Трудности воспитания эльфят

      Билл откровенно избегал шатена. Он всё так же готовил для того чай каждый час или грел молоко с мёдом, готовил разные вкусности… Но вот в глаза своему подопечному дроу никак не мог посмотреть, как бы ему ни хотелось заглянуть в карие омуты. Он чувствовал себя просто ужасно, проклинал за собственные слабость и несдержанность прошлым вечером. В душе его творился просто самый настоящий ураган.       Диппер, не выдержав такого поведения блондина, просто сбежал в город прогуляться и остудить голову. У Сайфера даже сил не было остановить шатена — он просто сидел в комнате под одеялом и старался найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.       Юноша шёл по вымощенным камнями тропинкам в городе лесных эльфов. Некоторые светлые смотрели на него с презрением, помня, что именно Диппер спас подвергшегося неоправданному наказанию дроу; некоторые же рассматривали шатена, словно редкую диковинку — темноволосого и темноглазого светлого эльфа, да ещё и волшебника, нужно было ещё поискать — с вожделением и завистью. — Нужно было сжечь ту падаль заживо и не разводить тут соплей, — послышалось откуда-то из-за угла небольшого деревянного домика. — А если он и до этого кого-то убивал? Это же тёмный, у них это в крови! Явно тот ублюдок вырезал где-то народ и бежал оттуда, как облезлая чумная крыса! Давно я говорил: надо уничтожить всех цветных уродов и оставить только нормальных высокородных эльфов!       Юноша завернул за угол, чтобы встретиться лицом к лицу с теми, кто поливал грязью самое дорогое для него существо. Увидел он только двух высоких эльфов в обычных доспехах для тренировок. — Вы все сами — гниль и падаль! — выкрикнул Диппер, нахмурив брови. — Да кто вы такие, чтобы судить других за их внешность, не зная поступков?! Вы — просто сборище идиотов и самовлюбленных эгоистов, возомнившее себя центром вселенной! — Не лезь не в своё дело, безродный! — шикнул на него один из эльфов, оскалив зубы. — Это моё дело, но не ваше! Оставьте Билла в покое, пока мне не пришлось применить силу! — Шатен сжал руки в кулаки, глаза его зажглись чуть ли не настоящим пламенем. — Раз ты так защищаешь его, значит, ты и сам такой же тухлый внутри! — закричал другой эльф. — А в чём проблема?! Так будь таким и снаружи! — зашипел первый эльф. — Раз уж тебе так нравится чёртов дроу, так будь подобен ему!       Диппер успел заметить только то, как рука одного из светлых отработанным быстрым движением достала непонятную бутылку с прозрачной жидкостью, а затем последовала адская жгучая боль…

***

      Билл услышал аккуратно закрывающуюся дверь в доме. Он почти смирился со своими новыми чувствами к юноше, поэтому быстро выпутался из одеяла и пошёл в прихожую, чтобы привычно обнять своего подопечного и чмокнуть его в щеку после долгой разлуки. Увидел блондин лишь накинутый на лицо капюшон от накидки, вместо личика шатена. — Хей, Сосенка, — улыбнулся Сайфер, подойдя поближе. Диппер натянул капюшон пониже, отвернулся. — Что такое? — обеспокоенно спросил дроу, сводя брови на переносице. — Ты в обиде на меня? Прости, я ведь уже всё объяснил, но… — Билл, дай мне просто собрать вещи и уйти, пожалуйста, — тихо произнёс эльф, перебив дроу. Он уже собирался обойти блондина и быстро шмыгнуть за одеждой, но Сайфер схватил его за предплечье и сдёрнул капюшон с головы.       Зрачки тусклых жёлтых глаз сузились до едва различимых точек, сердце в груди Билла чуть не остановилось и сильно заболело. Он сжал предплечье юноши сильнее и потащил за собой в ванную, чувствуя, как по щекам текли горячие слёзы. Сайфер усадил шатена на стул, быстро окатил лицо эльфа чистой водой, присел на колени в попытке найти что-то в ящике с аптечкой, находящегося под раковиной. Руки не слушались, поэтому одна баночка с зельем упала на деревянный пол и разбилась вдребезги. Биллу всё же удалось вылить зеленый отвар на бинты и прислонить их к лицу Диппера. Вся левая щека была прожжена до самых мышц, кожа по краям от ожога высохла и обуглилась; левый глаз ничего не видел, а весь его белок покрылся полопавшимися капиллярами и залился кровью. Юноша наконец позволил себе по-настоящему заплакать от боли и обиды. Быстрыми и рваными движениями дроу набрал зелья в небольшую пипетку и капнул его в пострадавший глаз шатена, сняв ненадолго ужасное жжение. — Кто это с тобой сделал? Скажи мне? — сорвавшимся, но потяжелевшим голосом спросил Билл. — Ты говорил, что месть — это низко, — прошептал Диппер. — Поэтому я не скажу. Я… теперь не такой прекрасный, верно? — По его щекам хлынул новый поток слёз. — Теперь я тебе точно не нужен. — Глупый. Какой же ты глупый! — по-змеиному зашипел Сайфер, прищурив загоревшиеся глаза. Шатен впервые видел такого злого Билла, от которого так и веяло яростью и опасностью. — Кто тебе сказал такую ересь?! Ткни мне в него пальцем, и я откручу ему голову голыми руками! Он будет стоять в очереди сразу после тех, кто в тебя кислотой брызнул! — Дроу схватил эльфа двумя пальцами за подбородок и заставил смотреть в свои глаза, перекрытые поволокой гнева. — Либо ты говоришь мне, кто это был, либо я сделаю плохо всем.       Юноша с удивлением смотрел на своего опекуна, даже забыв о своей боли. За всю жизнь Билл ни разу не повысил на него голоса, ни разу не угрожал кому-то расправой и ни разу не злился настолько сильно. На его губах всегда была улыбка, но сейчас белоснежные острые зубки блестели не от радости, а от по-настоящему звериного оскала. Он опустил взгляд, закусил нижнюю губу. — Посмотри на меня, Сосенка, — выдохнул Сайфер из легких горячий воздух, прикрыв светлые ресницы. — Мне не важно, как ты выглядишь. Мне важно то, что тебе сделали очень больно. Это не месть. Это наказание. — Дроу прижался лбом ко лбу Диппера, прерывисто вздохнул. Солёные и горькие дорожки на его щеках стали горячее от новой порции слёз. — Нужно было бежать отсюда с тобой как можно дальше. Какой же я идиот, Сосенка. Прости меня, мой единственный лучик света… — Билл уже срывался на самые настоящие рыдания. Его ладони сползли на шею юноши, а затем и на плечи.       Диппер зажмурился, тяжело всхлипнул, а после почувствовал, как тонкие губы начали покрывать его здоровую щеку, нос и лоб едва ощутимыми и до жути горькими поцелуями. — Ты не виноват ни в чём, — прошептал эльф, приоткрыв губы. — Поверь, я накажу их так, что кислота покажется им весенними цветочками. — Я не хочу, чтобы ты становился тем, кем тебя считают. Ты не заслужил отношения худшего, чем к грязи под ногами. И я не хочу, чтобы ты смотрел на такого меня. Лучше мне уйти и не портить тебе общую картину мира. — Юноша попытался отвернуться, но Сайфер положил ладонь на его скулу, удержав на месте. — Глупый, — повторил дроу. — Ты — самый прекрасный в этом мире, потому что в последние двадцать два года ты — и есть мой мир. — Билл снова смочил бинт зельем и приложил его к затягивающемуся ожогу. — Подлатаем тебя, чтобы ты так не переживал. Шрам останется… Но мы справимся с этим, верно? — Сайфер огладил нежную шею, прижался в новом поцелуе сначала к правому прикрытому веку шатена, а затем коснулся всего на пару мгновений сухих губ, переборов себя, лишь бы Дипперу хоть на секунду стало легче. — Значит ли это, что ты мне признался не в той любви, о которой говорил ещё вчера? — тихо произнёс юноша. — Я не знаю, но, скорее всего… Я запутался. Давай просто отложим этот разговор, пока мы тебя лечим? Сосенка, мне и правда очень тяжело, ты не понимаешь…       Билл опустился на колени окончательно, свёл брови на переносице и положил голову на колени эльфа. Диппер неуверенно зарылся пальчиками в белые мягкие пряди и принялся осторожно перебирать их. — Когда мне было шесть, я сидел с тобой на кухне. Ты готовил мой любимый суп, а я читал тебе… Я смотрел на тебя: на твои белые волосы, что блестели в свете солнца, на руки, нарезающие овощи, и на спину… Я и до этого тебя часто рассматривал, но… Именно тогда я понял, что люблю тебя не как брата и не как отца. Не как друга. Я не хотел, чтобы в твоей жизни был ещё кто-то, кроме меня. Я уже тогда знал, что мы точно не родные друг другу. Да даже если бы были родными, я уверен, что я бы не остановился. Мне хватило всего минуты, чтобы осознать все свои чувства и смириться с ними. Просто потому что ты — это ты. Мне было всё равно на наши расы. Долгие годы я молчал, но лип к тебе, как дракон к золоту. — Юноша мягко улыбнулся, зачесал светлые прядки за острое ушко. Дроу же внимал каждому слову, обнимая пальцами стройные бёдра. — В академии перед сном я каждый раз перечитывал твои письма и мечтал о нашей встрече. Я представлял, как у нас всё будет хорошо, как буду часто обнимать тебя перед сном в одной кровати и целовать твои уста тогда, когда только захочется. Я признался тебе в любви в своём последнем письме, но ты ничего не ответил. Тогда мне стало по-настоящему страшно: я думал, что ты игнорировал меня или же что с тобой что-то случилось. Но я всё равно не хотел оставлять свои чувства. Я думал, что недели на размышление тебе должно было хватить… — Я бы никогда не проигнорировал твои чувства, — сказал блондин, подняв взгляд к глазам Диппера. — И я прочитал сегодня твоё письмо. Знаешь, у меня такое ощущение, будто я творю что-то ужасное и неправильное, когда наши губы соединяются. Когда тебе было десять, я целовал тебя на ночь перед сном… Уже тогда ты был настолько прекрасен, что я старался показывать тебя как можно реже взрослым эльфам. И вот, когда я склонился к твоей щеке, ты повернул во сне голову, а я случайно коснулся твоих губ. Тогда я испугался… Я ещё неделю старался отойти от произошедшего. И вот снова почти то же самое. И дело даже не в сотнях лет разницы в возрасте, а в наших прошлых отношениях. Я не растил тебя для себя. В мире есть ещё сотни и тысячи прекрасных существ, с которыми ты мог бы быть счастливым, но ты выбрал изгоя… — А я рос для тебя, хочешь ты это или нет. Я обещал тебе стать большим и сильным. И не нужны мне другие существа, ведь я уже отдал своё сердце самому прекрасному из всех. Прекрати закапываться, Билл. Я уже не малыш. Пусть мы и не родные друг другу по крови, но это не мешало нам быть семьёй всё это время. Что нам мешает стать родными иначе? — Диппер переместил руку на щёку дроу, а тот, неожиданно даже для самого себя, потёрся о неё в поисках тепла и ласки. — Пойдём пока в постель. Тебе нужно отдохнуть, пока рана затягивается. Я тебе прочту что-нибудь — что только захочешь. — Заметив печальный взгляд эльфа, блондин продолжил: — Сосенка, мы всё обсудим ещё чуть позже. Клянусь, я сделаю тебя самым счастливым на свете, только дай мне время.       Уже в кровати Диппер прижался как можно крепче к груди Билла и зажмурился. Сайфер перебирал каштановые вихры, целовал своего подопечного в макушку и иногда невесомо гладил острые хрящики на длинном ушке, не прижатом к собственному сердцу. Некоторое время они лежали молча, пока зелье впитывалось в обожжённую кожу. Дроу потянулся к шкафчику около кровати, который даже не обуглился после пожара, достал оттуда большую стопку писем и тихим утробным голосом начал перечитывать каждое письмо от шатена. — «Сегодня нас учили призывать животных. Я дико устал, но у меня получилось вызвать почтового ворона попытки с десятой. Он сам прилетел из башни и начал громко каркать. Знаешь, Билл, дома я бы мог призывать из леса зайцев и показывать их тебе. Тебе ведь нравятся кролики, верно? В крайнем случае, можно попробовать вызвать даже орла. Уверен, тебе хочется погладить орла.       Я так скучаю по тебе, ты и представить себе не можешь. Тут нет никого, кроме светлых эльфов, и от этого мне так грустно… Многие из них из знаменитых семей, а я… Я из самой лучшей семьи на этом свете. Как у тебя погода? Я слышал, что у вас скоро станет совсем холодно. Одевайся теплее, прошу тебя — я волнуюсь. Будешь снова бегать до рынка в осенней мантии — натравлю на тебя жуков. Считай, что я слежу за тобой.       У нас ночью яркая луна. Надеюсь, у тебя она такая же яркая. Когда я отправляю тебе письмо, у нас уже совсем темно и сверкают звёзды, а когда оно до тебя доходит, у нас луна сменяется солнцем, но её всё еще немного видно. Смотрим ли мы на одну и ту же луну, или она у тебя совсем другая? Прошу, думай, что я присылаю тебе с письмом самую тёмную ночь с тысячами звёзд. Я же буду думать, что ты мне отправляешь зимнее солнце — такое же, как и твои глаза: тусклое, но с ласковым теплом.

Собери все звёзды на небе. Извини, я, правда, украл Большую Медведицу. Смогу отдать только после возвращения. Ты ведь дождёшься? Сладких снов, Билл…»

***

*       Юноша спал спокойным сном, натянув одеяло до самых ушей. Сайфер поцеловал его в лоб, мягко улыбнулся и тихо забрал свою чёрную накидку с вешалки в виде веток возле двери. Он не надевал сапог, чтобы его шаги не были слышны. В небе горели яркие небесные светила, что находились за тысячи лет от мира волшебных созданий. Билл шёл по холодным каменным тропинкам, наслаждался ночной тьмой — временем, когда от яркого света у него не болели глаза. Дойдя до города светлых, дроу грустно улыбнулся и развёл руки в стороны. Ветер легонько потрепал полы накидки, но не сорвал капюшона с головы. Тусклые радужки ярко горели в ночи, белые распущенные волосы ловили на себя каждую частичку лунного света.       Из пальцев дроу протянулись золотые нити, что минутами позже обняли каждый дом в городе. Сайфер зажмурился, сделал глубокий вдох. Вокруг каждого ребенка в городе появилось легкое свечение, оберегающее от любой опасности. Нити в следующее мгновение вспыхнули пламенем, а за ними последовали и деревянные домики лесных эльфов. Билл щёлкнул пальцами, уберегая от пожара лес. Огонь горел без дыма, но сжигал страшнее любой самой сильной кислоты. Слышались крики ужаса, мольбы о чём-то… Дети спали, не слыша ничего и не чувствуя, как огонь пожирал всё, кроме них.       Диппер во сне обнял пуховое одеяло и улыбнулся. Ему снился Билл… Счастливый, держащий его за руку на берегу моря. Дроу же смотрел, как пламя вздымалось до самого темного неба… Он не жалел. Ведь хладнокровие — особенность его расы.