Волчонок из тумана

Относительная рутина закончилась очередным вызовом на ковер к начальству. Отец вздохнул. Он уже давно не высыпается, и синяки под его глазами начали нешуточно меня беспокоить. Назначение Леши все ближе и ближе, а дела размножаются по экспоненте. Не знаю всех тонкостей интриги, которую замешали мои дорогие мужчины — все равно меня постараются держать от подковерных игр как можно дальше. То ли они собрались ловить кого-то на живца, то ли устроить перестановку кадров. У меня же пока другие проблемы. Кто-то сливает информацию властям. На секунду в памяти всплыло серое небо и красные полосы на нежной коже.  — Не торопись с этим. Мне надо, чтобы вас не было как минимум месяц. Если что — свяжусь. Значит, будет резня. В воздухе повисло напряжение. Этот дом видел много крови, но если отец с дядей так мотаются, то скорее всего проблемы засели в самых верхах. А значит им будет больно — на душе распустятся свежие раны, которые и не подумают заживать. В нашей семье всегда прежде всего ценилась верность, и подозревать тех, с кем спина к спине прошел вместе не одну бойню…  — Береги себя, хорошо? — Папа уперся подбородком мне в макушку и спокойно дышал, отвлекаясь ненадолго от проблем. В его объятиях так надежно и легко… будто я все еще маленькая принцесса, и мы ждем маму, чтобы вместе пойти гулять. Рядом с папой не страшны ни кошмары, ни дразнящиеся дети, ни чувство потери, когда с заданий возвращаются не все.  — Ты тоже себя береги. Я тебя люблю.  — Я тебя тоже, родная. Я тебя тоже… …………… Город встретил мелкой моросью с неба и отсутствием горячей воды в давно проржавевших кранах. Самое то для начала октября. Настроение уверенно держалось где-то между легкой хандрой и намеком на депрессию.  — Здравствуй новый дом… — Саша, сейчас Антон, окинул кислым взглядом пейзаж за окном и вернулся к чаю. — Все помнят план? Мы молча кивнули. Смешаться с толпой, выследить предателя, казнить и по возможности нейтрализовать причиненный им вред. Утечки пока были некритичными, но неприятными. Очень неприятными. Я посмотрела в зеркало. Отражение показывало истощенную женщину со сломанной осанкой и тусклой куцей косичкой. Даже глаза — моя гордость и проблема в случае маскировки — давили скорее грузом проблем и разбитых надежд, чем силой. Если внимательно всматриваться — все труды пойдут коту под хвост, но сбежавшие в провинциальный город двадцатишестилетние женщины не любят долго встречаться с кем-то взглядом.  — Марина. — Повернулась к облаку, вскидывая брови. — Тебе пора уже, а то опоздаешь в первый рабочий день. Поморщилась. Полиция — самое то для мафиози. ………. В отделении оказалось холодно и довольно сыро. Отопление еще не включили, так что все сидели в куртках. Меня встретила высокая худая женщина. Пиджак ей был великоват, а лицо очень уж костистым. Впечатление смягчали волосы: блестящая русая коса до пояса. И глаза — большие, темно-серые. Строгие, уставшие, но не злые.  — Добрый день. Клавдия Михайловна?..  — Марина? — Она окинула меня придирчивым взглядом, развернулась на каблуках и поцокала прочь. — Идите за мной. Мы молча прошли сквозь зал к широкой обшарпанной лестнице, спустились вниз, в подвал. По пути неловко кивала людям в форме и одними губами здоровалась. Нервозность изображать даже не пришлось. В архиве стало еще холоднее, но хотя бы сухо. Клавдия Михайловна достала из кармана большую связку ключей и с громким лязгом открыла решетчатые двери. Я мелкими шажками пробралась вслед за ней.  — Пока стажируешься, ключи будут только у меня, потом выдам тебе свои. С собой никогда не забираешь, перед уходом расписываешься на вахте. Сейчас объясню твои задачи и покажу, где что лежит. Постарайся запомнить с первого раза.  — Хорошо. — Опустила глаза долу, прижав мешковатую коричневую сумочку к груди обеими руками. Жест закрытый, защитный, выдающий неуверенность и страх. Папки… папки… папки… Переписать, заполнить, подписать. Выдать по первому требованию не то, а потом долго, почти со слезами на глазах извиняться перед коллегами и начальницей. К концу дня голова шла кругом, ноги отваливались, плечи сводило от напряжения и хотелось только одного — прийти «домой» и смыть с себя этот дерьмовый день и дерьмовый образ. Еще и глаза болели из-за линз и дурацких бутафорных очков. На стол «неожиданно» опустился стаканчик с теплым чаем. Я вздрогнула, в непонимании поднимая взгляд на мужчину. Не очень высокий, зато плечистый и с весьма мужественными чертами лица.  — В первый день всегда тяжело. Не переживайте так. — Он как-то очень солнечно улыбнулся. — Вот увидите, все наладится. Я Вадим, кстати. Обращайтесь, если вдруг понадобится помощь.  — Марина. — Несмело растянула губы в ответной улыбке. — Спасибо Вам. Вы что-то хотели?  — Помимо внимания от очаровательной дамы? Как ни прискорбно, да. — Он нарочито несчастно вздохнул, но продолжил уже совершенно серьезно. — Дело №186, будьте добры. То, которое контрабанда.