Персиковая любовь

— Мелкий? — этот до дрожи приятный голос альфы заставляет Пака подойти ближе и опереться об перила балкона так же само, как это сделал Юнги.  — С каких пор я стал мелким? — надул и без того свои пухлые губы Пак.  — Хах, по тебе же видно, — ухмыльнулся альфа.  — Ах ты! — начал закипать Чимин. — Мы даже не знакомы, а ты меня уже вот так прямо оскорбляешь, хам! — и скрестил руки на груди.  — Истеричка мелкая, — совершенно спокойно произнес Юнги и повернулся всем телом к рядом стоящему омеге. — Не хмурься, морщины появятся, — произнес альфа и невесомо приложил свой палец ко лбу Чимина, слегка поглаживая. — Тебе ведь это не нужно, в 13 лет-то, — продолжая поглаживать, говорил Юнги с ухмылкой на лице.  — Да ты... да я тебе... Мне 15! — откинул руку альфы от своего лица. — Я не знаю, как тебя зовут и кто ты! Но ты меня уже бесишь! Невоспитанный недоальфа! — злобно ухмыльнулся омега и сделал победный вид.  — Ого, аж 15, удивил, на вид тебе 13, — засунул руки в карманы альфа и нагнулся к уху Пака, — коротышка, — прошептал Юнги; от шёлкового, глубокого, шепелявого голоса по всему телу пробежались мурашки, и Пак хорошенько так застыл. Увидев такие округлые глаза Пака, Юнги невольно залился смехом, ещё больше загоняя бедного омегу в краску.  — ЁБ ТВОЮ Ж МАТЬ! — к ним внезапно залетает какой-то парень, пугая Пака не на шутку, отчего тот чуть ли не падает с балкона, но крепкая рука Юнги перехватывает его, не давая упасть, обвивая тонкую талию и прижимая к себе.  — Ты как? — обеспокоенно спрашивает Юнги и осматривает залипшего Пака. От того, что тот быстро среагировал, капюшон с его головы слетел и открыл вид на тёмные, словно уголь, волосы, маленький лоб, утончённые черты лица, острые скулы и белоснежную кожу, больше всего напоминающую сахар. Чимин впервые встречает такого человека, а тем более альфу: он словно произведение искусства или утончённая статуя — на него хочется смотреть вечно. — Испугался? — всё ещё обеспокоенно говорил альфа, чем заставлял сердце омеги отбивать бешенный ритм, будто вот-вот оно сломает рёбра.  — Д-да... то есть не очень... — пухлые щечки становятся алыми, а взгляд начинает бегать везде, только бы не смотреть на это произведение искусства.  — Хосок, блять, ты чего орёшь, как чайка? — рука Юнги отпускает талию Чимина, а взгляд смотрит на альфу возле двери. Чимин ещё втыкает несколько секунд, не реагируя на разговор альф, а далее сморит на место, где недавно была рука этого альфы, бледная и вся покрытая синими венами, — сплошное наслаждение для эстэта.  — Я, наверное, пойду... — заикаясь, говорит омега и, разворачиваясь, уже хочет уходить, как рука пьяного альфы останавливает его.  — Нет-нет, ты первый человек, который заставил эту ледышку, — указывает на все ещё стоящего возле перил Юнги,— так улыбаться, а тем более ржать, ты обязан сказать мне своё имя, — заинтересованный взгляд Юнги сразу же прилипает к омеге и смущает ещё больше.  — Ч-чимин... Пак Чимин... — неуверенно говорит Пак и опускает взгляд.  — Мало того, что красивый и милый, так и имя невероятно красивое, — искренне удивляется Хосок.  — Мне уже можно идти..?  — А, да, конечно, — тараторит альфа и проводит омегу к двери. Когда дверь всё же закрывается, он со скоростью света летит к спокойному Юнги.  — Хён, это твоя омега? — спрашивает Хосок.  — Нет, — безэмоционально отвечает Юнги.  — Тогда... можно я его себе заб… — не успевает договорить альфа, как его перебивают.  — Только попробуй, — всё так же равнодушно говорит Юнги и с этими словами уходит, оставляя Хосока одного на балконе. — Ахах, всё-таки зацепил тебя, Мин, этот мальчишка.