Под луной.

Они сидели в тишине, которая никого не напрягала и не была неловкой, и курили, вглядываясь в темноту. Докурив свою и выбросив окурок Коннор лег спиной на камень и заговорил, смотря на ночное небо: — Рассказывай что случилось. — Что? — Трой переместил свой взгляд с города на лежащего рядом Коннора. Тот в свою очередь посмотрел на Троя. — Мы не друзья, но я никому не расскажу, да и некому особо… В любом случае, я вижу что тебя что-то беспокоит и чувствую это. Только идиот бы не заметил. Не думаю, что ты действительно хорошо сдружился с мои… С ребятами из команды. Следовательно, тебе нужно выговориться. Серьезно, давай. — У меня есть семья, я могу поговорить с ними. — Меллет слегка прищурил глаза. — Да, но вместо того, чтобы сейчас говорить с кем-то из семьи, ты сидишь и куришь, малознакомым парнем за чертой города. Ночью. Но в целом, если не хочешь, можешь не говорить. Мне все равно. — после этих слов парень посмотрел на небо. — Ты правда никому не расскажешь? — неуверенно начал Трой. — То что происходит при луне, остается при луне. Обещаю. — В начале апреля у меня погибли два близких человека. Отец и сестра. На тот момент у меня были отношения с моим первым и единственным парнем, Итаном. Чертов год. Мне было очень больно и я даже не могу описать словами каково это… — парень всхлипнул и опустил голову себе на колени, обнимая их руками. — Итан пытался меня поддерживать, но я отдалялся, мне честно было не до этого. Боль не утихала, а буквально за день до автокатастрофы я поругался с отцом из-за Итана. Он считал его очень развязным и невоспитанным. Говорил что он не достоин меня и что он против наших отношений, а я так защищал его, наговорил отцу всего… — он снова всхлипнул. — Я не успел попросить прощения… — парень зашелся рыданиями, Коннор поднялся и обнял его начиная тихонько раскачиваться и положив свою щеку на макушку младшего. — в начале мая мама решила, что нам нуэно сменить обстановку, уехать оттуда, где все напоминает о… Них. Я сказал Итану, что переезжаю в Америку, а он захотел сделать паузу в отношениях, чтобы я якобы пришел в себя. Я думал он любит меня и это все делает для меня. Но… Черт. Я так скучал по нему, хотел обнять и поцеловать. А он даже не писал. Я думал, что он не хочет навязываться, а он… Сегодня он позвонил мне и сказал, что хочет расстаться, что у него уже новые отношения. Как же мне блять больно! Я такой идиот. У меня умерли отец и сестра, а я реву из-за ебаного парня! — и он вновь начал рыдать, его плечи тряслись. Франта снял с себя толстовку, оставаясь в одной футболке, и накинул ее на кудрявого, вновь поглощая его тело в кольцо своих рук. Все было молча. Зачем лишние слова. Он просто укачивал маленькое тельце в своих руках и постепенно Трой успокоился, лишь шмыгая носом. — Я знаю твою историю. Мне рассказал Кайл. — подняв голову и посмотрев в глаза сказал Сиван. — Но сейчас мне кажется, что всё было не так, как все думают. Мы и вправду могли бы быть друзьями. — Нет, Трой. Это испортит тебе последние два года школы. Тебя будут гнобить и ненавидеть за это. Я не хочу причинять людям страдания. Нам не надо дружить. Я закончу школу и уеду, никогда сюда не вернусь. А ты сможешь спокойно пережить эти два года в обществе гомофобов и тоже уедешь, и все у тебя наладится. Тебе нужно держаться от меня подальше. — Что если мне плевать и я хочу с тобой дружить? — Трой опустил свою голову Коннору на грудь и закрыл глаза. Ровное дыхание Франты успокаивало. — Нет, Трой. Тебе нельзя. Так будет лучше. — Расскажи мне как было на самом деле? — Уже очень поздно, Трой. Давай я лучше провожу тебя домой. — Я не хочу… Коннор начал подниматься и вместе с собой поднимать легкого Троя. Последний обхватил руками шею Франты и подняв голову с его груди быстро прижался губами к губам, также быстро отстранившись. — Извини, я… — Сделаем вид, что этого не было. Пошли, я провожу тебя, а завтра ты навсегда должен забыть о моем существовании. И они медленно направились в сторону города. Трой надел на себя толстовку Коннора, та была ему очень велика, но так приятно пахла. Они шли мимо домов и молчали. И каждый думал о своем. И только луна, освещавшая путь, знала мысли каждого.