Могущество...

Принцесса смотрела на кобылочку, где-то секунду после чего, приказал невидимому слуге принести ей шляпку. — Нет, — Мягко ответила Анахита и вручила кобылке предмет её гардероба. — Извините, что мне пришлось просить вас помощи. Я очень вам благодарна, но у меня, к сожалению нет на вас времени ещё раз спасибо. Аликорн закрыла дверь. Блюбела, где-то минуту стояла в прострации перед закрытой дверью. Что-то недовольно пропыхтев под дверью, она удалилась. Про себя, вопрошая: «почему её в весьма мягкой форме отшили?». Анахита выдохнула. Она не хотела, бы общаться с кем-либо, кто выходит за рамки её интересов или возможной помощи в замке Кантерлота. Дело было в чистом расчете. Принцесса, как и любой маг её уровня, имела ум с размером с дом, не маленький такой. Дворец — это не только красивая жизнь, множество возможностей для продвижения по социальной лестнице, доступ к первым лицам государства, но и жадность, глупость, зависть, ум, хитрость власть держащих и не только. От интриг у трона никуда не денешься, будь ты хоть правителем, хоть последним служкой во дворце. Аликорну этого не нужно, и вообще она не хотела быть втянута во всю эту возню дворцовых «интриганов». Однако узнать, что тут творится все же нужно будет, и кто может в этом всем помочь как не один из дворянчиков. «Мне вообще мало кому можно тут доверять, я в новом странном мире, и почти сразу же была взята в оборот двумя братьями оба они сильнее меня, у обоих есть слуги и прислужники, а я совершенно одна тут» — Именно такие мысли посещали голову магессы. Одинокой ей быть ну ни как не хотелось. Конечно, у неё как и у любого волшебника её мира было одно существо. Полностью преданное и верное ёй — фамильяр. Фамильяр — это существо, так тесно связанное с магом, что с точки зрения вселенной они одно существо. Фамильяр развивается и познаёт жизнь вместе с магом, со временем обретая человеческий интеллект. Маг же получает юркого и незаметного союзника, который может шпионить и доставлять заклинания. К большому огорчению принцессы она не могла призвать своего фамильяра к себе, ибо для призыва нужны были специфические травки её мира. Сейчас он находится в «плане духов» для того, что бы вернуть друга придется повозиться. Так что она действительно одна была в этом мире. «Ну-с, великий архимаг, что будешь делать? Сидеть тут и ждать что ты поймешь свой смысл жизни? Предчувствия подвели тебя, господин, или точнее госпожа принцесса. Похоже, что нихрена ты не поймешь и Филин ошибся, ритуал не работает, и ведь даже не вернешься обратно в свой мир без координат». Анахита, бесплодно посидев еще минуты две, легла и уткнулась в подошку попутно всхлипывая. Её одолевала неожиданная горечь. Оказалось, что она очень надеялась на то, что некто или нечто даст её хоть какое-то объяснение происходящего и почему ритуал прошел именно так как прошел. По сути, в этом заключалась единственная реальная надежда хоть что-то узнать и понять. Почему это все должно было случиться с ним, почему смысл жизни такой странный и заключается во всем этом бреде? Становлении цветной лошадкой с рогом и крыльями! Чего он или уже она сделал такого, чем заслужил подобное? Перед его или её взором вставали, … никто не вставал. Только фигура «учителя» черноволосого старика похожего на Филина, родителей у него или неё не было, точнее он или она их никогда не знал, да и не видел даже. Мать была волшебницей вроде как, которая почти сразу по истечении шести месячного возраста отдала его на воспитание в Волшебный Интернат, уплатив сразу денег для обучения и проживание. Филин, по сути заменил бедному магу или магессе отца. О, он или она бы отдал или отдала многое, чтобы только его увидеть еще раз. Многое? Но что? У него сейчас ничего не было. Совсем ничего. Он, точнее она была один в незнакомом мире. Даже без права на объяснения смысла этого чертового ритуала. И чувство щемящего одиночества захватило принцессу. Она даже не знает, кто она такая, черт возьми? Вся её жизнь это просто какая-то чертова ошибка. Посмотрев сквозь слёзы на комнату принцесса встала вспоминать. Свое первое заклинание одаренная не по годам кобылка сотворила в возрасте двух лет, а возрасте тридцати восьми лет стала самым молодым архимагом в истории. «Не самым» — Поправила кобылочку её внутрений перфекционист — «был еще, Карсус который в возрасте двадцати двух лет стал Архимагом» «Но, то было двести лет назад и вообще, он был сыном Джина Огня и Архидемона Преисподней, а посему не считается». — Ответила своем перфекционисту принцесса. И все же все эти годы, оттачивания своего искусства привели к тому, что она сейчас ревет в подушку как маленькая кобылка. Не знаю, сколько так продумала принцесса, но слёзы текли и не думали останавливаться. *** То была Зебрика. А до Зебрики был остров Энта, гора и извержение… Он прошел сквозь гору, будто она была соткана из воздуха. Скала для него преграда. Беспрепятственно миновал разломы, где кипела рвущаяся наверх, в жерло, магма и очутился под солнцем, на засыпанном пеплом склоне Этны. Затем поднялся на самый верх фонтанирующего огнем конуса и заглянул в раскаленное добела чрево горы. Сотня драконьих морд расплылась в сотне ухмылок, а вокруг бушевал жгучий ветер. Огненный смерч овевал его, и потоки лавы выплескивались на склоны горы. С вершины вулкана открывалось великолепное зрелище: до чего же отрадно видеть перед собой мир после многих веков заточения во тьме! Внизу, далеко на западе, раскинулось море. Позади жались друг к другу покрытые лесом холмы. А надо ним пламенело солнце. Да, это было прекрасно! — Хо-о-ха! — прокричал он. Его торжествующий рев подобно сотне ураганов промчался по склонам величавых гор. Он выбил оконные стекла в Городке, в рядом с которым бушевал волукан. Это была разминка. Теперь он сам направится туда, чтобы свести кое-какие древние счеты. Он быстро спускался с горы. Оранжевая лава чавкала под могучими стопами, а ему все было нипочем. Ведь его зовут Тифон Наверное, он привлек к себе внимание, пока спускался огненными склонами к цепочке симпатичных морских курортов, где в те минуты царили паника и истерия, и входил в море на полпути между Фьюмефреддо и Таорминой. Как ни крути, для зебр он что-то вроде чудовища: рост четыреста футов, уйма драконьих голов, глаза, мечущие молнии, густые черные перья по всему туловищу и огромные ядовитые гады вместо ног. В свое время даже боги, едва завидев это чудо, обращались в бегство. Однажды некоторые из них бежали до самого Севера, стоило лишь ему крикнуть: «Вот я вам!» Впрочем, извержение вулкана сопровождалось землетрясением, а потому охваченные ужасом жители западной провиции Зебрики могли и не заметить его. Или не поверить собственным глазам — мало ли что померещится в такой кутерьме? А может, они просто кивнули и сказали: «Ну да! А почему бы и нет?» Он вбежал в море, нырнул и стал плыть в холодной синеве до самих земель Материка Зеброники. Даже ни разу не поднялся на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Да и на что мне воздух, насыщенный гарью и ядовитыми газами вулкана? К тому же он спешил. «Зеус! Я иду к тебе. Теперь держись!» Они, титаны, старейшие из богов. Их первыми призвали в ряды тех, кому спокон веку поклоняются пони. И их, титанов, милая аликорн Зеус наголову разбила задолго до того. Задолго до того, как Гомеро впервые взялась за арфу. Задолго до Великого Потопа. Задолго до всего, что ныне имеет для смертных этого мира хоть какой-то смысл. Задолго до того как родилися Солярис и Артемис Матерью его была Галактия. По — их — Мир. Если уж на то пошло, она породила их всех. А на заре мира обширное чрево Галактии породило всех богов, гигантов и чудовищ. Из него вышел зоркий Уран, или небо, и вместе с Геей они сотворили первую дюжину титанов и титанид, в том числе Океану, Корону и Рею. От первых двенадцати титанов произошло много других: Атласу способную в прошлом поднять и двигать звезды; искусник Прометей, научивший пони пользоваться огнем и поплатившийся за это самой острой формой цирроза из известных медицине; недотепа Эпиметей, свалявший дурака с Пандорой, и другие. Были великаны со змеиными конечностями, такие, как Порфирион и Алкионей, и сторукие пятидесятиглавые твари вроде Бриарея, Котта и Гиеса, и прочие верзилы наподобие трех одноглазых циклопов: Аргуса — повелителя бурь, Бронта — властелина грома, Стеропа, коему подчинялись молнии. Сами видите, родня у него была та еще. Нянькой ему была Вселенная. Так по крайне мере говорили Тифону. Похоже, намучилась она с каждым из титанов в отдельности и со всеми вместе. Когда царствовал Урана, его еще на свете не было. В ту эпоху Урана повздорила со своей дочерью Короной, и для мамочки дело кончилось плохо: доченько недолго думая залила чрево мамочки метиоритным железом и стала верховновной богиней всего сущего. И жила припеваючи, пока не дала маху, позволив родиться Зеус. Корона глотала своих новорожденных детей, чтобы они не поступили с ней, как она с родной матушкой, но честолюбивая кобылка Зеус, самая младшая, избежала участи сестер и братьев. Не повезло Короне, что и говорить. Кобылку оскопить не получится ни как. Ладно, это дело семейное. Грязное белье. Что же касается Зеус, то он, как вы сами видите, поднялась на сцену с опозданием, однако сразу взяла быка за рога. Зеус — дочь двоюродной сестры Тифона Реи, так что можете считать её племянницей монстра с сотней голов. Да, повезло ему с племянницей… Прикончив Корону, Зеус взялась за остальных титанов и расколошматила их в череде свирепых войн. Кипели моря, рикошетили молнии, пламя охватывало целые континенты. Некоторые из его родни соблюдали нейтралитет, а иные даже приняли сторону Зеус. Конец известен. Когда улеглась вся эта суматоха, уйма титанов оказалась распихана по разным «санаториям» вроде его каменного мешка под Этной, а в «родовом гнезде» стала командовать Зеус со своими прихлебателями. Он результат последнего эксперимента Геи в области материнства. На свет он появился под самый занавес войны богов и титанов. Кое-кто называет его последним из чудовищ. Тифон рожден неуемным, бесполым и опасным. Ему было поручено отомстить Зеус за все надругательства над своей родней. В прошлый раз ему это едва не удалось. А теперь, похоже, судьба предлагает вторую попытку…. Ну что же… Олимп ждет! Вот только Тифон не знал одного. Олимпа нет, и Греции больше нет… и богов и вообще нихрена нет! Мир слишком сильно изменился в отсутствие древнего монстра, а что еще более страшное мир породил гораздо более, жутких и страшных чудовищ, чем он сам. Звук старой доброй ноты «Ми», потянутой на лютне разрушил тишину водной глади, по которой плыло чудовище. Звуки чудесной игры, которая побуждала тебя уснуть, вот, что услышал Тифон, прежде чем погрузиться в глубокий, медитативный сон младенца. *** Два брата спорили, постепенно их спор перерос в самый настоящий братский мордобой без магии, где каждый из двух аликорнов попытался по сильнее помять друг дружку. Неизменно в этих спарингах побеждал Солярис, который являлся одним из сильнейших мастеров боевого монашеского искусства «Пони-До», признанный мастер Пути «открытого Копыта», Пути «Тени», Пути «Шипов» и собственного разработанного пути «Солнечной души». Солярис вот уже тысячу лет активно тренировался во всех смыслах и аспектах. У него в свое время были самые лучшие учителя магии, боевых искусств, воинских и других вещей. На самом деле Солярис был дико силен во всех смыслах, и мало, кто даже близко мог, представить, какая мощь накоплена в этом солнечном аликорне. Артемис тысячу лет же находился на луне, в полном одиночестве. Он, конечно, тоже развивался, но у него не было нужных учителей, да и спаррингов с лучшими воинами этого мира и прочие милые вещи. Так что сейчас, Артемис в очередной раз лежал избитым у ног своего старшего брата и причитал. — Нечестно! У тебя было слишком большое преимущество! — Да-да-да, я слишком много ел и пил! — Насмешливо спросил Солярис подавая копыто своему непутевому братцу. — Именно! Ты вечно отбираешь у меня обеды! И завтраки! И Ужины! УУУУУУ, ЗЛОДЕЙ!!! — Чересчур громкой стал причитать принц ночи. — Ох, ты мой бедненький младший брат! Мог бы и помолчать! А то вдруг пони узнают, как же мой имидж! — Солярис грозной белой птицей навис над своим братом, а после опустил копыто поперек его шеи и стал несерьезно душить. Артемис довольной просто вырвался из хватки его копыт. После чего боднул копытом по животу, старшенького, сбрасывая с себя, и два брата вновь слились в безобразной драке, на сей раз уже шутливой. — Чистые жеребята! Подметил принц ночи, когда они уже более-менее поуспокоились и стали принимать ванну. Точнее целый личный басейн, обложенный золотом и мрамором. Артемис до сих пор удивлялся тому, что его старший брат использовал в качестве личных покоев несколько пар комнат в совокупном размере чуть-чуть уступающих стадиону, а казалось бы всего тысячу лет назад, они пользовались простой соломой для сна, а тут целый комплекс. — Еще какие, — усмехнулся старшенький. Братья молчали чуть меньше минуты. — Неудобно получилось, с Анахитой… Эрида милостивая! Что за дурацкое имя! Нужно будет ей выдать другое. Эквестрийское. — А ты её сначала только спроси, хочет ли она его сменить, а то неудобно получится. — Кстати и как она тебе? Какая штучка, а успел уже растопить её броню.  — Не та Каденция. — Отмахнулся Артемис, — Хотя да, штучка та еще. Представляешь, убедила поучаствовать в ритуале клятвы о не причинении вреда её красивой шкурки. — Так это что получается? Ты теперь если и её красивую шкурку и проткнешь, то только своим особым копьем! — Какие, грязные намеки! — Ага, учился у лучших, но она действительно красива! Лет через сто полностью расцветет и исчезнет эта её юношеская угловатость, ты только представь, каким цветком она станет! Артемис с удивлением посмотрел на Соляриса. — Не думал уже, я что ты свахой подрабатываешь. Как низко ты пал братец! — А кто сказал, что я сваха? Может, я один из участников. — Брат, и тебе не стыдно юную кобылку охмурять? У тебя же вы тысячу раз больше опыта. Да и в конце концов есть же такое понятие как любовь. — Не всё свято, что в книгу вмято! — Отозвался старший из братьев. — Это чистый расчет, я похоронил целую кучу своих любовниц, не могу я, что ли одну бессмертную кобылочку завести? Она вечной будет! Да и потом, так её удастся привязать к Эквестрии прочнее шелковой веревки! Да и для нее сплошные плюсы. — Брат, ты мудак. — Буднично подметил Артемис. — Он кобылку любил и ее же доил. — Усмехнулся Солярис. — Так ты со мной? Я видел, как ты на неё смотрел! Так, что можешь даже не отпираться: ты хочешь её. Ведь, секс это как интерес, нет секса, нет интереса. — Но если мы не сойдемся характерами? — Стерпится слюбиться, если не сойдешься, покинешь табунчик, тоже мне нашел проблемы. — Я с тобой брат, — сдался, наконец, Артемис поняв, что старший загорелся этой своей новой идеей. — Тогда вот как мы с тобой поступим…