Гидреныш

Прошло пять лет с того дня, как Брок вышел из психиатрической клиники, в которой соблюдалась такая анонимность, что там лечился сам Капитан Америка. Для него просто Стив, но Брок старался об этом не думать. Они так и не смогли стать друг другу даже никем, потому что оба помнили, и то, что они помнили, ни тому, ни другому радости не приносило. Стив во всем винил себя, объясняя, что даже если это была его другая личность, все равно это был он, а Броку было все равно, он помнил Капитана Америку, продержавшего его в подземелье почти два года, и то, что теперь он общался с человеком, который этого не делал, понять мог, а вот принять никак не получалось. ЩИТ выплатил Броку неслабую компенсацию за моральный ущерб, нанесенный ему темной стороной Капитана Америки, Ванда вправила доблестному кэпу мозги, а тот выбил для Брока пенсию, и тоже приличных размеров. В принципе, Брок мог больше вообще не работать, но он не мог сидеть без дела, поэтому открыл тир, где учил стрелять из всего, что стрелять могло. Время текло почти незаметно, Брок даже успел забыть всю свою эпопею и со ЩИТом, и с Гидрой, и с кэпом. Время лечит, время стирает воспоминания, оставляя только иллюзию памяти, а Брок иллюзий не любил, поэтому предпочитал просто забыть, чем мучиться тревожными снами о прошлом. Он иногда вспоминал тот яростный, по-звериному жесткий, больше похожий на бой секс со Стивом, с его темной стороной, и в паху начинало сладко тянуть. А потом вспоминалась Гидра, самое страстное и нежное существо, которое только Брок знал в жизни, существо, которое его искреннее желало и, наверное, даже любило. Темный Стив тоже его любил, но и любовь эта была темная, тяжелая, и вот о ней вспоминать категорически не хотелось. Но как Брок ни старался, перебирая любовников все эти пять лет, он так и не смог ни с кем сойтись надолго, постоянно вспоминая то темного Стива, то Гидру, двух таких разных, но одинаково незабываемых партнеров. В день, когда его душной волной накрыло нестерпимое желание трахаться, Брок был в своем тире и собирался пробыть тут до позднего вечера, но трахаться хотелось так, что мочи не было, а зов был так знаком, что Брок бросил все на своего помощника и поспешил домой. С таким стояком и тянущим ощущением в заднице, в которую так хотелось вставить хоть что-нибудь, хоть пальцы, хоть дуло от ружья, Брок, еле доехав до дому, принялся сдирать с себя одежду еще на пороге. Кожа горела огнем, была невероятно чувствительной. Брок аж взвыл, сжимая соски, добравшись, наконец, до спальни. Дернул ящик с игрушками, вытряхивая его содержимое на постель, но перебирать не стал, схватил смазку и свою любимую игрушку, похожую на щупальце осьминога, пупырчатую, и принялся ласкать себя. Он, несмотря на жгучее желание, медленно гладил свой налитой член, другой рукой поглаживая себя за яйцами, растягивая пальцами жаждущую, жадную дырку. Как же он искал хоть кого-то, кто смог бы засадить ему по самое не хочу, вытрахать до звезд перед глазами и отсутствия мыслей, но все было не то и не так. И вот только сейчас, ощущая это желание, давно забытое, но такое нужное, пихая в себя игрушку, глубже, еще глубже, он ощущал себя живым и нужным. Правильно подогнанным винтиком в механизме. Брок стоял задницей кверху на своей постели и остервенело пихал в себя игрушку, подвывая на каждом правильном, — себя-то он знал хорошо, — толчке. Вертел задницей, надрачивал член с невероятно чувствительной сейчас головкой. — Да, Господи, да! — Брок зажмурился, кончая, рыча и воя в подушку, потому что отпустило напряжение, но не желание. Он повалился на бок, позволяя игрушке самой выскользнуть из него, и ощущая эту пустоту как что-то неправильное. — Да, дорогая, я еду. Обтеревшись влажными салфетками, даже не став принимать душ, Брок быстро оделся и запрыгнул в машину. Ехать было несколько часов, на дворе была зима, и приходилось рулить аккуратно, на некоторых участках не превышая скорости, чтобы не влететь в снежный занос. Он добрался быстро, как только мог, спустился в это темное подземелье, ожидая увидеть переливающуюся голубыми огнями, огромную Гидру, но ничего подобного не произошло. Его кто-то звал сюда, как всегда звала она, но на поверхности озерца плавал… осьминог. Но как только Брок подошел ближе, иссиня-черный осьминог, словно прожектор, зажегся и начал переливаться голубыми огоньками. — Ты мой маленький, — Брок опустился на колени у края озерца, протягивая руку к Гидренышу, и тот сразу ухватил его за руку, обвился вокруг предплечья, так знакомо лаская присосками, что Брок сдался, скользнул в воду, понимая, что малышу будет просто невозможно поднять его. — Я пришел к тебе. Гидреныш тут же забрался на Брока, оплетая его всем собой, лаская щупальцами, оставляя маленькие отметины присосками. Он был таким маленьким по сравнению с Гидрой, хотя был практически в рост Брока. Тому пришлось зацепиться руками за край озера, чтобы Гидреныш не утянул его на дно. Тот будто знал, что Брок человек и не умеет дышать под водой, позволял ему это, лаская. Обвился щупальцем вокруг стоящего колом члена, и Брок жарко выдохнул, запрокинув голову, застонал, отдаваясь такой знакомой ласке, расслабляясь. За годы, проведенные с Гидрой, Брок научился понимать это создание, и сейчас точно знал, чего хочет ее меньшая версия, но Гидреныш словно спрашивал разрешения. — Можно, все что хочешь. Тебе — можно, — зачем-то сказал Брок, погладил по влажной голове, и щупальца его обвили плотнее, подобрались к жаждущей дырке, а в голове Брока вспыхнули просто невероятные переливы ощущений Гидреныша, ведь это было для него в первый раз, а первый раз всегда самый важный, Брок был в этом уверен. И снова Брок испытывал это успевшее забыться ощущение глубинного единения, когда Гидреныш ласкал его, вырабатывая свою смазку, ввинчивался щупальцем в его задницу, как ласкал меленькими присосками внутри, как нашел нужную точку, отчего внутри Брока все взорвалось ощущениями, и казалось, что он сейчас распадется на мириады кусочков от наслаждения. Его обнимали, обвивали, лаская всем собой, вбивались в него до полного отключения мозгов, делясь собственным наслаждением. Брок взорвался, судорожно цепляясь за края озерца. Его крик эхом разносился по пещере, а сам он просто растаял, еле держась. Гидреныш обнимал его, обвивал, а потом выпихнул из воды на край. Брока всего трясло от возбуждения, наслаждения, от всего, что только что произошло. Это была не его Гидра, способная подавить собой, но ее детеныш, который был столь же страстен, так же хотел его, Брока, и Брок просто не мог отказать, Гидра была лучшим в его жизни, и теперь, когда к нему вернулось что-то от нее, что-то такое же страстное, невероятное, заботливое, Брок не мог устоять. — Моя осьминожка, — погладил переливающегося Гидреныша он. — Только моя. И вырубился от переизбытка ощущений, которые ему были переданы. Проснулся Брок от того, что его снова ласкали, и очень недвусмысленно, но против он ничего не имел. Гидреныш, освоившись со своим телом и телом любовника, оплел Брока на бережке, присосавшись к нему всеми щупальцами. Брок уже понимал, что засосов избежать не получится, и получал кайф уже от того, как его ласкают. И снова это сумасшествие, когда Брок уже не знал, где его удовольствие, а где удовольствие Гидреныша, который с каждым проведенным с Броком днем становился больше. Он уже мог оплести его целиком, но вот взять и поднять щупальцами пока не мог. До Гидры ему было еще далеко. Через неделю Брока отпустило желание, а Гидреныш трахал его вяло, без огонька, с которым нападал на Брока, стоило тому вернуться хоть немного поев и поспав. Уже выходя и закрывая за собой секретную дверь, Брок услышал подъехавшую машину. Это было странно, дом стоял у океана на таком отшибе, что захочешь — не заблудишься в такое место. — Брок! — позвали его очень знакомым голосом. Голосом человека, который продержал его год в подземелье, человека, с которым так и не получилось наладить контакт за прошедшие пять лет, человека, который его любил, а он сам… Иногда Броку казалось, что он бы тоже мог в него влюбиться и даже трахнуться, но Брок считал, что это все отголоски стокгольмского синдрома, и гнал от себя мысли о Стиве. Но сам Стив, похоже, никуда не собирался уходить. Черт, но как он его нашел? Брок растерялся, не знал, что ему делать: показаться, но тогда не оберешься вопросов; не показаться — он ведь начнет рыть и искать, уверенный, что он, Брок, здесь. — Брок! — еще раз позвал Стив, и Брок решил показаться. Он деловито открыл дверцу в воротах и вышел в сгущающиеся сумерки. — Чего орешь? — буркнул он, разглядывая Стива, видя как меняется его лицо с обеспокоенного на счастливое, словно Брок был тем самым подарком, который он давно хотел. — И вообще, хули ты здесь забыл? — Прости. Просто тебя не было целую неделю, а я плохо спал, все думал, не похитил ли я тебя снова. И вот я здесь, — выдал Стив, сейчас совершенно непохожий на бравого Капитана. А Брока потянуло обратно, Гидреныш снова его звал, надо было как-то побыстрее разрулить все со Стивом и вернуться, вернуться к своему ненаглядному осьминогу, который так хотел его. Но просто так Стив не отстанет, да еще хотелось понять всю печаль о том, что Стив за ним следит. Нашел это место, значит, в нем вшит чип. Когда он это сделал — другой вопрос. — А пойдем-ка, Стив, со мной, — решился Брок, понимая, что Гидреныш ждать не будет. — Покажу тебе кое-что. — Пойдем, — опешил Стив, явно не ожидавший такого приема и даже не задумавшийся о том, что Брок ему просто по голове даст и оставит тут лежать. — Но что ты хочешь мне показать? — Гидру, Стив, я хочу показать тебе маленькую Гидру, — усмехнулся Брок и повел Стива вниз. Пока они спускались, Стив молчал. Он не чувствовал никакой опасности, поэтому не дергался, уверенный, что сможет выломать и ту, секретную дверь, если что-то пойдет не так. Брок поглядывал на Стива, но тот не выражал беспокойство, даже вопросов не задавал, поэтому Брок решил сжалиться и рассказать, что происходит. — Гидра — мифическое создание, которое ты сейчас увидишь, — заговорил Брок, и Стив начал впитывать информацию. — Если он тебя загрызет, я не виноват. А вообще это огромный осьминог, который очень любит трахаться дважды в год. Ну было два раза в год, теперь, похоже, чаще, он же еще маленький. — Подожди, Брок, я ничего не понимаю, — признался Стив. — Да я и сам не знаю, как это работает, — признался Брок. — Когда меня похитила твоя темная сторона, я был любовником Гидры. Это существо приносит удачу, как, я не знаю, но в далеких сороковых Красный Череп настроил ее на созданную им организацию. Если ты ему понравишься, то, может быть, сможешь настроить на свой ЩИТ. — Почему ты мне об этом рассказываешь? — спросил Стив. — Как бы смешно это ни было, но сейчас ты — единственный близкий мне человек, — вздохнул Брок. — Я тебя за это ненавижу, Роджерс, но есть, как есть. Так что я хочу показать тебя своему осьминогу, может, он тебя сожрет. — Ты так меня ненавидишь? — спокойно спросил Стив. — Нет, Роджерс, не ненавижу, — Брок не стал говорить, что секс со Стивом был чумовой, ведь тот никогда не насиловал его в прямом смысле этого понятия. Тем более, что первый раз Брок вообще сам на него напрыгнул. Но спокойно жить что-то все равно мешало. — Просто из-за тебя я лишился любимой работы, провел кучу времени в психушке и не могу ни с кем трахаться. Кроме Гидреныша. — Прости, — повесил голову Стив и хотел еще что-то сказать, но Брок не хотел слушать его извинений и прочей мути. — Забей. Мы пришли. Они спустились в раздевалку, где Брок сразу же стал снимать одежду. Сейчас ему было все равно, его звал Гидреныш. Или не его? Эта мысль пришла внезапно, вдруг ему нужен Стив, он почуял его через все эти метры породы. Но все равно это было не так важно. — Брок? — не понял его телодвижений Стив. — Чего стоишь, раздевайся, — скомандовал Брок, и Стив предпочел повиноваться. И снова темно было хоть глаз коли, но послышался тихий всплеск и вынырнул на край озерца и засиял голубыми огнями Гидреныш. Потянулся к ним обоим своими щупальцами, и желание в Броке сделало новый виток. Он сжал свой болезненно напряженный член и увидел такое же движение Стива, значит, и тому перепало желания Гидреныша. — Пойдем, уверен, ты чувствуешь, как он тебя хочет? — ухмыльнулся Брок, хотя укол ревности ощутил. — Он хочет чего? — как маленький спросил Стив. — Он хочет тебя трахнуть, — оскалился Брок, уверенный, что Стив видит его выражение лица. — Так он говорит, что хочет тебя. — Он... он же…— Стив смотрел на Гидреныша не подходя особо близко, но тот так тянулся к ним, что Брок взял Стива за руку и подтащил его к краю озерца. — Да. И ему не отказывают. Когда они подошли достаточно близко, Гидреныш тут же обвился вокруг ноги Стива, полез сразу к стоящему, истекающему члену, обвил его. Брок видел, как Стив чуть не задохнулся от ласки, простой, но одуряющей. Он знал, как это — когда тебя ТАКОЕ ласкает, когда оно передает все свои эмоции, все свое наслаждение, и уже хотел было уйти, потому что накал страстей спал, но Гидреныш поймал его за щиколотку и потянул на себя. Как они оказались вместе со Стивом, голые, обернутые щупальцами, Брок не понял, он весь полнился желанием, сладкой истомой, и очень удивился, когда почувствовал еще и Стива, он точно знал, что это Стив, что именно его сейчас страстно ласкают щупальца, и так же ясно чувстовал самого Гидреныша, который хотел их, ласкал обоих, и так радовался, что теперь у него их двое. Брок даже подумал, что гидровцы дебилы, раз давали Гидре по одному любовнику, если этому, еще такому маленькому, уже понравилось с двумя. Брок на пробу коснулся Стива, не зная, чего ожидать от этого прикосновения, и его словно разрядом долбануло, так ярко он сейчас почувствовал его желание, причем желание секса именно с ним, с Броком. И Брок тоже загорелся, желая почувствовать в себе не только щупальца, но и живой горячий член. — Давай, Стив, — задыхался Брок, ласкаемый щупальцами, — трахни уже. — Да, — выдохнул Стив, которого, похоже, сводило с ума все происходящее, — да… Сейчас… Но Стив не успел ничего сказать или сделать, Брок опрокинул его и сам уселся сверху, направля в и так растраханную за сегодня задницу член, и начал двигаться практически сразу, не давая опомниться ни себе, ни Стиву, ни Гидренышу, который тоже не отставал от двух мужчин. Он пихал им в рот щупальца, и Стив, подавая бедрами вверх, с удовольствием его сосал, словно леденец, и чувствовалось, как он хочет большего, и большее пришло. Брок не знал, но чувствовал через этот странный, невероятный канал связи, как Гидреныш ласкает вход Стива, проникает в него, и наконец-то трахает. Но не успел опомниться и сам, как почувствовал, что его еще больше растягивают, распирают и протискиваются. Почувствовал член вместе со щупальцем, и ему показалось, что он отключился, такими острыми были ощущения, а трансляция чувств друг друга просто срывала крышу. Они двигались все одновременно, найдя новую волну, зазвучали друг для друга в унисон, чувствуя ощущения всех участников. И Брок закричал от переизбытка кайфа, закричал, кончая, повалился на Стива, содрогаясь всем телом, чувствуя, как дрожит под ним Стив, как хорошо с ним, как он давно хотел этого. А сверху на них забрался и распластался Гидреныш. Желание, острое, невыносимое, отпустило, оставив после себя приятную негу, словно Брока качали в облаках. — Охуеть, — хрипло выдохнул Брок, спихнул с них Гидреныша, который тут же нырнул в свою купель, погладил обоих и исчез в глубине. — Полностью с тобой согласен, — пробормотал вытраханный до предела Стив. — Думаю, мы можем поехать домой. — Пожалуй. — Ты расскажешь мне, как все это работает? — Стив аккуратно спихнул с себя Брока, но подниматься не спешил. — Расскажу, — пообещал Брок. — Все, что знаю.