Попробуй избавиться от правды

      Всю ночь Киллуа не было покоя. Сначала комната двухсотого этажа казалась невероятно душной, после, когда окно все же было открыто, холодной. Одеяло тоже не могло угодить спящему под ним мальчику, поэтому попеременно кочевало с пола на кровать, укрывая хозяина комнаты с ног до головы. Сон никак не желал приходить, был лишь какой-то бред в полудреме, приправленный никак не подходящей под нормальный отдых температурой комнаты.       Киллуа не счел это чем-то особенным — кошмары снились ему с завидной регулярностью, а после активного дня, которые случались чуть ли не каждый день, засыпать сразу просто не получалось. Несмотря на то, что эта ночь полностью измотала мальчишку, задремать ему все же удалось, пусть и совсем к утру, когда из окон башни стал видны первые солнечные лучи, а духота и холод более-менее компенсировали друг друга.       Но это было только начало.

***

      — Эй! Киллуа, ты еще спишь? Э-эй! — еще пару стуков в дверь. — Ты там?       Еле-еле разлепив глаза, Золдик нехотя оторвал голову от подушки, но тут же о решении пожалел — она сразу начала трещать, а слова, издаваемые никем иным, как Гоном, больно по ней бить. Черепная коробка будто потяжелела во много раз, словно в нее нагрузили какого-то металла. Соображать получалось с огромным трудом, что для мальчишки было совершенно несвойственно.       Почувствовав, что комната за ночь все же очень остыла и даже промерзла, Киллуа закутался в одеяло и не без труда принял сидячее положение. «Отравили чем-то?» — первое, что промелькнуло в голове. И тут же отпало. Яды на мальчика уже давно не действовали, даже самая настоящая лошадиная доза не могла снести с ног, хотя на что только сильные бойцы башни не были способны... Решив разобраться с этим чуть позже, мальчишка отправился к двери чтобы прекратить акустическую экзекуцию, создаваемую другом.       После того, как замок щелкнул, а дверь была открыта, в комнату просунулась темноволосая головешка. Гон, уже несколько минут ждавший от друга хоть какого-то ответа и отчаявшийся его получить, с облегчением выдохнул.       — Я думал, ты уже без меня ушел, — улыбнулся мальчик, смотря на закутанного в одеяло товарища. — Неужели ты только что встал?       Ответом послужил вялый кивок.       — Плохо спалось? — тут же по-детски заволновался Гон, уже полностью войдя в комнату.       — Не спалось, — раздалось от закутанного в одеяло Киллуа, заставив и гостя, и самого себя удивиться. Голос был будто бы чужим! Какой-то низкий и хриплый. — У тебя в комнате тоже холодно?       — Нет, — сходу ответил Гон и осмотрелся по сторонам. — Но у тебя ведь вполне тепло! Даже окошко открыть можно, чтобы приятнее стало.       Издав что-то вроде «брр», Киллуа вновь уселся на кровать, думая, как же еще можно согреться. Можно было сходить в кафе недалеко от башни и купить себе огромную кружку чая. А лучше две! Но идти вниз в одеяле — это как-то странно…       — Подожди, — поднял палец вверх Фрикс и нахмурился. — У тебя очень сел голос, тебе плохо спалось, а теперь еще и кажется, что в комнате холодно…       И тут же мальчуган подлетел к другу, опустив ладонь прямо ему на лоб. Сначала этот жест показался Золдику слишком странным, но когда ладонь оказалась на буквально раскалывающейся голове, на секундочку стало будто бы легче. Ладошка Гона оказалась прохладной, и почему-то это ощущение не заставило мальчика поежиться вновь, а наоборот — на мгновение разомлеть.       Осознание происходящего в страдающую с самой ночи голову Киллуа пришлось с большим запозданием. Настолько большим, что озвучил первым его не он.       — Киллуа, у тебя же жар!       Так что дело было не в температуре комнаты, а в его собственной.       Маразм крепчал — наследник семьи наемных убийц оказался повержен не сильнейшим врагом, не чьими-то способностями, а до невозможности внезапной обычной простудой.

***

      — Не звони ты ему, не отвлекай человека, — прохрипел Киллуа, когда Гон вновь схватился за телефонный аппарат в комнате. — Само пройдет.       — Не пройдет! — возмутился мальчик, строго посмотрев на друга. — Простуда и правда не очень страшная болезнь, но если плохо лечить, могут быть осложнения, мне Мито-сан рассказывала.       После того, как градусник, найденный в комнатной аптечке, показал не самые приятные тридцать девять и четыре, Гон все же решил обратиться за помощью к кому-то более сведущему в лекарствах, так как в той же аптечке кроме одной таблетки жаропонижающего, при том без каких-либо приложенных инструкций, больше не было ничего — рассчитана «коробочка первой помощи» была все же на участников, получивших повреждения физические. Сбегав в свою комнату и любезно накрыв друга вторым одеялом, юный охотник попытался вспомнить, что же говорила ему Мито-сан, когда он сам заболевал, но в голову совершенно ничего нового не шло, а все, что он вспомнил — это постельный режим и холодное полотенце на голову.       — Леорио готовится к поступлению, не надо его отвлекать по-пустякам, — выдал Киллуа и перевернулся на другой бок, натянув одеяла прямо до подбородка.       — Ничего это не пустяки, он будет рад помочь тебе, ведь он уже неплохо знает разные лекарства, — вновь возразил Гон, поражаясь, насколько же друг не готов принимать чужую помощь. Киллуа ему-то разрешил похозяйничать у себя в комнате лишь потому, что в прямом смысле не держался на ногах и дрожал от озноба. Но после этого мальчик начал пресекать все попытки помочь ему — от предложения пойти к врачу башни он отказался («Вот сломаю что-нибудь — пойду, зачем сейчас позориться?»), а когда Гон уже начал набирать номер Мито-сан, даже зашвырнул в него мокрое полотенце со лба («Дурак, она же будет за тебя больше волноваться!»). Растерянный и рассерженный Фрикс полотенце, конечно, вернул, а злиться на друга не стал — все же ему сейчас было и так не сладко, а ссориться было просто нельзя. Поэтому мальчик нашел новый выход — позвонить Леорио и проконсультироваться у него по поводу нужных таблеток. Делать что-то нужно было, но по незнанию купить неправильные лекарства не хотелось — это и пустая трата времени, и больше страданий друга. — Все, звоню! Иначе болеть ты еще будешь долго, а на своем бою обязательно проиграешь!       Такому выпада от товарища Киллуа явно не ожидал, ведь Гон очень редко злился, да и то только по случаю. Сил возражать уже не оставалось — к тяжести во всем теле прибавился кашель и насморк, из-за которого даже дышать нормально не получалось. Впервые промолчав в ситуации, в которой обычно бы никогда не смолчал, мальчик лишь попытался вдохнуть полной грудью, но вновь зашелся кашлем.       В этот момент Гон уже набирал последнюю цифру номера.

***

      — Ага… Ой, нет, какая была четвертая буква — а или у? Очень сложное название, — неловко улыбнулся Фрикс, слушая наставления от друга по телефону. — Угу, два раза в день перед едой. Хорошо, понял, спасибо тебе, Леорио! Удачи в университете!       Киллуа, наблюдавший за другом из-под своего кокона из одеял, не переставал поражаться этому странному мальчишке. Это же насколько нужно было уметь и хотеть помочь всем и вся? Это он, Гон, который может тормозить из-за простых вещей, сейчас как можно внимательнее слушал все названия таблеток и порошков, старательно записывая название каждого, пусть оно было и очень сложным для него. Переспрашивал по сто раз, прописал весь курс от и до, все равно не всегда все понимая и слегка высунув язычок как тогда, когда сильно на чем-то концентрировался.       — А? Ну ладно, хорошо, — Гон, видимо, удивился каким-то словам, произнесенным Леорио, но потом чуть отстранился от трубки и прикрыл ее ладошкой. — Киллуа, тебе кое-что хотят сказать… — и убрал ладонь от трубки.       — Даже не смей завтра и даже послезавтра идти тренироваться, слышишь меня?! — раздались строгие слова друга-врача из телефона. — Знаю я тебя, даже Гон не удержит! Так что слушай сюда, если хочешь быстро выздороветь и вновь вернуться в строй, даже не думай ни о каких тренировках и нагрузках ближайшие пять дней, понял меня? Ослушаешься — накажешь сам себя и схлопочешь осложнения. А если серьезно… Правда, ну побереги ты себя хоть раз в жизни! Гон купит нужные лекарства, а ты будешь пить их все, и никаких возражений, ясно? Эх-х… Ладно, ребята, берегите себя. Киллуа, лечись, Гон — если не будет тебя слушаться, дай подзатыльник, разрешаю.       Фрикс смущенно улыбнулся и попрощался, а Золдик продолжал сверлить телефонный аппарат взглядом. Но возражать отчего-то не хотелось от слова совсем. Хотелось лишь скорее выздороветь и вновь вернуться на арену.

***

      Гон улыбнулся напоследок и клятвенно пообещал, что уже через пятнадцать минут возвратится и принесет нужные лекарства. Вяло кивнув, Киллуа вернулся в прежнее положение и протер глаза. «Дерьмо пришло откуда не ждали…»       Он ведь и не болел-то почти никогда. Находясь в полудреме, мальчик вдруг вспомнил случай из детства. Ему тогда было лет пять или шесть, жестокие тренировки у всех членов семьи для него только начинались. В тот день ему предстояло метание ножей с матерью, но почему-то маленькому Киллуа не удавалось хоть раз сделать мало-мальски неплохой бросок — в глазах будто стояла пелена, а голова нещадно гудела, не давая сосредоточиться. Мать в тот день взбеленилась не на шутку — у сына проблем с метанием никогда не было, а тут он будто бы специально, прямо ей назло делал какую-то ерунду. Разозлившись и решив выпороть сына, глава семьи убийц схватила мальчика за руку и почти что закричала — у того явно начался нешуточный жар. «Она тогда чуть головой не поехала, будто не я заболел, а она сама,» — невесело подумал мальчик, прижимаясь щекой к прохладной подушке. Единственное, что сделала женщина — привела сына в комнату, а сама будто бы в какой-то агонии начала носиться по всему владению в поисках врачей. А заболевший Киллуа так и сидел, не понимая, что же он такого сделал, тем более, что на тот момент соображать было сложновато. Пока мать искала врачей, в комнату поочередно зашли старшие братья и, ровно так же не оказав никакой поддержи, ушли, оставив Киллуа, которому банально просто нужен был кто-то рядом, напоследок кинув что-то вроде «хреновый у нас братишка, даже сделать ничего не может». Врачей семья, конечно, нашла, но те несколько часов, проведенные в неведении и абсолютном одиночестве, запомнились хорошо. Наверное, уже тогда он понимал, что это нормально — быть одному и справляться со своими проблемами самостоятельно, без чьей-либо помощи. Себе дороже выйдет. Лечение было недолгим, а дальнейшее протекание болезни совершенно не тяжелым, но мальчик по-прежнему настороженно смотрел на членов семьи. Они ведь боялись не за его здоровье и самочувствие, а за свой статус — сын великих наемных убийц свалился от простуды. Клеймо. Клеймо на всю их карьеру. Будь тогда во владении отец с дедушкой, быть может, дело и приняло бы совершенно другой оборот. Но вернулись они только тогда, когда мальчик уже несколько недель был вполне здоров и крепок.       Киллуа даже сейчас любил свою семью. Видимо, у Золдиков настолько все было не по стандартным человеческим меркам, что даже и любовь была какая-то другая, своя. Но семью ему выбирать не приходилось, но вот друзей — вполне.       Последняя мысль перед тем, как мальчик все-таки провалился в сон, была о том, что он впервые в жизни сделал этот выбор удачно.

***

      Гону не хотелось будить друга — ночь у него, очевидно, прошла отвратительно, а во время болезни, как говорила ему Мито-сан, просто необходим нормальный сон, будто бы он — лучшее лекарство. Пока мальчик бегал за лекарствами, в темноволосой голове всплыла еще одна фраза, сказанная тетей о болезнях, и именно поэтому мальчику пришлось завернуть не только в аптеку, но еще и в небольшое кафе. А поэтому ему было просто необходимо разбудить больного товарища.       — Киллуа, — прошептал он тому почти на ухо. — Проснись. Нужно принять лекарства.       Кокон из одеяла несколько раз шевельнулся, а после из-под него окончательно появилась светловолосая макушка.       — Извини, не хотел будить, но тебе нужно выпить таблетки, — поспешил извиниться Гон и потянулся к пакету на коленях.       Сонный Киллуа смог только кивнуть и еще немного вылезти из-под одеял.       — Дорого вышло? — задал он вопрос. — Я после боя отдам деньги. Правда.       — Да сейчас же не в деньгах дело! — воскликнул удивленный Фрикс. — Нужно сначала тебя вылечить, а потом договоримся.       — Ладно, но не забудь только, — кивнул Золдик. — Ну что, много там чего?       — Ну, Леорио назвал самые важные по его мнению таблетки и еще раз сказал, что ими нельзя злоупотреблять. Тут есть от кашля, от жара, еще вот несколько. Сейчас надо выпить только две, потом лучше поспать.       — Угу. Ладно, давай их сюда.       Но Гон, вопреки словам, лекарства другу не протянул.       — Таблетки нужно принимать только после еды, — пояснил он. — Поэтому я принес тебе обед. — И мальчик взял в руки небольшой круглый контейнерок с запотевшими изнутри пластмассовыми стенками и ложку. — Знаешь, Мито-сан всегда говорила, что главное во время болезни — это много пить и есть горячее. Она всегда в таких случаях готовила бульон с мясом. Но у нас тут кухни нет, поэтому мне пришлось купить его в кафе. Поэтому вот, держи и ешь, пока не остыл, а потом выпьешь лекарства.       Слегка подрагивающими руками Киллуа принял горячий сосуд и молча уставился на его крышечку, при этом как-то грустно улыбаясь. Никто никогда не делал такого для него. Никто не был к нему настолько добр и открыт. Гон буквально изучал тепло и заботу, пытаясь окутать ею заболевшего друга, а мог ведь просто спросить в аптеке, что нужно пить людям при простуде, а то и взять первые попавшиеся таблетки, принести и дело с концом. Но Гон не был бы Гоном если бы не поступил так, как поступил. Если бы не заставил улыбнуться даже в такой ситуации.       — Ты чего? — Киллуа вздрогнул, когда голос друга вернул его из мыслей. — Слишком плохо себя чувствуешь? Может, тебя покормить?       — Ну не настолько же я немощный! — возмутился Золдик и потупил взгляд. — Просто задумался. Справлюсь уж.       Из-под открытой крышки повалил пар и приятный запах мясного бульона. Слегка помешав содержимое контейнера, Киллуа опустил туда ложку и зачерпнул горячей жидкости. Бульон оказался вкусным и очень наваристым, а еще приятно прогревающим горло.       — Извини, что не сам приготовил, — произнес Гон, смотря на более оживившегося друга. — Жаль, что в башне нет кухни…       — Спасибо.       Мальчик вздрогнул. Хриплый из-за болезни голос лучшего друга прозвучал тихо, но при этом достаточно твердо и отчетливо. И тепло. Чуть наклонив голову, Гон посмотрел на товарища, который продолжал так же робко улыбаться.       — И Мито-сан спасибо. Бульон и правда поможет выздороветь.       — Конечно! — улыбнулся Гон.       После того, как контейнер с бульоном был опустошен, Киллуа получил две таблетки и бутылку воды, а после, выпив их, решил осуществить идею со сном. Быть может, за это время температура спадет до более-менее неплохой отметки.       — Выздоравливай, я загляну к тебе сегодня еще ближе к вечеру. Что купить на ужин? — спросил Гон перед выходом из комнаты.       — Все, что захочешь, — ответил Киллуа. — Но с одним условием — ты тоже будешь есть. А то сижу тут как король какой-то, ты бегаешь вокруг меня, а сам и не ел ничего!       — А, ладно. Как скажешь! — Фрикс кивнул и направился к выходу. — Тогда… часов в пять я приду. Спи и выздоравливай.       — Конечно, куда уж денусь.       После щелчка замочной скважины (ключи были отданы Гону — Киллуа все равно планировал поспать оставшиеся часы до вечера) заболевший улегся на спину и призадумался.       Мальчику уже было легче — легче от того, что он кому-то нужен. Киллуа не любил чужую помощь и подачки, более того, держался ко всем он исключительно настороже и мало кому мог верить. Гон же одной улыбкой сломил эту стену отрешенности и недоверчивости. Он просто был рядом. Нет, не так. Он просто был, такой солнечный и светлый, открытый миру и совершенно чистый. И Золдик не понимал, за какие такие достижения ему посчастливилось обрести такого друга. Знал он лишь одно — он чертовски благодарен этим обстоятельствам. А Гону еще больше.       И Киллуа будто бы освободился от оков той правды, которая была навязана ему в детстве. Когда рядом светят такие люди, сложно придерживаться тех устоев, которые насильно прививались столько лет. Они сами по себе начинают рушиться в мелкую крошку. Свет просто не дает этим чертовым стенам существовать.       На сердце стало спокойно и тихо. Даже болезнь казалась ничем, когда рядом был человек-солнце.       Улыбнувшись своим мыслям, Киллуа без промедления заснул в ожидании ужина.