Киркволлский Круг

10-е Харинг

       Небо укрылось тьмой, ночь сжигал лишь полыхающий костер, разбрасываясь алыми искрами и смоляным дымом.        Что им вообще требовалось в Остагаре? О сокровищах Кайлана они не знали, едва ли встретили бежавшего с поля боя личного рыцаря короля, которому был доверен ключ от сундука в лагере. Хотели похоронить павших Стражей? Дюран не выглядел настолько сентиментальным, разве что…        Чаша Посвящения тоже осталась в Остагаре.        Мара тяжело вздохнула, отнимая ладонь от лица, и обвела взглядом сидящих. Она уже приняла решение. Осталось только озвучить — и пути назад не будет. Карт, а за неимением его рядом, Орсино явно очень громко выскажется о ее благоразумии. — Пойдем через Остагар, — согласилась она. Прежде, чем кто-либо возопил (Орсино уже набрал воздух), она продолжила командным тоном, как на тренировках: — Насколько мне известно, Стражи могут чувствовать Порождений… Архидемон скрылся — сейчас они лишь разобщённый сброд. Кроме того, заморозки снижают их активность. У нас хорошие шансы пойти по кратчайшему пути. — Поддерживаю. И… мой брат, Фергюс, был отправлен на разведку поблизости. Я хотел бы попытаться найти его следы, — от Айдана, впрочем, только поддержку ожидать и приходилось: он в принципе будто искал угрозы на голову.        Разве что в этот раз имел по-настоящему благородную причину. — Это непозволительный риск. Ради чего? — нахмурился Орсино; его глаза почти светились в ферелденских сумерках — или просто горели от переполнявшего его осуждения, — но голос не перерос в крик.        Мара едва сдержала улыбку. Не могла же она сказать, что он был умилителен в красноречивом выражении эмоций, даже если и говорил исключительно сухо? Как кот, почти готовый вздыбить шерсть и кинуться… — В лагере при Остагаре остались важные вещи Серых Стражей, — сказал Дюран с такой твердостью и непреклонностью, что легче скалу сдвинуть, чем его переубедить.        Он не сказал напрямую про Чашу Посвящения, но Мара и так понимала, о чем речь. Действительно: возможен ли ритуал без Чаши? Она не могла сказать однозначно — разве что Авернус со своими модификациями мог дать точный ответ. Но до него еще дойти надо… И было бы очень обидно, дойдя, узнать, что без Чаши никак не получится. — Наш отряд достаточно большой, чтобы мы успешно справились, — добавил он, поясняя уверенность, и обвел всех взглядом, как если бы гадая — действительно большой отряд? Все ли пойдут? — Нужно похоронить павших по-человечески, — сложила ладони на коленях Лелиана; ее юные глаза отражали огонь костра — и ее внутреннею уверенность.        Рыцари Айдана вдохновленными не выглядели, но, как люди подневольные, присоединились к решению сюзерена. Орсино фыркнул, сквозь зубы шипя, что его окружают безумцы, но явно не протестовал. Привык, наверное, что Мара все равно сделает по-своему…        На этом и решили. С рассветом предстояло выдвинуться в путь — им требовались все силы и удача, которые они могли найти.        Лелиана отправилась в церковь, чтобы попрощаться и собраться в путешествие. Дюран прогонять её не стал — лишь махнул рукой, как бы дозволяя присоединиться, но не говоря прямо, что берет с собой.        Не хотел брать ответственность?        …В вечнозеленых просторах Тени растекались тьма и тревога; спящие Лотеринга создавали тревожный фон, не помогала и не так далеко обосновавшаяся Армия Порождений — правда, теперь их марш звучал куда дальше. Или это Мара оказалась в другой части Тени?        Ощущения в любом случае пробегали мурашками по коже, натягивая нервы тетивой лука. Орсино рядом не говорил, не высказывал возмущения или недовольства, — по его лицу и так были видны все его мысли о выбранном пути.        Но он молчал.        Сидел рядом, прижимаясь к плечу, освещенный ее сиянием, и молчал. Какая реакция была бы у Морриган, увидь она эту картину? Владеющая магическим даром, она могла более осознанно входить в Тень… но Мара могла сказать, что поблизости с ней и Орсино никого не было. Все тревожные сновидения, подобно волнам прибоя, нарастали и стихали где-то в отдалении.        …а они вдвоем — здесь, посреди скалистого нигде.        Она со вздохом склонила голову на плечо Орсино — достаточно крепкое, чтобы на него положиться.

11-е Харинг

       Хотя бы это утро началось не с непредвиденных ситуаций (вроде бушующего Стэна). Мара поднялась на ноги раньше остальных, будто внутренние часы отсчитали точное время. Едва порозовело небо над лесом, а она уже откинула полог палатки, которую делила с Гаури и Мойрой.        Со стороны Лотеринга возвращалась Лелиана, сменившая рясу послушницы на удобные брюки и легкую броню; за ее спиной виднелся лук, а на поясе — пара кинжалов.        Мара лишь кивнула ей, пока разжигала костер на углях вчерашнего, и пошла к ближайшему колодцу. Хотелось чая, но его невеликий запас, взятый с собой, уже закончился. У Стэна… у Стэна едва ли найдется. Хотя и укрепляющий отвар авторства Орсино скрасил бы морозное утро…        Люди уже начали пока еще редкой вереницей покидать Лотеринг. Малые группки направлялись в лес и в сторону гор, через которые вел путь к Денериму, с лицами, соответствующими бросающим дом и быт ради спасения жизни. Возможно, среди них отыщутся и Хоуки в полном составе? И им не придется прорываться к безопасности сквозь ряды Порождений и огра, который оборвал бы жизнь брата или сестры…        Вернувшись с полным воды котелком, Мара застала рядом с костром Лелиану, завязавшую с Гаури очень живой диалог о вере, пока они резали хлеб и ветчину… слишком свежие и аппетитные, явно принесенные из деревни.        Пусть девушки разговаривали не громко, но даже этого хватило, чтобы и другие начали выползать из палаток. Мара краем глаза посмотрела на Стэна, оставленного ночевать связанным, но и тот перебрался на улицу.        Он прожигал взглядом Гаури и Лелиану. Возможно, прислушивался к разговору? Насколько она знала игровую версию, он был любопытен до внешнего мира, отличающегося от так привычного ему Сегерона. Может, весь его интерес был направлен на Гаури? — Она косситка. Не тал-васгот. Она родилась в Вольной Марке, — остановившись рядом со Стэном, Мара невольно ощутила желание защитить Гаури от его сурового взгляда: кто знает, что творилось у него в голове?        Своих она привыкла беречь.        Стэн поднял взгляд на Мару, но молчал несколько секунд, то ли обдумывая, то ли переводя для себя ее слова. Хотя он, вроде, достаточно хорошо знал торговый язык, чтобы такие простые предложения понять быстро… — Значит, ее родители тал-васгот, — сделал он вывод… или задал вопрос.        Мара усмехнулась, уперев руку в бок. В общем-то, он оказался прав, но почему не предположил, что родители Гаури тоже могли родиться в Вольной Марке? Ладно, очевидно, потому что очень редко косситы вне Сегерона и их островов жили кланами по несколько поколений… — Ваши женщины воюют, — продолжил он. — Ты. Она. Рыжая священница. Женщины — священницы. Или торговки. Или ремесленницы. Или крестьянки. Никому из них бой не нужен.        Ого, проявляет интерес? Наконец заговорил и начал проявлять осмысленность… Может, даже получится развязать его и без опаски вручить меч, тем более когда они буквально привели его к цели миссии — Стражам? В их ситуации любая боевая единица нелишняя, тем более — такая внушительная как безрогий кунари. — В нашем обществе нет такой жесткой привязки к одной роли. Разумные — создания более разносторонние, чем кажется, хотя, конечно, бывает, что в одной роли они проводят всю жизнь, — она слегка улыбнулась и посмотрела на Лелиану и Гаури. — Но жизнь заставляет нас овладевать разными навыками, и, так или иначе, на разных этапах пути мы примеряем разные роли. Как я из осиротевшего ребенка стала храмовницей, так и Гаури стала храмовницей, когда до этого жила в деревне и выделывала шкуры пойманных ее мужем животных. Но мужчинами нас это не делает, если ты это хотел сказать, — ее тон стал чуть более насмешливым.        Смутно, но она помнила похожий диалог из игры. Кажется, с Лелианой?.. Стэн слегка нахмурился, продолжая сидеть на земле.        Возможно, обдумывая. — У вас нет порядка. Это может привести к разочарованию, — наконец, озвучил он вердикт.        Мара издала смешок, слегка кивнув. Меткое замечание. Именно порядок или его подобие она пыталась навести в Круге с переменным успехом. — Возможно. У всех народов свой путь, и каждый имеет недостатки или преимущества. Но даже если разочарование неизбежно — это малая цена за защиту тех, кто мне дорог, — разговор выходил крайне философским, но она, пожалуй, ощущала оттенок сентиментальности.        Из палатки вышел зябко кутающийся в плащ Мюр со следами усталости на лице, Обин, что-то ему советуя, выглядел посвежее, Орсино позади осматривал лагерь, явно кое-кого конкретного выискивая…        Время пролетело слишком быстро: она вжилась в роль и доспехи, и даже переломный момент, когда она едва могла взяться за рукоять, поблек в памяти.        Она не представляла себя без меча, без возможности защищать свой Круг, своих людей — будь то мечом или навыками храмовницы.        …Дирк, бодрый и полный энергии, чем-то доставал Мойру — та едва держалась, чтобы не закатить глаза. Отто с самого утра выглядел так, будто съел лимон.        Моревар уже выглядел безупречно причесанным и готовым к службе. — Тебе дороги эти люди? — спросил Стэн, внимательно рассматривая ее.        Мара слегка кивнула. — Да. Эти люди — и оставшиеся в Киркволле. Мор — беда всех народов, если Серые Стражи провалятся в Ферелдене, — сказала она и присела на корточки, рассматривая Стэна в ответ. — Если я развяжу тебя — поклянешься не нападать на нас? Насколько я знаю, кунари держат слово? — Люди верят, что мы держим слово. Пока у нас нет веских причин нарушить слово, мы ему следуем, — сообщил он с каменным лицом.        Мара издала очередной смешок. Манера речи здоровяка забавляла — тем более когда она знала много милых мелочей из игры и не сомневалась, что и в реальности эти мелочи найдут место. — Отлично. Значит, я поверю тебе и тому, что у тебя нет веских причин вонзить нам меч в спину, — с оттенком черного юмора ответила она, развязывая кунари. — Идем есть: нас ждет долгий и опасный день.        Стэн выпрямился, невозмутимой громадой возвышаясь над ней. Даже не размялся, хотя довольно долго был связан.        Мара обернулась на костер, мгновенно натыкаясь на острый взгляд Орсино. Тот держал руку над лежавшим на бревне посохом… готовился защитить ее, если что.        Её решение не оспаривали. Моревар явственно скривился при виде Стэна рядом с костром, видимо, вспомнив пропущенный удар, но промолчал. Дюран вопросительно глянул на Мередит и хмыкнул, возвращаясь к поеданию завтрака. Мара взяла из рук Орсино кружку с отваром и благодарно кивнула, с наслаждением выпивая бодрящий напиток…        Увы, не чай.        …Они выдвинулись через час после рассвета. Брать с собой повозки и лошадей было бы глупо, когда путь лежал через леса, местами даже топь, так что пришлось разделиться.        Микаэль с солдатами Айдана (на лицах последних выражение — общее на всех — было трудночитаемо: вроде бы и радость, что не придется лезть к Порождениям, а вроде — и бремя долга — они оставляли сюзерена) отправлялись по окружному, более безопасному пути, делая крюк через Редклифф.        Именно там они условились встретиться.        Лотеринг успел почти опустеть, даже лагерь беженцев исчез: поспешно сворачивали последнюю пару палаток. Люди бежали.        В деревне к ним подбежал один из храмовников — тот самый, молодой, в церкви вчера сообщивший, что у Карвера тяжелый удар. — Сэр Брайант просил передать вам благодарность! Население Лотеринга эва… эв… эвакуировалось, — он заикнулся и покраснел, держа кулак у груди в жесте почтения; взгляд его сиял, когда он смотрел на Мередит.        Она была рада вестям, тем более когда воочию наблюдала, как люди покидают деревню. — Рада слышать. Вам тоже лучше не задерживаться, — с улыбкой пожелала она.        Юный храмовник кивнул и поспешил в обратном направлении. Дюран хмыкнул, посмотрев на нее, и они продолжили идти под аккомпанемент придирок Морриган к Алистеру. Казалось, парень вот-вот закипит, как котелок на костре. Как раз в момент, когда он почти вспыхнул, от сворачиваемых палаток к ним подбежала девочка лет девяти.        Она немного напомнила Маре Лию из киркволлского эльфинажа — наверное, каштановыми волосами и сияющими серыми глазами…        Процессия остановилась, а смущенная девочка с покрасневшими щеками во все глаза уставилась на Морриган. — Вы красивая! И перья на ваших плечах тоже! — воскликнула девочка искренне и задорно, как умеют только дети.        Морриган изогнула бровь. — Почему же ты, девочка, еще не уехала из Лотеринга? — спросила она, и Маре не нужно было быть Духом, чтобы ощутить, как та смягчилась по отношению к ребенку.        Какой бы, пожалуй, колючей, саркастичной, циничной ни была Морриган, она скрывала мягкую суть внутри — такую же сияющую искреннюю девочку, которую сломала ее мать. — Мама и отец пока грузят повозку! — настоящая указала бледным пальцем в сторону, где действительно двое складывали вещи… даже не в повозку, а в небольшую деревянную тачку.        Морриган хмыкнула, выдернула одно из перьев из наплечников, и протянула ей, предостерегая: — Впереди опасный и долгий путь. Не убегай от родителей к незнакомцам, даже если они красивые.        Девочка несколько раз кивнула, искрясь неподдельным восторгом, и благоговейно взяла перо. Услышала ли она в действительности слова Морриган? Запомнила ли?..        Девочку окликнули ее родители — и та убежала, забыв попрощаться. — У тебя есть и мягкая сторона… — заикнулся Алистер.        Морриган тут же закатила глаза. Перепалка обещала продолжиться с новой силой; строй пришлось изменить, чтобы разделить этих двоих.        Часть пути прошли по Имперскому Тракту. Встретились остатки ящиков и бочек, следы крови… разбойники, которые рискнули устроить засаду на Серых Стражей и сопровождающих их Морриган. Тел уже не было, кровавые следы тянулись в сторону леса — вероятно, зверьё растащило?        Там же в лес сошли с удобных каменных плит и они. Стало намного прохладнее, хотя ветер и стих: высокие деревья отбрасывали тени, и солнце с трудом пробивалось сюда.        Впереди шла знавшая эти леса как свои пять пальцев Морриган, за ней — Дюран и Мара, рядом Орсино; Айдан, Леви, Гаури и Мойра по обе стороны от них, Карвер и Отто охраняли по бокам Обина и Мюра. Дирк, Алистер, Лелиана и Стэн замыкали.        Стражи должны были предупредить, если почуют Порождений.        Некоторое время царило молчание — ощущение тревожное, тягостное… они шли в Остагар, туда, где сокрушительное поражение не пережила королевская армия…        Но кое-кто пытался отвлечься. — Стэн, да? Ты показался неразговорчивым. Знаешь, приятная беседа неплохо поднимает настроение, — бодро заговорил Алистер.        Дюран рядом заворчал, но не стал мешать товарищу по ордену налаживать связи. — По-твоему, прежде чем отрезать врагу голову, нужно поговорить с ним о погоде? — ровным тоном осведомился Стэн.        Налетев на стену невозмутимости, Алистер издал неловкий смешок и почесал затылок, пробурчав: — Нет, нет, ничего…        То ли на выручку, то ли просто из любопытства к разговору подключилась Лелиана. — Ты очень суровый — совсем как в рассказах, которые я слышала, — сказала она дружелюбным тоном, добившись от Стэна едва ли заинтересованного «о?». — Кунари когда-то завоевали почти весь север. Тевинтер, Ривейн, Антиву… Страны лежали в развалинах. В северных королевствах говорят: кунари безжалостны. Неумолимы. Это не вторжение, а, скорее обвал. Чтобы вытеснить их за море, потребовались три Священных похода.        Пыталась ли она польстить кунари, лично Стэну или просто поинтересоваться, насколько он могуч? Неважно: в любом случае не преуспела. — В следующий раз не оттеснят.        Мара почти рассмеялась и покачала головой, напоминая себе, что они не место для пикника присматривают. Дюран снова вздохнул, а Морриган что-то фыркнула про Алистера. — Уверена, что не нападет? — шепнул ей Орсино, посмотрев на нее внимательно.        В лесном полумраке его глаза по-кошачьи светились болотными огнями, и это… завораживало.        Немного. — Он дал слово. Кроме того, у него нет причин нападать на нас. Меч при нем, приказ — следить за Стражами и узнать, что из себя представляет Мор, — отозвалась Мара.        К тому же она просто чувствовала его эмоции: в отличие от гнома, защиты от магии и Тени воин Бересаада не имел. — А когда он узнает — нападения всё же ждать? — осведомился Дюран, бросив на нее взгляд через плечо.        Она ответила вежливой улыбкой. — Только если вы достанете его до печенок или покуситесь на его меч, — ее тон был похож зеркально: с оттенком ехидства.        Дюран мотнул подбородком и снова посмотрел вперед.        На деле Стэн действительно мог бы «напасть», но только в качестве предложения спарринга Алистеру или когда захотел бы подтвердить авторитет Стража, поставив его командование под сомнение в поединке… По крайней мере, в игре. В реальности? Насколько она могла судить, все зависело от Дюрана и его отряда: живые личности, не прописанные сценаристами и строчками кода, вносили коррективы.        Алистеру явно хотелось поговорить: он выбрал другой объект, более открытый. — Итак… ты ведь была монахиней?        Лелиана ступала по лесному настилу почти бесшумно — приходилось сильно прислушиваться, чтобы заметить ее шаги на фоне остальных. Очевидная выучка Барда. — Но и ты ведь наверняка был монахом до того, как стал храмовником? — она продемонстрировала, что не забыла вчерашние случайные слова Мередит, изящно переключив разговор. — Ну… на деле храмовником я так и не стал: меня взяли в Серые Стражи до того, как я дал последние обеты, — издал он смешок, покаявшись и даже не заметив, как легко его сбили с темы. — Ты когда-нибудь жалел, что покинул Церковь? — участливо спросила она, может, действительно любопытствуя, а может — продолжая уводить фокус внимания от себя.        Хотя — Мара могла сказать, — любопытство тут точно было. — Нет, никогда, — он ответил слишком быстро и уверенно, что ярче слов демонстрировало его отношение к церкви. Мара что-то припоминала из игры: как к нему относились в церкви и как Дункан выбрал Алистера вместо другого, более талантливого и достойного кандидата. — А ты? — Да, — на этот раз она не пыталась ускользнуть от ответа, и в ее голосе зазвучала искренность. — Можешь не поверить, но я… нашла там покой. Тот самый, которого никогда не знала. — В нашем монастыре обычно было так тихо, что я вопил во всё горло, пока не прибегал кто-нибудь из братьев. Тогда я говорил, что это просто проверка. Кто знает, что может случиться, верно? — Алистер хохотнул и задорно улыбнулся.        Пусть звучало весело и смешно, на самом деле под этим скрывалось одиночество. Желание быть услышанным, замеченным… — О, наша командор устроила бы тебе лучшую жизнь за такие выходки! — оживился Дирк, бесцеремонно вступая в беседу. — Ты бы драил полы, или помогал на кухне, или чистил оружие у интенданта Родса… от его причитаний голова раскалывается… О! Или тебя бы в два раза чаще вызывали на спарринг в тренировках — против командора хорошо держится разве что Карт, мне все еще ни разу не удалось победить, — со вздохом заключил он, закончив перечислять все виды времяпрепровождения для провинившихся.        Мара даже на мгновение умилилась. — Рыцарь-Командор лично проводит ваши тренировки? И как часто? — удивился Алистер; голос его стал тише, будто он не хотел привлечь внимание Мередит (впрочем, она обладала прекрасным слухом). — Почти каждый день утром и вечером, чтобы не расслаблялись. Когда не может, нас Карт гоняет только так, а уж если оба заняты — кто-нибудь из рыцарей-лейтенантов, я или сэр Моревар, а если очередь Рувены — до вечерней тренировки не все доживают, — охотно делился Дирк, рисуя любимую Рувену куда суровее…        Хотя, возможно, Маре стоит присмотреться, как ее рыцари-лейтенанты проводят тренировки?..        Они не на прогулке.        Алистер резко замолчал; Дюран подал знак — но и без них Мара ощутила чуть впереди, в метрах десяти, может, жгучую Надежду. Суть ее духа, исходящая от разумных, прожигала до костей, взывая к ней, и она сглотнула, сжимая рукоять.        Порождения Тьмы не надеются.        Морриган покрылась черной дымкой и перьями — и выпорхнула вороном вперед, рассекая мимо веток. Отто выругался: отступники-оборотни вызывали у него закономерную неприязнь, даже Арес, хотя к тому после передряги с Мясником он больше симпатизировал…        Дюран выжидал с минуту, может, прислушиваясь к ощущениям, может, ожидая знака уже от Морриган. — Десяток, — пробурчал он, стаскивая с плеч молот.        Мара, как и остальные, последовала его примеру. Что им десяток порождений? Их отряд намного больше. Другое дело — если к десятку подтянутся еще… и еще…        За кустами, оттесненные к поваленному дереву, сражались двое: мужчина в доспехах храмовника и огненноволосая женщина в доспехах попроще. Оба орудовали мечами и щитами — опять-таки, разного качества. Мужчина был явно ранен: он больше защищался, и был слишком бледен, дыхание все говорило за него… Женщина же бросалась на Порождений яростно, защищая спутника.        Маре хотелось рассмеяться от абсурдности встречи.        Дюран с криком ворвался в гущу Порождений: легко перебил одной твари колени и, когда существо рухнуло, размозжил в кашу череп, буквально вбив в плечи. Орсино покрыл остальных порождений ледяной хваткой, и Мередит дробить мечом замерших тварей было более чем удобно — кроме того, так они не разбрызгивали свою губительную черную кровь.        Эту тактику они обсуждали еще до прибытия в Ферелден; Мюр и Обин тренировали заклинания заморозки.        Мара стремилась сократить любые риски для своих: ей не хотелось пополнять ряды Стражей за их счет.        Прошло не более пяти минут, как Порождения были добиты. — Слава Андрасте, — выдохнула женщина, опираясь на меч; по ее лицу катились капли пота.        С неба к земле спустилась ворона, в полете превращаясь в Морриган, которая встряхнула плечами. — Вокруг все чисто. Восточнее к Лотерингу движутся несколько отрядов, — сообщила она. — Отступница… — черноволосый храмовник был готов направить оружие на неё — Мара ощутила его недоверие и опаску… и выступила вперед. — Морриган с Серыми Стражами! — Лелиана, все-таки прожившая какое-то время в Лотеринге и явно знакомая с местными, выбежала вперед; при виде нее парочка слегка расслабилась. — Кто вы и почему здесь, а не эвакуируетесь с жителями Лотеринга? — командным тоном спросила Мередит, оттягивая внимание на себя.        Храмовник вытянулся в струнку, едва скрывая боль от движений, да и его спутница заметно выпрямилась…        Хотя чего уж там: было очевидно, кто они. — Я Авелин, а это мой муж Уэсли. Мы шли из Остагара… — сообщила она, подтверждая все подозрения Мары.        Какие же судьбоносные каноничные встречи! Если эти двое тут, до событий пролога второй Драгон Эйдж сколько? Пара дней? Сутки? Часы?..        Успеют ли все эвакуироваться — или Порождения их нагонят?..        Неважно. К сожалению, они сделали все, что могли.        Она лично сделала все, что могла. — Выжившие при битве? — хмыкнул Дюран, разглядывая пару с подозрением.        Впрочем, он на всех так смотрел. — Когда огр убил короля Кайлана, многие нарушили строй и бежали. Это была бойня. Мы были с северного фронта — это спасло нам жизнь и дало возможность отступить, — Авелин нахмурилась, посмотрев на гнома, как будто он лично ее обвинял в трусости и дезертирстве. — От порождений вы бежали, но к ним же и попали, — хохотнула Морриган, скрещивая руки на груди, она явно рада была поддразнить храмовника, раз уж других его товарищей не могла: Мара не давала, да и Дюран не одобрял.        Уэсли нахмурился, но его взгляд скользнул на Мередит, на других храмовников: приметные доспехи, тем более лишь едва прикрытые плащами… — Мередит Станнард, Рыцарь-Командор Киркволлского Круга, — представилась она, протирая меч тряпкой, хотя подмерзшая кровь не оставила следов на клинке. — Временно помогаем Серым Стражам, — пояснила, чтобы дальше не распространялись вопросы.        В конце концов, всем известно, что Серые Стражи обладают многими должниками, не беря в учет и древние договоры. — Как-то далеко вы от Вольной Марки, — с недоверием ответила Авелин.        Дирк хохотнул. — Если бы нам давали медяк за каждый раз, когда мы это слышим! — мечтательно-насмешливо воскликнул он, разряжая атмосферу; разве что Дюран не переставал хмуриться: его карие глаза сверлили Уэсли. — Он заражен. Я видел в Легионе Мертвых, как оно выглядит… и видел, что случается с зараженным, если их не добить из милосердия, — сказал он, не выпуская молот из рук.        Авелин встала перед мужем, вскидывая щит. — Нет! Он не заражен! — ощетинилась она, упрямо сжимая губы.        Ее рыжие волосы, прибранные обручем вокруг лба, слегка растрепались, глаза сияли упрямством… Такая не отступит — ни перед огром, ни перед Серым Стражем с отрядом. — Авелин… он прав… — Уэсли положил руку на плечо супруги, и та дрогнула. — Нет, это… — попыталась она всё же отрицать реальность, но обреченный тон мужа догнал ее.        Морриган фыркнула, ничуть не растроганная, — впрочем, ее порадовало бы, стань на свете на храмовника меньше. Мара вздохнула, ощущая, как тянувшая ее сюда Надежда гаснет, тускнеет, рискует вот-вот потухнуть…        В Уэсли она уже испарилась. — У него есть шанс спастись, если он станет Стражем, — предложила она альтернативу, не желая дать надежде пропасть. И как Дух, и как человек. В известной ей истории Уэсли умер на руках жены, Авелин последовала с Хоуками и обосновалась в Киркволле, но честно? У нее есть замечательный глава стражи; какой бы толковой ни была Авелин, Мара не желала, чтобы ее муж просто погиб после спасения из остагарской бойни. Как говорила Флемет в игре, «Единственный известный мне выход — стать Серым Стражем»… и сейчас у Уэсли как никогда имелись все шансы на спасение. — Тебе ведь нужны рекруты? — обратилась она к Дюрану.        Тот недовольно скривил нос, как будто его не устраивали качество и «свежесть» рекрута. — Но дотянет ли он, если потащим с собой? Зараженные довольно быстро становятся безмозглыми… — сплюнул и вздохнул, встряхивая молот и доставая тряпку, чтобы очистить его от черной вязкой жижи.        Интересно, что он успел пообщаться с Легионом Мертвых; а может, Дункан не сразу забрал бывшего принца, и тот успел еще и послужить в рядах? — Обин? Орсино? — Мара обратилась к магам, как к Целителю и… магу Крови.        Скверна распространяется по крови, так что Орсино мог бы что-то и подсказать. В идеале — не афишируя спорные способности. — Позволите? — миролюбиво обратился к Авелин Обин; та опустила голову и щит, отступая.        Уэсли осел на землю, откинувшись спиной на дерево.        Осмотр не занял много времени. Помимо тактики против порождений, в архивах Черного Магазина отыскались и рецепты защищающих от скверны зелий. Чем-то подобным точно пользовался король Мэрик, с Фионой и Дунканом спускавшийся на Глубинные Тропы в когда-то прочитанной книге… В любом случае, одно из драгоценных зелий было выпито Уэсли. — Дня три-четыре продержится точно, может, дольше, — вынес вердикт Обин; Орсино лишь кивнул, подтверждая.        Мара вздохнула. Много это или мало?        Авелин не выглядела вдохновленной результатами, до белых костяшек сжимая рукоять заляпанного черной кровью меча. — Тогда нужно двигаться, — отрезал Дюран, отказывающий некатегорично, как и в случае присоединения Лелианы к отряду: вроде как не прогоняет, но не признает, что берет ответственность на себя.        Уэсли было тяжело идти. Авелин пыталась ему помочь, но и сама не сказать что была полна сил и энергии. Обин немного поколдовал над ними, Орсино дал бодрящего отвара из своей фляги, но это не могло заменить отдых. Мара попросила Отто помочь Уэсли; тому, опираясь на товарища, стало чуть легче.        Авелин от помощи Лелианы и Гаури упрямо отказалась.        Редкие солнечные лучи обратились закатной ржавчиной, разъедающей пространство; темнело. Мюр создал несколько светляков, которые низко летали у ног, освещая коряги и камни. Следовало найти место для привала, но пока впереди шли Морриган и Дюран: первая — по-прежнему — как знающая леса, второй — как Серый Страж, бывший в Остагаре.        Мара старалась не вмешиваться: у них был один путь. Силы и дыхание на разговоры не тратили, тем более после недавней сцены и настроения не осталось… Опять.        …Но сегодняшние встречи не закончились. Как часто у протагониста первой части появлялись случайные события во время путешествий? Или ему передалась частичка удачи Мары?        Светляки зависли, освещая небольшой обрыв; внизу была маленькая полянка, на которой столпилось несколько людей. Мужчина в богатой броне из красной стали был измотан и ранен; его окружило несколько воинов в броне попроще — но с гербами, тоже, очевидно, принадлежавшими знатному господину… Дюран издал тяжелый вздох, когда Алистер воскликнул, что первый из почетного караула короля Кайлана.        Не то чтобы его голос привлек солдат — светляки привлекли тех куда раньше.        Договориться солдаты банна, как подсказал Алистер, Лорена не захотели: в отряд полетели стрелы, но Маре хватило слабого Очищения, чтобы те потеряли инерцию и свалились вниз, вызвав смятение среди солдат. Дюран бросился вперед с молотом, пока не погасла вспышка, приземляя оружие прямо на голову слишком близко подошедшего… Что у Порождений, что у людей голова замечательно вминалась в плечи от силы удара.        Несколько заклинаний магов, стрела Дирка — и, когда Мара спрыгнула следом, битву можно было считать оконченной. — Бан Лорен меняет союзников как носки, но нападение на личный караул короля? Даже если и погибшего… — высказал сомнения Алистер, подходя к спасенному; тот без сил осел на землю.        Местами броня была повреждена; даже в сумерках виднелась кровь. Мюр направил светляков ближе, освещая уставшее бледное лицо, Обин поспешил приступить к лечению. — Благодарю за спасение, — хрипловато сказал мужчина; его седые волосы спутались, темные глаза были полуприкрыты… не сказать, что он был стар, но уж точно не молод. — Я Элрик Марейн… А вы… Серые Стражи? И храмовники с магами? — он выглядел озадаченным столь пестрой компанией, хотя наверняка видел при Остагаре всех перечисленных. — Они самые. Что человек из почетного королевского караула делает здесь? — мрачно осведомился Дюран, отрезая расспросы.        Повисло в воздухе невысказанное: «живым».        Мара знала, какая история тут сокрыта, какое DLC они мимоходом разблокировали, и с тяжелым вздохом предложила разбить лагерь: уже темнело, у них появился еще раненый, идти дальше было просто опасно…        Морриган смерила ее долгим взглядом, обратилась вороной и взлетела ввысь. На разведку, наверное? Дюран лишь кивнул, махнув рукой, и продолжил ждать ответ от Элрика, который то ли мялся, то ли собирался с силами.        Возможно, отведенная смерть связала ему язык, мешая потоку откровения.        Стэн послушно оттащил трупы подальше от стоянки, чтобы тела не привлекли зверей или кого похуже. Обин закончил с лечением и оставил Дюрана наедине поговорить с Лореном, сообщив, что пациент будет жить, завтра с утра — еще и двигаться, пусть вступать в бой день-другой не рекомендуется…        Мару волновало другое.        Остальные ставили палатки. Вернувшаяся Морриган сообщила, что неподалеку есть родник, а Порождений вокруг не наблюдается. Хоть какая-то хорошая новость.        Элрик, прихрамывая, но выглядя больше живым, чем готовым вернуть дыхание Создателю, пошел к костру к остальным, Мара же обратила взгляд на спину Дюрана, сидящего там же, где недавно лежал на траве Элрик. — Так что? — спросила она, подойдя. — У нас еще кандидат… и знание, где лежит ключ от тайника короля Кайлана, — мрачно сказал Дюран, сидя на краю поляны и смотря в лес.        Темный лес смотрел в ответ, шепча слабым ветром, колышущим кусты и примятую битвой траву. Мара без колебаний села рядом, благо броня позволяла маневры, и тоже уставилась в черноту.        За верхушками деревьев не видно было неба. Пламя костра за спинами отбрасывало причудливые тени, давало оранжевый слабый свет, немного похожий на закатные лучи… — Я не осуждаю его дезертирство, — голос Дюрана звучал так, будто он размышлял вслух — неосознанно, случайно доверяя мысли посторонней. Мара молчала. — Я не осуждаю Логейна, — сильное заявление, которым едва ли поделишься с Алистером: он же почти как щенок — обидится и будет скулить, а может, и зарычит, — Битва при Остагаре… порождения прорвались прямо внутрь башни Ишала через подземные ходы. Это была бойня. Бессмысленная, беспощадная, бесславная… Тем удивительнее, сколько людей спаслось, — он держал на коленях молот, проводя пальцами по оплетке рукояти, возможно, возвращаясь мыслями в ту ночь.       Мара не знала, каково это было — оказаться в той битве вживую, если и в игре выходило страшно, суматошно, и… угнетающе. Если и в игре Стражей спасло чудо — явление Флемет. — Кто ты? Что тебя связывает с Дунканом? Как ты появилась, у нас появилось слишком много надежд и шансов, и это вызывает чувство подвоха. Я окажусь в долге перед тобой — или долг этот уже был оплачен Дунканом? Авансом? — карие глаза Дюрана посмотрели на нее прямо, когда он внезапно сменил тему.        Еще слишком молод. Не политик, не интриган, как его младший брат, убравший на пути к престолу обоих старших, и тем более не змея высшего общества Киркволла.        Маре стало его по-человечески жаль. Орзаммарский принц, рухнувший по социальной лестнице, подставленный братом, изгнанный отцом, попавший в мясорубку Остагара, оставшийся с одним Серым Стражем и огромной миссией, от которой зависело… всё.        Он просто и безыскусно спросил в лоб, потому что не умел иначе. Даже если и пытался.        Он боялся надеяться.        Он не собирался просить помощи.        Мара могла поклясться, что два взгляда прожигают ей затылок — один по-звериному золотистый, другой — по-кошачьи зеленый. — Что я могу сказать? Я всегда вселяю надежду, — иронично отозвалась она, позволив себе посмеяться над удачным каламбуром. Было бы странно, неси она что-то иное. Она покачала головой, складывая руки на коленях. — Ни ты лично, ни твой Орден ничего мне не должны, Дюран. Понимаю, что сложно поверить. Это не подвох, не ловушка. Мне нужен Авернус, а еще мне нужно, чтобы Мор закончился в Ферелдене и не пошел дальше… — Киркволлский Круг, — перебил Дюран, демонстрируя, что понял ее беспокойство и точное направление: очевидно, волновал ее не весь мир. — Ты говорила с тем серокожим утром. О том, что Мор может достать до того, что тебе дорого, — Дюран внимательно посмотрел на нее; она ответила на взгляд. — Неужели для тебя это настолько важно? —осведомился он, пытаясь понять, насколько глубоки ее мотивы.        Конечно, его происхождение затрудняло их коммуникацию, однако она все еще обладала глазами и эмпатией без своей духовной части, и понять Дюрана была более чем способна без подсказок из Тени. — Круг — вся моя жизнь, — сказала она легко и естественно, даже не удивляясь, насколько это правда, не задумавшись даже на секунду. — Я ответственна за людей в нем, и, если придется, умру за них.        Могла ли она бы несколько месяцев назад утверждать это с такой же уверенностью? Этот мир поглотил и пережевал ее — и она стала той, кто есть. Все люди в Круге, в ее Круге, были под ее ответственностью и защитой — и она сделает все, чтобы отвести от них угрозу.        Смерть не казалась чем-то страшным, если такой размен мог спасти их.        Дюран на секунду замер. Его взгляд совсем немного смягчился. Вспоминал ли он Орзаммар? Что-то еще?       Тем не менее, его голос остался строгим. — Вижу. В тебе есть это, в твоих подчиненных есть это — как они отзываются о тебе и как говорят с тобой, — он фыркнул, опустив голову и проведя пальцами по молоту. — Мы с Алистером не просили помощи. Никто не просил. Мы ничего тебе не должны… но спасибо.        Может, они наладили хотя бы минимальное доверие? Мара улыбнулась в ответ и поднялась.        Она протянула руку Дюрану, предлагая ему помощь, чтобы подняться. Тот долго смотрел на ладонь, словно взвешивая что-то — явно не ее физическую силу, — но в итоге схватился за нее и поднялся, убирая молот за спину.        У него были весьма удобные ножны, позволяющие такой трюк.

12-е Харинг

       Раннее утро не ощущалось ни ранним, ни, в сущности, утром; казалось, будто ночь продолжает властвовать над миром. Но все это — вина густого леса и слишком высоких деревьев: внутренние часы Мары не могли ошибаться.        Она была преисполнена дурного предчувствия, когда вышла из палатки в зябкий молочный туман, едва поднимавшийся до щиколоток. Второе утро без пакостного пробуждения? Судьба отыграется в течение дня, и пусть вчерашние встречи едва ли можно назвать неудачей… но, честное слово, Мара сомневалась, что все может пройти гладко.        Если мир затих — значит, готовит крупную гадость, и она едва ли может надеяться всего лишь на каноничную засаду Зеврана…        Точно. В Остагаре их ждут огр и эмиссар Порождений… И с их удачей? Может, даже не в единственном экземпляре. — Тихо? — спросил Стэн, подходя к ней.        В его волосах запуталось несколько листочков и мелких веток. Места в палатке ему не досталось, но он не жаловался: набросал из нескольких веток подобие шалаша, а спальный мешок ему из жалости дала Гаури. Мара не сомневалась, что кунари не жаловался бы, не дай ему и этого простейшего удобства — холод Ферелдена как будто мало его касался. Смотря на его наряд, зябко становилось исключительно окружающим. — Слишком, но пока нет поводов для беспокойства, — со смешком ответила она.        Лес так не звучал. Мередит мало бывала в лесах, а она по прошлой жизни помнила лишь тайгу, но его тихим назвать язык не поворачивался.        Мара посмотрела в глаза воина Бересаада. «Человека по глазам видно» — с эльфами работало, с кунари точно должно… Стэн повёл плечами, встряхнул головой и перевёл взгляд на остатки костра. Понял ли он её попытку «прочесть» его, или это просто было его отвращение к долгим взглядам? — В лесах не бывает так тихо, — повторил он ее собственные мысли. — Из-за тумана ветки отсырели. Тяжело будет разжечь костер. — Орсино справится с розжигом, — Мара не беспокоилась о влажной древесине: магия значительно облегчала жизнь, будь то обогрев Каземат или просушка бревен.        Смешно подумать: Первый Чародей в Ферелденском лесу разжигает походный костер!        Стэн, разумеется, нахмурился: у кунари было особенное отношение к магам, зашедшее далеко в своей жестокости. Саирабаз. — Вы храмовники. Прямо как арваарады, — сравнил он, посмотрев на нее прямо.        Неужели ей сейчас придется доказывать, что не все маги зло? Что маг — не равно демон? Снова? В Киркволлском Круге хотя бы были время, ресурсы и авторитет, чтобы убедить людей — людей, следующих андрастианству. Найдётся ли у нее весомый авторитет в глазах кунари? Смешно. — «Тот, кто сдерживает зло», — перевела с кунлата Гаури; она вышла из палатки, и ее обычные жизнерадостность и доброжелательность скрылись, будто поглощенные разлившимся вокруг туманом. Капюшон ее был спущен, белые волосы собраны в пучок, черные рога выступали на фоне волос, в красноватых глазах разгоралось раздражение. — А маги — «саирабаз», «опасная особь». Не следующие Кун — «баз саирабаз», где «баз» — «не-кунари». — Да. — Стэн лишь кивнул, переведя взгляд на нее. Понимал ли он, что невольно наступил на больную мозоль? — Вы… даете им слишком много свободы. Они в любой момент могут оказаться под влиянием демонов. — Но они — не демоны. Даже если риск существует, они не заслуживают зашивания рта и вечного сдерживания в цепях под присмотром хозяина, — Гаури сжала кулаки; её лицо застыло в злобном напряжении, и Мара тяжело вздохнула, зная, что диалог уже не вернется к прежней лёгкости.        Из-за Хииры Гаури готова отгрызть голову Стэну, который просто верит в то, чему учит Кун… Оставляя в стороне моральную сторону вопроса.        Потрясающе. — Стэн, у разных народов разное отношение к магии. Сегерон постоянно воюет с Тевинтером, но что-то маги Тевинтера не ходят поголовно одержимыми, — привела она аналогию и столкнулась с упрямым взглядом. Насколько иронично, что у Хииры такой же лиловый оттенок глаз? — Мы храмовники, а не арваарады. Мы помогаем магам и защищаем их как от людей, так и от демонов. Полагаю, на этом стоит закрыть тему и не развивать межкультурный конфликт, — предложила она с оттенком веселья — правда, было оно скорее нервным.        Утро становилось всё мрачнее. — Прошу прощения, командор, — выдохнула Гаури, слегка покачала головой и посмотрела на Мару, заметно расслабляясь — так, словно один её вид напоминал о Круге, о дочери и муже, о будущем, которое командор им дала…        Мара кивнула ей и приказала будить остальных.        Из магов первым проснулся Мюр. Лицо его потускнело, а глаза затуманились. Он, казалось, с трудом справлялся с попытками разжечь костер: ветка трещала, дым поднимался, но пламя не могло пробиться сквозь сырую древесину. Его усталость была очевидна — Маре даже жаль его стало, когда он пытался магией просушить ветки. — Как ты? Ферелденская погода не дает отдохнуть, или нервничаешь? — мягко спросила она, садясь на корточки рядом.        Не то чтобы Мюр дрожал, но плечи держал опущенными. Его темно-зеленые глаза, слегка покрасневшие, как от недосыпа, посмотрели на нее. — Усталость просто. Тяжело дается такое путешествие, — отрывисто сказал он и сделал глубокий вдох через нос. Ветки задымились, робкие язычки пламени пробились на них, как маленькие весенние почки, но Мюр еще больше сгорбился. В глазах едва отражался свет огня. — Джерту бы понравилось, а мне не по себе, — поделился он более меланхолично.        У Мары кольнуло сердце, когда она увидела, как его руки сжимаются вокруг ветки, а взгляд невольно скользит по пустому месту рядом. — Я не знаю наизусть «Мабари Андрасте», но могу попросить кого-нибудь из наших спутников ее спеть, если не кинешься на них с кулаками, — с грустной улыбкой предложила она; бледное лицо Мюра слегка вытянулось, озарилось удивлением, каким-то неверием.        Его эмоции пересекались — смущение от воспоминаний о Джерте, где-то скрытая горечь… Он криво и несмело улыбнулся, покачал головой, явно задетый воспоминаниями о препирательствах с Джертом.        Возможно, о той самой первой драке, с которой завязалась их дружба. — Спасибо, не стоит: я не особо рад слушать эту ересь, тем более когда успел выучить ее наизусть кое из-за кого, — пробурчал он, но хотя бы выглядел чуть более ожившим. — Что? Тебе не нравится «Мабари Андрасте»? Замечательная песня, и я, между прочим, почти вырос с мабари! — к разговору присоединился Алистер, сел на землю у костра и порылся в рюкзаке, доставая остатки хлеба с Лотеринга и сыр. — По тебе и видно, что не люди растили, — закатила глаза Морриган, не преминув ввернуть шпильку.        Алистер и Дюран были расслаблены, что уже свидетельствовало об отсутствии Порождений…        Утро забурлило — и тишина леса отступила на задний план.