HAIL HYDRA!

      Он не помнит, как они покинули Сибирь. Он не помнит как появилась новая рука. Когда он очнулся, то его везли по коридору. Это был всего лишь миг, но за это время он успел заметить красный символ на форме сотрудника. Накачанное лекарствами тело не осознавало этого кошмара. Он не почувствовал ничего.       Но сейчас он чувствовал. Ужас. Всепоглощающий ужас. Потому что он сидел скованный по рукам и ногам, не имея возможности ни вырваться, ни пошевелиться. Только дышать. Кричать тоже было можно. Кляп почему-то никто не считал необходимым. Но он не издал ни звука. Мелькнула мысль о Стиве, но он ее отогнал. Если Барнс сам в лапах Гидры, то ему искренне хотелось думать, что Стив выбрался или хотя бы мертв. Остальное было намного хуже.       Он ждал своей участи, ожидал расплаты. Он уже знал, что его ожидает. Гидра снова будет его пытать, стирать память и заставлять убивать людей. Оставалась лишь надежда, что новое руководство проявит милосердие, посчитав сломанной игрушкой, устаревшей моделью, и избавится от его. Хотя смерть была бы для него сейчас наградой. Гидра не была так щедра, а он так наивен.       Поэтому Барнс ждал. Но никто не приходил. Ужас перестал заполнять все вокруг, отступая перед годами привычек анализирования обстановки — тем хорошим, что еще осталось от Зимнего солдата.       Он начал рассматривать комнату, в которой находился и дожидался своего смертного приговора. Медицинское кресло, к которому его намертво приковали, не соответствовало обстановке кабинета, в котором сейчас стояло. Он был слишком старомодным. Словно из сороковых годов. Об этом говорила не только обстановка, но и подборка литературы в массивном стеллаже. С этим человеком явно было что обсудить. Но знак Гидры, висевший за спиной кресла хозяина кабинета, не оставлял сомнений о направлении его лояльности.       Символ был и на полу, обвитый надписью по кругу, словно в овальном кабинете президента, но в тот момент, когда, Барнс хотел было прочесть надпись — дверь распахнулась. В кабинет зашел мужчина.       Обзор был ограничен, повернуть голову из-за оков было нельзя.Он стоял так, что лица его не было видно, лишь широкие плечи, крепкую спину и светлые волосы. Что-то казалось смутно знакомым. Да и его униформа: угольно черная с красными проблесками на плечах.       А потом он обернулся, подошел ближе. И ужас вернулся. На него смотрел Стив Роджерс, который был облачен в униформу Капитана. Но символ на ней уже не был был похож на знамя Америки. На груди алела метка Гидры.

Перед собой в тот миг он видел участь хуже смерти.