Роза

Сокджину нравился день всех влюблённых. Нет, у него не было парня или девушки, просто он очень любил ту атмосферу, что гуляет целый день во всех уголках города. Влюблённые парочки на улицах, в кафешках и ресторанах. Спешащие парни с цветами и конфетами и толпы в цветочных магазинах. Он всегда с удовольствием составлял букеты для влюблённых. Да, он работает в цветочном магазине и ему это очень нравится. Уже вечер, и до конца рабочего дня остались считанные минуты, когда в магазин кто-то зашёл. Это был парень, который на протяжении пяти дней в одно и то же время приходит к нему в магазин. У него светлые волосы и очаровательная улыбка на лице, с такими милыми ямочками. Джин, если честно, каждый день с трепетом в сердце ждал этого покупателя. Потому что он ему нравился, даже очень. Какое-то воодушевление появилось у Сокджина и он с полной уверенностью решил познакомиться сегодня и наконец узнать имя этого парня. Наверное, дело в празднике, или в том, что Джину уж очень одиноко. — О, снова Вы, — тёплая улыбка и Сокджин подходит к клиенту. Тот необычайно серьёзен и немножко холоден, от чего Сокджин чуть тормозит. — Хм, да… Я хотел купить цветы, но в них уже нет надобности… — с тоской проговорил светловолосый. — Как же так? Вашей девушке не понравились все те букеты? — Джин с грустью посмотрел на парня и почему-то почувствовал вину, ведь все букеты для мужчины делал он. — Хм, не девушке, а парню… — задумчиво протянул покупатель и посмотрел на продавца. — Ему не понравились все те розы и он их постоянно выкидывал… — Ох, как же так? — Сокджин был очень расстроен, ведь все букеты он делал с любовью и клиенты всегда были довольны ими. — Знаете, цветы это такие хрупкие растения. К ним надо бережно и нежно относиться. Мне, например, никогда раньше не дарили цветы, а если бы подарили, я бы никогда не выкинул их. Покупатель уже полностью повернулся к нему, тот был выше Сокджина и имел более крепкое тело, в плане мышц. Взгляд настолько серьёзный и изучающий, а ещё в нём чувствуется лёд. Сокджину впервые стало не по себе и захотелось спрятаться от этого взгляда. — Вам никогда не дарили цветы? —поинтересовался парень, на что получил чуть нервное качание головы. — М-м-м-м, понятно. Знаете, я, пожалуй, возьму ещё один букет, последний раз. Красные розы, —улыбка такая красивая и ямочки ужасно милые. Джин с полминуты смотрит, не может оторвать взгляд и тоже улыбается. Идёт к розам, которых осталось всего пять штук, перевязывает их красивой красной лентой и решает ничего не говорить. — Вот, прошу, — передаёт покупателю. Как раз пробивает восемь часов и Джин идёт в подсобку, чтобы забрать свои вещи и куртку. Выйдя, он удивляется — тот парень стоит снаружи и ждёт его. Он запирает магазин и сдаёт ключ в пункт охраны. — Вы не ушли? — Я ждал Вас, — парень протягивает розы Сокджину. — Это Вам. — Мне? — удивляется Джин и, шокированный, смотрит на парня. — Не хотите прогуляться? Джин колеблется, но всё же соглашается. В конце-то концов, почему нет? Они долго гуляют и разговаривают ни о чём. Джин даже не замечает, как они забрели вглубь парка и вообще вышли с другой стороны. Уже довольно поздно и слышатся раскаты грома. Джин решает, что пора закругляться и хочет вызвать такси, но его останавливают. Парень предлагает заскочить в магазинчик и вместе поесть рамен, ведь он целый день ничего не ел. За Джина говорит его желудок, ведь он тоже голоден, а дома ничего нет. Возможно, Сокджин слишком добрый и светлый человек, и всегда рад прийти на помощь. Он не настолько наивен, слишком добр. А парень, который приходил в его магазинчик слишком красивый и горячий. Наверное, всё случилось потому что Сокджин влюбился, или потому что ему очень одиноко. Но он искренне не понимает, как так произошло? Что случилось, когда они завернули в безлюдный переулок за магазином? Он помнит лишь сильную боль в затылке и какую-то тряпку у рта, он помнит, как сильные руки подхватили его, он помнит боль на руке от шипов. Он не помнит, как оказался в какой-то комнате, привязанный к кровати. Нет, он не был голым, но и от этого не легче. По белым простыням разбросаны лепестки роз, видимо, тех самых, что ему подарили. Он всё ещё добрый и надеется, что с тем парнем всё хорошо, надеется, пока не фокусирует на нём взгляд. Тот сидит в кресле, в чёрных брюках и белой рубашке, чьи рукава закатаны по локоть. Его чёлка убрана в сторону, а взгляд уже не тёплый, сейчас в нём лишь сталь и лёд. И какой-то очень опасный блеск. — Ч-что ты сделал? — хрипит Сокджин и его охватывает паника. — Лишь принял меры, как ты и говорил, —ухмыляясь, парень встаёт и подходит к кровати, а Сокджин непроизвольно дёргается от прикосновения к щеке. — Кто ты, чёрт возьми? —О, ты меня знаешь, — ещё одна сумасшедшая усмешка. — Меня знают все в этой стране. А Джину страшно, действительно очень страшно. —Я…— шёпот в ухо и Сокджин дрожит от страха, — АрЭм. Сокджин замирает и дрожит сильнее, а на глаза наворачиваются слёзы, ведь это имя он и правда хорошо знал. Конечно, а кто не знает имя самого опасного серийного убийцы во всей Южной Корее? — З-зачем я тебе? — спрашивает Сокджин, сжимаясь от ледяного взгляда напротив. — Я ничего не сделал… — всхлипывает Ким. — Все вы так говорите, — хмыкает Намджун, отстраняясь и отходя к столу, что стоял у стены. — Но буду честен, в отличие от остальных, ты мне понравился. — Если понравился, тогда зачем? — севшим голосом спрашивает парень, дергая руками, надеясь освободится. Чёрт! Угораздило же… А ведь его и никто не хватится… Родители и знать не будут, куда делся сын, ведь живут в Кванджу. Коллег на работе нет, ведь только он держит тот магазинчик, а друзья… Ну может если только Чонгук, милый студент, которому нравилось зависать в магазинчике хватится, и то не факт. — Вы всё понимаете и смеётесь надо мной, — рычит мужчина подходя к кровати и ударяя по бедру Сокджина, дабы тот прекратил двигаться. — Вам же весело, когда гей вроде меня страдает? Сокджин скулит, потому что удар сильный. Он уже не стесняется своих слёз, ведь страшно и умирать совсем не хочется, а выжить здесь ему точно не судьба… — Я н-никогда не смеялся над тобой… — всхлипывает Ким. — Хоть раз, я дал повод? — Дал. Все давали повод. Намджун ухмыляется, поднося ножницы и начиная разрезать одежду на теле парня. Сокджин вырывался, за что получал удары. Кричал, хотя понимал, что его никто не услышит. Сердце его разрывалось, а точнее разбивалось вдребезги. Ведь, будем честны, ему Намджун очень понравился внешне, но верна пословица: «Не суди человека по обложке». Внешне Намджун красив и привлекателен, но внутри он оказался очень опасен. — Послушай, пожалуйста, не делай этого! — просит Джин задыхаясь, когда майка разорвана и он остался в одном белье. — Я могу помочь, поверь, я никогда не хотел над тобой смеяться, не делай этого… Прошу! Намджун, который вроде не слышал его, останавливается, поднимая тёмные глаза на парня. Сокджину не хорошо от этого взгляда, в нём он видит тонну боли, холода и насмешки. — Поможешь? — смеётся маньяк. — А где же ты был, когда надо мной надругались в школе? — рычит мужчина, разрывая последний атрибут одежды. — Где же была эта ваша помощь, когда меня выкинули на улицу собственные родители? — Намджун, оседлал бедра Сокджина хватая его за горло и наклоняясь почти в плотную. — Где была эта помощь, а? — рычит он. Сокджин задыхается от нехватки воздуха, он понимает, что ещё больше разозлил преступника. Намджун зол и это понятно, не трудно догадаться, что мужчина держит эту травму довольно давно. Из-за нарушенной психики в детстве, из-за ненависти ко всем тем, кто «правильный». Намджун не понял, как погряз в пучине крови и удовольствия. Для него уже не важно, где натурал, а где гей. Мужчине везде кажется, что над ним смеются и презирают. Сначала, это были его родители, парню было всего пятнадцать, когда он решил поделиться с мамой, что ему понравился мальчик. Тогда он впервые узнал, что такое сильная физическая боль. Отец хорошенько его избил, ведь это были люди старых нравов и воспитания. Намджун ничего не чувствовал, когда ночью перерезал им горло. Обоим. Намджун был мальчиком не глупым. Он был гением и прятаться всё это время было легко, особенно когда он считался сгоревшим заживо, вместе со своими родителями. Настолько, что нереально было определить, где останки семьи Ким. Он долго разрабатывал план, изучал всё, что можно и спустя несколько лет начал его осуществление. Каждый его обидчик нашёл свою гибель. Каждого, кто в детстве над ним насмехался, был жестоко убит. Но когда он исполнил свой план мести, он больше не смог остановиться. Ему постоянно кажется, что все над ним смеются, особенно красивые люди. — Прошу… Не надо… — шепчет Сокджин, с отчаяньем смотря на мучителя, но в ответ получает лишь сумасшедшую улыбку. Улыбка, что стала какой-то блаженной, когда Намджун врывался снова и снова в тело Сокджина. Ким кричал, уже не то что от страха, от боли. Каждое движение отдавалось адской болью, каждый удар заставлял захлебнуться в собственной слюне. Его запястья стёрлись в кровь, от всё ещё сильных попыток вырваться. Сокджин надеялся, что если сможет перетерпеть, то всё быстрее закончится, но нет… Это не заканчивалось, кажется, никогда. Он не чувствовал ничего, голос охрип, выдавая лишь жалобный скулёж. Глаза, кажется, уже не могли плакать, но всё сильнее лились слёзы боли и отчаянья. Рук он не чувствовал, ведь они были постоянно связаны, когда он лежал на кровати, может было легче, но после того, как Намджун его подвесил на руках, уже не ощущалось ничего. Он дотягивал до пола лишь на носочках, что были освобождены от верёвок на время. Сокджин тяжело дышал, ощущая тяжесть в лёгких, кажется, всё же ребро сломано. Парень следил из-под грязной челки, что была в крови и сперме, на насильника, который ходил возле стола напевая какую-то песню и выбирая арсенал на этот раз. Ким не мог сказать, сколько прошло, но раз этот сумасшедший уходил всего три раза, то, возможно, три дня уже прошло. Сокджин еле соображал от боли и всего остального, но когда Намджун наклонился, чтобы видимо завязать его ноги, Ким, что есть силы, дёрнул ею прямо в нос насильнику, от чего тот зарычал и ударил Кима в бедро ножом. — Тварь, — шипит Намджун, вытирая кровь с разбитого носа, наблюдая пока Сокджин хрипит от боли. — Я хотел с тобой сегодня по-хорошему, но больше не буду. Нам дёргает за цепь, и верёвки, что держали Сокджина резко ослабевают, отчего он с громким криком падает почти на колени. Не дотрагиваясь до пола, всё ещё висит. Намджун хватает его за волосы, поднося лицо к своему возбужденному органу. Сокджин специально харкает ему, от чего Намджун звереет вновь и с силой вдалбливается в рот парня. В какой-то момент, Сокджин уже чувствовал, что вот он, его долгожданный конец, но этот изверг постоянно приводил его в сознание. Постоянно, раз за разом, пока в итоге всё не прекращается. — Ты был хорошей игрушкой, — усмехается мужчина, одевая не реагирующего парня в одежду. — Непокорным в конце, но от этого мне было весело как никогда, — Намджун любуется тем, что сделал и наклоняется прям перед глазами Сокджина. — В награду, я оставлю тебя в живых, чтобы ты напоследок увидел людей, — смех страшный и взгляд ужасно холодный. Сокджин не может и слово сказать. Он лежит на боку, наблюдая за тем, как маньяк наносит ему множество ран. Тварь, он мучает даже так, не давая наконец умереть. Парень видит, как мужчина напоследок улыбается ему так, как тогда в магазине. До его слуха доносится тихий шелест: «прости» и взгляд тех тёплых карих глаз. Парень только сейчас смог понять, что эти тёплые глаза и «прости» слышит не в первый раз. Редкие разы, когда он был на грани отключки, каждый раз. Сокджин чувствует, как утекает из него все жизненные силы. Неизвестно, сколько прошло времени, когда перед глазами начало потихоньку темнеть, а в ушах шум и стук. Сокджин держится до последнего, ощущая последнюю мокрую слезу и видя в последний раз людей. Полиция врывается в то помещение, человек подбегает к нему и что-то кричит остальным. Сокджин знает, если его тронут, то Намджуна никогда не поймают, ведь у него несовместимые с жизнью раны. Вот только Намджун непонятно по какой причине, немного ошибся во времени, позволяя сказать лишь несколько слов полиции, прежде чем навсегда покинуть этот мир: — АрЭм… Это… Ки-им… — шёпот слишком тихий и слабый. Офицер спецназа может разобрать лишь только тогда, когда полностью наклоняется к жертве. — Нам…джун… Ким Намджун или же АрЭм, жестокий маньяк, что орудовал в Сеуле два года и не брал ни одной зацепки. В базе данных нет ни одного его опечатка или какого либо упоминания. Лицо, что иногда засвечивалось, ничего не давало. Полиция не могла его поймать лишь потому, что он считался давно мёртвым. Ким Намджун был пойман через несколько дней, после последнего преступления и своей последней жертвы Ким Сокджина, который дал главную зацепку. Психиатры определили, что у мужчины раздвоение личности. Личность Намджун, та самая ущемлённая личность парня, что подвергся издевательствам. АрЭм появился сразу после того, как того вышвырнули из дома. Намджун не сдавался, потому что ему было всё равно и он позволял брать власть над собой у АрЭм-а, но с появлением Сокджина всё пошло по наклонной. — Он мёртв… Ха-ха-ха-ха, красиво же вышло, да? — Заткнись! — А, что так? Маленький Намджун сожалеет? — Я просил его не трогать! — А мне было весело, — голос в голове усмехается. — Весело смотреть, как он кричал подо мной, а ты не мог вырваться. — Ты заплатишь сполна за всех них! — забившись в угол и сжав голову руками, шипит Намджун. Он не хотел. Он не хотел его убивать. Это не — он. Это всё АрЭм. — Ха-ха-ха, — от этого смеха уши сворачиваются. — Запомни мальчик мой, я — это ты. Ты — это я. Намджун кричит, что есть мочи, желая вырвать свою голову. Его успокаивают, лишь мед. братья, что силой вкалывают успокоительное и надевают смирительную рубашку. Теперь ему жить с мыслью о том, что он своими же руками убил первую любовь.