Crazy in love.

— Давай же. Тяжело справиться с картой, чтобы открыть дверь их номера, когда руки Криштиану скользят по его бёдрам, а сам он прижимается к его спине и тяжело дышит в ухо. — Поспеши, Пауло. Его голодный голос заставляет Дибалу задыхаться, и его руки действительно дрожат, когда он, наконец, прикладывает найденную карту к датчику. — Я так сильно хочу тебя, чёрт возьми. Пауло может подтвердить это: он чувствует, как крепкий член прижимается к его бедру. Дверь открывается с щелчком, и они оба практически вваливаются внутрь. Криштиану сильно толкает его вглубь и закрывает дверь, даже не оглядываясь на неё. Дибала оборачивается и вызывающе смотрит, не говоря ни слова, и Роналду останавливается, — на две или три секунды, тяжело дыша; его зрачки расширены, а рот приоткрыт. Того, что было в лифте, оказалось недостаточно: нет, это была только первая вспышка. Нет, в действительности — вторая. Или третья. Первая случилась на поле, когда Криш обнял его и столкнул их лбами: это действовало так же, как и всегда, — посылало по телу электрические разряды, когда он чувствовал мокрое сильное тело Роналду, прижатое к своему. Вторая зажглась в душевой, когда Криш просто обнял его рукой за голую талию и притянул ближе. — Я хочу трахнуть тебя прямо здесь, под струями воды. Это было всё, что он успел сказать прежде, чем их единение было нарушено, из-за чего аргентинец чувствовал себя по-настоящему неловко, пытаясь скрыть вставший член. И эти моменты завершились третьим: как только двери лифта закрылись за ними, Роналду грубо прижал его к стене и заткнул своими губами, пока он задыхался от неожиданности. — Ты так меня возбуждаешь, — выдохнул он около щеки Пауло и подался головой назад, но продолжал прижиматься к нему всем телом. Пауло был не в состоянии ответить: он всегда не мог найти слов, когда Криштиану становился таким, ведя себя, как распалённое животное. Португалец прижимался к нему со всей силой, дышал в лицо, бормотал что-то про себя о нём, дразнясь или называя «своей жемчужиной», «своим личным бриллиантом». Он развернул его к себе; ощущение сильных рук Криша, его мышц, его голоса, его глаз — всё это было так близко, что он мог видеть, чувствовать и трогать каждую часть его тела. И сейчас они здесь: смотрят друг другу в глаза; невыразимый тяжёлый голод и страсть витают в воздухе вокруг них, а затем Роналду делает два быстрых шаг вперёд и хватает его, притягивая ближе, чтобы поцеловать. И когда первое касание губ, осторожное и смакующее, переросло в страстный и похотливый поцелуй, Криштиану схватил его за галстук, пытаясь избавиться от него. Пауло отстраняется, затаив дыхание. Он всё ещё чувствует привкус языка и губ португальца, наблюдая, как тот стягивает с него одежду, следит за расстёгивающимися пуговицами на рубашке... Слишком медленно, слишком мало: господи, он хочет его прямо сейчас, ему нужно чувствовать большие и тёплые ладони Криша на своём обнажённом теле. Это — такое же страстное желание, которое пробуждали в нём, в первую очередь, руки Роналду. Он хочет его — мужчину, который крепко обнимает его, влажно и неаккуратно целует, вылизывает открытую шею и стонет в ухо. Дрожащие пальцы Пауло находят путь к своему ремню, и он начинает расстёгивать его, пока Криштиану стягивает с себя рубашку. Чёрт, чёрт, он так нуждается в нём: ему уже не хватает воздуха, и его попытка избавиться от брюк становится ещё более отчаянной, потому что занимает намного больше времени, чем он ожидал. Пауло отчаянно стонет и откидывает голову назад, желая, чтобы Криштиану просто трахнул его сейчас, — прямо сейчас, в этот самый момент, — потому что он хочет этого, чувствуя себя возбуждённым, как никогда раньше. — Давай, — голос португальца возвращает его в реальность, когда он снимает рубашку и отбрасывает её на пол, — я хочу трахнуть тебя у стены... — Да, — стонет Пауло, позволяя Роналду вжать себя в стену. Он чувствует себя слабым, как тряпичная кукла, готовый позволить Криштиану сделать с ним всё, что угодно. Всё, что поможет ему потушить огонь, горящий в нём. — Сними это, — выдыхает португалец и отходит в сторону. Потеря тепла его тела заставляет Пауло заскулить. Ему хочется позвать его по имени, заставить вернуться немедленно, но он знает, что Кришу нужно найти презервативы и смазку, поэтому он снова пытается расстегнуть пуговицу и молнию своих брюк, справляясь с ними в этот раз. Он стягивает брюки и спускает их с одной ноги, когда португалец возвращается, открывая презерватив. — А трусы? — спрашивает Криш повышенным тоном. — Они твои, — выдыхает аргентинец, демонстрируя логотип «CR7». Криштиану подходит ближе; на его губах играет дьявольская улыбка. — Ты правда любишь показывать, кому принадлежишь, верно, малыш? — он быстро расстёгивает брюки одной рукой и выпутывается из них; другой рукой, с зажатым в ней презервативом, хватает Пауло за волосы, отклоняя голову назад, пока та не упирается в стену. — Каково это? — похотливо шепчет он. — Потрясающе, — заикается Дибала, не зная, о чём именно спрашивает португалец. Криштиану улыбается, демонстрируя идеально белые зубы, и его рука, наконец, соскальзывает к нижнему белью. — Я рад, — говорит он, наклоняя голову Пауло в сторону, чтобы начать осыпать его шею голодными поцелуями. — Мне это нравится. Он вклинивается коленом между ног Пауло, раздвигая их шире и заставляя того тереться об него. Аргентинец охотно подчиняется, стонет и кусает губу, надеясь, что Роналду удержит его при необходимости, потому что он чувствует, что может упасть в обморок в этот момент. — Такой нетерпеливый, такой готовый, — шёпот Криша скользит по коже, пока он спешно стягивает нижнее бельё, едва удерживаясь от того, чтобы не разорвать его, — он подарит ему ещё тысячу таких. — Я подготовился ещё до игры. — Я знаю, детка, — он заставляет Пауло приподнять одну ногу, а затем — другую, чтобы помочь избавиться от теперь бесполезного предмета одежды. — Но разве сейчас не лучше? После матча? — Да, папочка. Что-то меняется в глазах португальца: блеск становится ещё темнее, похотливее, и всё его тело замирает, но всего на миллисекунду. — Да? Тебе понравилось празднование папочки сегодня вечером, детка? — Да, — руки пытаются раздеть Криштиану, но с их слабостью и дрожью это оказывается намного сложнее, чем кажется. — Папочка заявил права на тебя этим празднованием, и теперь все знают, чьё имя ты кричишь по ночам. Я прав, малыш? — Да, да... конечно. — Хороший мальчик, — стонет Криштиану, резко закусывая губу, когда аргентинец освобождает свой член от брюк и нижнего белья. — Мой милый Пауло, — он прижимает его к стене, подсказывая, что делать дальше, — обхвати меня ногами, не волнуйся... На самом деле, это — любимая поза аргентинца; его держат сильные руки Криштиану, пока он прижат к стене, обвивая его талию. Его спина и голова бились о стену позади него, порой — в одном темпе, порой — слишком больно, но ему было всё равно: он мог кричать и истекать кровью, но быть счастливым рядом с Роналду. — Чёрт, ты действительно хорошо подготовился, — низко бормочет Криштиану. — Я знал, что всё закончится так, — выдыхает Пауло, обвивая ноги вокруг его талии. — А что, если я отправлю тебя в твой номер? — Я бы... — хрипит он и закусывает губу, пытаясь удержаться от слишком громкого стона, когда палец Криша толкается в него. — Я бы использовал фаллоимитатор... — И часто ты это делаешь? — Когда нет тебя. — Блять, ты такой идеальный, детка, — поцелуй, который он дарит ему, сладкий, нежный и любящий — полная противоположность тому, что делают его руки. Пауло улыбается, прикрывая глаза, и чувствует, как Криштиану вытаскивает пальцы, вероятно найдя его достаточно подготовленным, чтобы заменить их своим членом. Он больно закусывает внутреннюю сторону щеки и утыкается лбом в шею Роналду, думая только об одном: как не переполошить половину отеля своими будущими криками.