Слишком близкий друг

— Тодороки-кун, помедленнее, — ворчал Изуку, — если мы опоздаем, то на 5 минут, — продолжил ворчать невыспавшийся зеленоволосый. — Да, да я это слушаю уже 10 минут, — устало говорит Шото, — но за это нас могут неплохо так отругать и заставить чистить всю академию, — объяснял гетерохром другу. Изуку лишь вздохнул, не решаясь дальше спорить с Шото. Они шли через дворы. UA был все ближе и ближе. Они подошли к дороге, через которую уже была академия. Изуку пошел на красный свет, взирая на то, что вокруг нет машин. Обычно он так не делает, но Тодороки больно много говорил о том, что они опоздают и их заставят все вымывать. — Пошли, Тодороки-кун, — позвал веснушчатый Шото, — не ты ли говорил, что мы вот-вот опоздаем? — глядя на друга говорил Изуку. Шото уже хотел пойти за Изуку, как вдруг из-за угла вылетает черный джип, сбивая зеленоглазого юношу с ног. — Изуку! — кричит Тодороки. Гетерохром быстро подбегает к веснушчатому, благо, тот еще дышит. Он немедленно вызывает скорую помощь, оттаскивая друга от дороги. Мидория еле дышит, пульс почти не чувствуется. — Изуку не смей умирать здесь! Держись, — говорил Тодороки со слезами на глазах. Они всегда были вместе. Они никогда не разлучались. Они были лучшими друзьями, а может и не только. При любых обстоятельствах горой друг за друга. Pov Шото Скорая приехала очень быстро, но для меня это время длилось вечно. Изуку положили на носилки и унесли в машину скорой помощи. Я поехал с ними, мне было очень страшно за моего Изуку. С каких пор я стал присваивать его себе? Я уже не помнил. Я ехал, держа его за руку, и ни на секунду не отпускал ее. Рука была до жути холодная. Приехав, его взяли на носилки и отнесли в здание больницы. Я шел за ними, все так же не отпуская его руку, и моля о том, чтобы он остался жив. Когда мы дошли до хирургического кабинета, меня попросили посидеть у входа. Мне пришлось согласиться. Я отпустил его руку и мне стало не по себе. Я ждал довольно долго, около 4 часов. Выходит врач и я мигом встаю со скамейки и подхожу к нему. — Ну что? Как он? — сильно боясь, что он скажет что-то плохое, спрашивал я. — С ним все хорошо, но к нему пока нельзя, лучше завтра. Идите домой, — спокойно отвечал мне врач. Я очень обрадовался от услышенного. Я не очень хотел ждать до завтра, но делать было нечего. Я поблагодарил врача и развернувшись ушел к выходу. Шел дождь, но мне было не до этого. Всю дорогу я размышлял о моём Изуку. Я винил себя за то, что не остановил его. Придя домой, я сразу же лег спать, чтобы побыстрее заснуть и пойти к зеленоволосому в больницу с утра. Как бы я не пытался, но я не мог заснуть. Меня всё мучила совесть, раньше я ни о ком так не беспокоился, как о нем. Он был единственным кто тогда решил со мной познакомится. Мы были детьми и я один сидел на скамейке во дворе, пока другие дети играли вместе. Ты подсел ко мне и повернувшись широко улыбнулся. С тех пор я решил защищать тебя все время, но не углядел. По моей щеке скатилась слеза. Спустя время я все же смог заснуть. Pov Конец Тодороки проснулся довольно рано, учитывая то, что он не спал почти всю ночь. Он быстро побежал умываться. Умывшись, он даже не позавтракав, побежал в больницу. Он бежал не оборачиваясь, и сшибая с ног всех людей, которые поподались ему по пути. Зайдя в здание, Шото побежал к палате номер семь. Увидев врача, половинчатый пошел спросить: можно ли войти? Врач на его вопрос лишь кивнул. Брюнет забежал в палату, как можно быстрее. Увидев Изуку, Шото подошел к нему и присел рядом, держа его за руку. Он открыл глаза и посмотрел на гетерохрома улыбнувшись. Тодороки же, увидев, как он смотрит и улыбается, нахмурился. — Чего смешного? Тебя сбила машина, а ты тут хихикаешь. Я тебе говорил не торопиться, но нет, ты как всегда, баран упертый, — встав с кушетки и активно жестикулируя руками, возмущался Шото. — А не ты ли ворчал, что мы опоздаем в UA? — в шутку надув губки, спросил Изуку. Шото перестал жестикулировать руками и сел обратно на кушетку. — Прости… — все, что смог сказать гетерохром. Изуку лишь в ответ улыбнулся от его заботы. Они до самого вечера что-то бурно обсуждали, затем Шото ушел домой. На следующий день он так же пришел и они так же разговаривали до самого вечера. *** Вот так и прошел месяц. Завтра должны выписать Изуку из больницы. Шото опять пошел в больницу к другу. За все время они сблизились еще больше. Зайдя в палату, половинчатый сел на кушетку и обнял друга. Ничего не изменилось, они так же что-то обсуждали. — А помнишь как Иида пытался сделать, так чтобы все замолчали, но Урарака всем на удивление, просто подняла его в воздух и как шарик кинула в окно? — спрашивал Изуку. — Да помню, она была очень зла тогда, — ответил Шото. Вдруг они оба замолчали смотря друг другу в глаза. Шото начал приближаться к губам Мидории. Гетерохром нежно накрыл своми губами его и они были такими мягкими. Губы Тодороки, на удивление Изуку, были нежные, с привкусом прохладной мяты с ноткой гари. Шото аккуратно углубил поцелуй. Изуку на удивление был не против, он даже ответил на него. Тодороки начал расстегивать его рубашку, оголяя накаченный торс. Оторвавшись от губ Мидории, гетерохром перешел целовать его шею, слегка покусывая и посасывая кожу, оставляя на ней фиолетовые метки. Веснушчатый чуть постанывал от удовольствия. Он зарылся своими пальцами в его волосы и приподняв голову Шото, поцеловал его. Гетерохром начал расстегивать ширинку джинсов друга. Зеленоволосый чувствовал тесноту между ног. Шото снял с него мешающиеся штаны, а вместе с ними и боксеры. Его рука начала медленно скользить по его напряженному члену. Темп руки начал увеличиваться. Изуку уже не мог терпеть издевательства над ним. — Тодороки-кун… Пожалуйста, — умолял Изуку друга. Половинчатый опустился вниз и приблизился своими губами к его члену. Взяв его головку в рот, он начал медленно двигать головой. Стоны Изуку становились всё громче и громче. Шото начал брать член глубже в свой рот и двигать головой быстрее. Изуку положил свою руку на затылок кареглазого, тем самым задавая темп. Тодороки брал член во всю длину и двигая ртом быстрее. Изуку был уже на пределе, гетерохром это заметил, поэтому и начал двигаться сильнее, помогая себе руками. С минуты на минуты, Изуку должен был кончить. Тодороки отстранился и начал доделывать дело руками. — Я сейчас кончу… — прохрипел зеленоволосый. И тут наружу вырвалась горячая жидкость и Изуку начал мелко дрожать от нахлынувшего оргазма. Тодороки приказал веснушчатому встать на четвереньки. Он послушно встал. Половинчатый снял джинсы вместе с боксерами. Шото засунул два пальца в рот Мидории и тот смачно их облизнул. Тодороки вызволил пальцы из-за рта веснушчатого. Шото медленно вводил один палец в Изуку, и парень громко выдохнул. В ход пошел второй палец. Темп с каждой секунды становился быстрее. Стоны Изуку ласкали слух Шото, и это возбуждало ещё больше. Они оба не могли уже терпеть. Тодороки вытащил из Мидории пальцы. Гетерохром снял с себя все ненужные вещи. Он перевернул зеленоволосого на спину и пристроился между его ног. Головка пульсирующего органа медленно вошла в узкое, даже после растяжки, кольцо ануса. А потом и вовсе вставил до основания. От такого Изуку прогнулся и вскрикнул. На его глазах выступили слезинки. Тодороки склонился и поцеловал веснушчатого, страстно и требовательно. Гетерохром дал привыкнуть Изуку к такому, и он начал медленно двигаться в нем. Зеленоволосый полувскрикивал, полустонал, ему было больно, но боль сменилась удовольствием. Мидория громко постанывал, царапал спину Шото и кусал его, а в ответ, Тодороки целовал его шею, ключицы. Гетерохром наслаждался стонами Изуку. Они завалили его снова и снова. Темп становился быстрее и сильнее. Тодороки уже сорвался с цепи и входил в него грубо и резко. Он был на пределе, поэтому он вошёл в Мидорию до основания и излился внутрь парня. Они упали на кровать, пытаясь отдышаться. Они не знали, что будет с ними дальше. Изуку прижался к Шото и тот обнял его. Они начали проваливаться в сон, но тут кто-то упал с окна к ним в палату. Это была та самая Урарака, которая надула Ииду. — Черт, больно, — потирая ушибленное место, начала Очако, — И какого хрена тут происходит? — спросила подруга парней. Третий год в UA значительно пополнил ее речевой словарь. — Эм… Ты что подглядывала? — вскинув бровь, поинтересовался Шото. Изуку спрятался под одеяло, ещё больше прижимаясь к Тодороки. — Возможно, я просто хотела проведать Изуку, но медсестра в такое время не пускала, вот я и решила через окно, — начала круглолицая, — хорошо, что на 1 этаже твоя палата. Так вот я услышала стоны, подхожу к окну и вижу ваши потрахульки, — продолжила Очако, — ну, а я не решила упускать такой момент и начала снимать, — закончила шатенка, пожимая плечами. Никто ее не слушал, они просто обнялись и уснули. Урараку это взбесило и она сняла с себя кроссовки, и с разбегу прыгнула на эту парочку, со словами: «Лови фашист гранату». Они вскрикнули от боли и Шото начал на нее орать. Ей так же было плевать. Они скинули ее с себя. Девушка пробубнила что-то себе под нос, и надев кроссовки подошла к окну, сказав на прощание «Скупердяи старые, место зажали». Все на этом и закончилось.