Волчонок из тумана

Есть что-то волшебное в том, чтобы незамеченной сидеть на крыше очередной высотки и любоваться цветными потоками машин и людей. До сюда шум толпы долетает слабыми отголосками музыки, каких-то криков и истерично-громкого смеха. И над всем этим бесконечный, недосягаемый купол неба цвета индиго с редкими росчерками бархатно серых облаков. Это бессонное полнолуние будет для меня таким — театром чужих жизней. Мегаполис никогда не спит. Забавно: при том, что темные делишки принято проворачивать ночью, самые ужасные события, как правило, совершаются днем. Стоит сходить за новым кофе. Этот уже безнадежно остыл. Раф или латте? В чем вообще разница? Может просто чай? От таких важных мыслей отвлек звонок.  — …Папуля!  — Здравствуй, родная. Как ты?  — Неплохо. Сегодня в Токио. Встречалась с издательством. Они таки были серьезны насчет своего предложения, представляешь? Я таки волновалась…  — Не ерничай, как Савва после отпуска… И что?  — Поговорили. Срок — два месяца. Общие критерии нам задали. Тексты и оформление у них уже есть. Собственно, нам надо только иллюстрации сделать и сдать. Думаю вот. А у тебя как дела? Вы разобрались с проблемами?  — Да, там как раз новая стройка недалеко оказалась. — Сам-то не лучше. Тоже без капельки цинизма жить не может. — И не возводи глаза к небу, я сорокалетний мужик с нервной работой, мне можно. Он точно мысли читать не умеет?  — Не умею. — …  — У тебя очень выразительное молчание. Я только фыркнула.  — Расскажи лучше, что у тебя там происходит. Все здоровы?  — Если не считать хронического недосыпа и нервных тиков, то здоровее не бывает… Семья Гришневских решила подзаработать контрабандой наших товаров. Хватили лишку, попались Кеше. Тот их потрепал, но сам подставился. Нету больше семьи Гришневских… И племянницы у Кеши больше нет… Его голос звучит глухо. Знаю, что ему сейчас муторно и немного грустно. Лара была девушкой умной, сильной, порывистой и любопытной. Немного легкомысленной и крайне высокомерной. И еще не успела набить достаточно шишек, чтобы правильно оценивать загнанную в угол крысу. Жалко. Дядю Кешу жалко. К родственнице он относился как к злу неизбежному, но привычному и понятному. А больше у него по крови и нет никого ближе седьмого колена.  — Не грузись этим. Еще успеешь. В ответ скривила грустную ухмылку. Мне не надо видеть, чтобы знать, что у отца на лице такая же.  — …и это пройдет… Вздохнули почти синхронно.  — Когда ты вернешься? На том конце последовало задумчивое молчание.  —…В воскресенье. Следующее. Внизу пронзительно взвизгнула сирена. Чья-то машина резко рванула на красный и с ревем промчалась вдаль. Вслед за ней беспокойным роем бело-синих ос последовали полицейские. Банк, ювелирный?.. — Жду. Береги себя.  — Обязательно. Люблю тебя.  — Я тоже тебя люблю, папа. Передавай всем привет… Он наверное кивнул, прежде чем отключиться. Круглая белая красавица-Луна уже вовсю светит с нереально-ультрамаринового неба. Отчаянно одинокая в своем великолепии. В больших городах не видно звезд. Куда бы мне направиться первым делом? Ветер бьет в спину, заталкивая обратно на крышу, тянет за полы плаща и косу, шепчет свои мелодии тонким свистом в ушах. Раскинула руки, наслаждаясь моментом противостояния. Не волнуйся, милый, я не самоубийца. Шаг назад, мгновение невесомости и нервы скручивает в тяжелый узел где-то чуть ниже желудка…