Навсегда

Салли- обычный парень из 10 класса. С замкнутостью и социофобией. Носит красные джинсы и чёрный свитер, курит блядские, дешевые сигареты и слушает «нирвану». И ненавидит Ларри Джонсона настолько же, насколько любит. Джонсон тоже любит… пиздить Сала, просто потому, что тот живет. Учится в параллели. Ебаный хулиган, который в страхе всю школу держит. По этому ублюдку текут чуть ли не все тупые деффки. А что же остаётся Салу? Просто страдать и ненавидеть себя так же, как это делает Джонсон. Очередное утро. Ебон будильник бьет по мозгам. Салли как и обычно идёт в ванную. Процедуры и прочая рутина затягивала и ещё сильнее вызывала отвращение к существованию. «Хуевый день, хуевый я, хуевая жизнь.» — казалось это и был девиз Салли *** — Слышь, пидрила — Раздался крик среди школьной толпы. Сал не глуп что-бы обернуться — Ты че уебок, давно в ебало не получал? Фишер лишь включив похуизм пер сквозь коридоры Удар в лицо, затем в живот, по ногам, рукам… а дальше одиночество и пустой коридор, туалет, бинты, сигареты, и бьющий в уши метал из наушников. А затем дом. ***  — к ужину не жди — первое что попалось в глаза подходя к кухонному столу. Опять отец забыл о Салли, опять он ему неинтересен. А ведь только недавно клялся, что все будет хорошо. Ебон пиздабол. Сал лег на пол и включил тихую мелодию музыки на телефоне. Он просто пялился в потолок думая о собственной жалкости. Жалких не любит никто, а особенно школьные задиры. Одинокая слеза прокатилась по щеке, обжигая все рубцы и шрамы на лице парня. Гул в ушах заглушает боль по всему телу. Беднягу уже трясет. На дрожащих ногах Фишер поплелся на балкон, присев на бетон он увидел: Чёрная машина со скрежетом остановилась у входа в здание. Из автомобиля били басы раздаваясь по всей улице. Из машине выскочила какая-то очередная шлюха: короткая юбка, по блядски красная помада. Получив ладонью по заднице от Джонсона они вышли из машины и засасываясь пошли в апартаменты. Сал смотрел, не отвлекаясь не на секунду. А за этим последовала ванная, истерика и лезвие. Кровь стекала по руке, капая на белый кафель, ковёр и все, что только попадалось. *** Салли вышел покурить на задний двор школы. Удар, и Сал уже стоит прижатый к стене на заднем дворе школы. Подняв взгляд вверх Фишер видит похотливую улыбку Джонсона. — отъебись — кратко сказал Салли оттолкнув патлатого. Ларри так и остался там смотреть на уходящего Сала. Что-то внутри екнуло и сжалось. Но, что вообще может чувствовать школьный хулиган, у которого все тёлки на одну ночь. Казалось ничего. Завернув за угол школы голубоволосый сел на траву, докуривая сигарету. Посмотрев на недавно изрезанные запястья Фишер издал лишь лёгкую усмешку. Сал не был бездушным нет. Просто никто не знал его — Никто не знал как он ревет каждый раз в подушку из-за ублюдка, как он переживает каждую ссору с отцом, считает синяки и горькие слезы. Как радуется восходу и как ненавидит себя. — хотя это никто знать и не хочет. В мире существовало, существует, и будет существовать безразличие. Признайтесь — вам ведь глубоко плевать на остальных — на их причины переживаний и депрессий. Вам не плевать лишь на себя. Каждый, всегда считает, что его проблемы серьёзней, что бы то небыло: 2 за контрольную или ссору с другом. Но есть малый, 1% людей, которые умеют сострадать — таким человеком и был Сал. Но как правило у таких и нет друзей и поддержки. *** Снова бессонная ночь, размышления и слезы, без них не обходился ни один вечер. Зачем он подошёл ко мне? Избить? Но почему он не сделал этого. А ещё зная, что вчера он был с той шалавой, становится до жути обидно. Внутри что-то крошится и ломается, задевая и раня без того израненное сердечко Фишера. За окном воет холодный ветер, гоняя первые снежинки по улицам. У всех счастье — первый снег. Но не у голубоволосого парнишке в «Апартаментах Эдисона» на 4 этаже. Внутри пустота. Сал лежит на полу прижимая подушку к груди. Мокрые глаза поблескивали на лунном свете, по коже пробежались мурашки когда подул очередной порыв ветра, раздувая лёгкие шторки и наполняя комнату холодом. Сал вытянул руку вверх -мам — хриплым от слез голосом начал Сал — за что? За что мне это? Я… — новый поток слез наворачиваются на глаза. — я люблю тебя, мам. — казалось руку обдало теплым ощущением, почувствовав это, Сал улыбнулся. *** Выходя из апартаментов я услышал скрип колёс, и резкий запах жженой резины. Обернувшись Сал увидел знакомую машину патлатого. Фишер лишь накинул капюшон на голову и включил музыку в наушниках погромче. Он не знал куда идти, но знал, что не мог больше сидеть дома, стены слишком давили на него. Он шёл, шёл не смотря по сторонам. Выйдя на поляну голубоволосый сел на влажную траву, взирая по сторонам. Никого. Как всегда. Место это — было каким-то склоном. Свесив ноги вниз Сал застыл, выпал из реальности, углубляясь в свои мысли. На толстовку падали маленькие снежинки больше напоминающие дождь, оставляя после себя мокрые пятнышки. Он даже не заметил, как кто-то присел рядом. Ларри… Он просто сидел и смотрел то на голубоволосого, то на небо, которое уже наполнялось розовыми пятнами рассвета. Вдалеке играли какие-то старые песенки сопровождавшиеся криками и громким смехом. — Сал — позвал Джонсон — я… хочу поговорить с тобой. — Нам не о чем разговаривать — холодно и безэмоционально ответил Фишер. — я хотел извиниться… я вёл себя как настоящий мудак. Прости меня — это шутка такая? — нет… я правда блядский мудила, и все мои дружки такие же. Я не хочу больше бить тебя. Выслушав все. Сал лишь встал и ушёл. Он не хотел уходить, хотел простить, ведь он любит, и любит без памяти. Но обида была сильнее. Ушёл… зная, что потом будет жалеть.