдруг решил, что это отличный шанс узнать как можно больше об Ангеле и помочь детективу с информацией. Конечно, было бы лучше, чтобы сам детектив поговорил с Евой, но допустить такого он, разумеется, не мог. Зная Гордона, Оливер понимал — это вызовет бурю гнева и после такого они станут общаться исключительно в суде и в присутствии армии адвокатов.       —Если это удобно, Гордон, то я был бы рад поговорить с ней лично, — кивнул Ридель.       —Это совсем неудобно, Олли, но раз нет другого выхода, я пойду на этот шаг, — он махнул рукой официанту и жестом показал, что хотел бы получить счет. — А сейчас, я вынужден попрощаться. У меня много дел.       —Конечно, не смею тебя задерживать, — было, похоже, что Баум оскорбился, но Олли решил, что это меньшее из возможных зол.       —Вот и славно, — холодно бросил Гордон и поднялся.       —Погоди, — остановил его Олли.- Так что, насчет Евы, ты позвонишь мне позже? Когда мы сможем поговорить с ней?       —Она сама тебе позвонит в ближайшее время, — Гордон залез в карман пиджака, вынул оттуда купюру в пятьдесят евро и положил на центр стола. — Ждать счета не буду, думаю, этого будет достаточно, если нет, то рассчитаемся после. Всего хорошего Оливер, был рад повидаться.       Он еще раз сердито взглянул на Риделя, а потом резко развернулся и пошёл к выходу. Оливер дождался счета, оплатил его и тоже направился домой. Уже в машине ему перезвонил Линдеманн.       —Привет, видел пропущенный от тебя, что хотел, — спросил Тилль.       —Привет. У меня есть пара вопросов насчет Рихарда и вашего с ним расследования.       —Только не говори, что и ты решил заняться этим, — воскликнул Тилль.- Я всегда считал тебя самым разумным из нас.       Оливер чуть снизил скорость и перестроился в крайний правый ряд. Сзади раздался резкий сигнал клаксона. Похоже, он кого-то подрезал.       —Тилль, я за рулем и мне неудобно сейчас все это объяснять, давай я наберу тебе через двадцать минут, когда буду дома.       —Хорошо, но только лучше бы тебе все это выкинуть из головы, — ответил Тилль недовольным голосом и отключился, даже не попрощавшись.       Ридель отключил телефон и положил в подстаканник. В словах Линдеманна был смысл, Олли и сам был бы рад не лезть во все это, да только вот, уже не мог.