Что, опять?!

…Тонкий, но прочный мост Биврёст, который обычные люди именуют радугой, на концах которой можно найти золото лепреконов, соединяет Асгард с другими мирами. Закутавшись в свою мантию, Гарольд неспешно шёл позади Тора, с интересом рассматривая и мост-портал, и красную полосу огня, которая тянулась вдоль него. Как объяснил Громовержец, это вечное, никогда не потухающее пламя, совершенно безвредное для Богов, оно сожжёт любого смертного, который осмелится к нему прикоснуться. Ибо только достойные могут находиться на Мосту и ступить на священную землю Асгарда. И вот, Певерелл увидел это. Золотой мир Богов. Мост перенёс их на отдалённую гору, с вершины которой открывался воистину величественный вид на блестящий Город Богов и его высокие, несомненно прочные стены. Тут Гарри почувствовал на себе прямо-таки прожигающий взгляд и обернулся. На его лице не отразилось никаких эмоций, но нутро сжалось в предвкушении от знакомства с Всеотцом, так как именно он взирал на пришедших единственным своим глазом, сидя на высочайшем месте Асгарда. Владыка этого мира и старейший из богов, Один прищурился и таинственно блеснул глазом, приглашая Певерелла посетить Город Богов и зайти в его Дворец. Гарольд, отведя назад правую ногу, слегка наклонился вперед, заводя правую руку за спину. Один усмехнулся. Занятного человека привел его сын. Ведь не каждый мидгардец знает о Церемониальном Приветствии хозяина поместья или замка, ПРИ ЭТОМ учитывая все тонкости. То, что Певерелл держался отстранённо, говорило о том, что он доверяет хозяину территории, но не потерпит к себе неуважения. То, что маг лишь слегка наклонился, было знаком, что гость не привык стоять на коленях, а потому обратился к Владыке Мира как к равному. И то, как он завёл правую руку, информировало Всеотца о том, что гость имел кое-какую информацию, которой хотел поделиться. «Что же, право это очень интересно», — наклонив голову, подумал Всеотец, а затем, встав с трона, точно таким же образом поприветствовал гостя. Выпрямившись, Гарри увидел, что Тор, качая головой и хмурясь, смотрит куда-то вверх, как будто пытаясь рассмотреть какую-нибудь птицу, как и Локи — Гарри, немного успокоившись, понял, что этот Бог его заинтересовал, чем-то зеленоглазый злодей его притягивал, заставлял вглядываться, задел что-то внутри самого Певерелла, которого это очень и очень беспокоило — тот с нечитаемым выражением лица смотрел вверх, в небо, он казался таким задумчивым, как он сам когда-то в далёком-далёком тысяча девятьсот девяносто седьмом году, когда Министерство, подвластное Волан-де-Морту, объявило Мальчика-Который-Выжил преступником, и когда этот самый Золотой Мальчик шёл в Лес, чтобы разобраться с Тёмным Лордом, правда, так думали все, но только Гарри знал точно: он шёл на Смерть. А что такого? Разве мог сопливый мальчишка, которому даже восемнадцати не было, который учился магии спустя рукава и заткнув уши, дабы вообще никакая полезная информация не очернила его девственно чистые мозги, неведомо как изворачивался из всех опал и ловушек в своей жизни, попадая, как говорится, из огня да в полымя, в еще большие неприятности, и который просто устал жить или бороться. Возможно, это поняла лишь Герми, и то, только на второй сотне лет, вкусив горечь потери самых близких — смерть сыновей и мужа. Герми… Его первая и самая упрямая подруга. Она была словно палочка-выручалочка, вытаскивала его и Рона всякий раз из неприятностей, спасительный глоток воздуха в комнате, пропитанной ядом, подбадривала и утешала, когда это было нужно. Она была словно люмос в коридоре мрака, бодроперцовое зелье в сезон простуды… и так можно до бесконечности. Возможно, если бы Гарри был чуточку увереннее и был бетой, а то и альфой — он бы завоевал Герми себе, и плевать, что он считал её своей сестрой, он бы защитил, уберёг от слёз и горя настолько, насколько бы смог, он бы забрал её от Рона в первую же их ссору, когда пьяный вусмерть аврор избил свою жену почти до обморока… Такое, конечно, не просочилось в обСМИялку волшебного мира, уж Скитер-то молчала в тряпочку, Певерелл постарался, но отношение Гарри к семье рыжиков немного охладело, да и Молли, пытавшаяся не то силой, не то убеждениями, не то уговорами выдать Гарри то за Чарли, внезапно оказавшегося альфой, то за Джинни — да-да, эта настойчивая женщина не бросала-таки попыток выдать дочь за Певерелла, ну никак не способствовала выравниванию авторитета Уизли в глазах Гарри... Тут некромант почувствовал, как нагреваются руны на его правом предплечье — это означало, что щитовой купол против атак с воздуха активировался, и это его насторожило. Он начал перебирать все свои знания об Асгарде, незаметно оглядываясь. Кажется, он что-то вспомнил о птицах… «Так стоп! Какие могут быть птицы в Асгарде? Городе скандинавских Богов-то? Мда, Герми мне бы мозги проела, если бы я к ней с таким вопросом сунулся, а Кандида бы добавила. А Моргана чего стоит? Хотя, та уже была стара как… хм, как мир? Нет, мне не жить, если это вслух скажу — противная старуха везде достанет. И всё-таки, есть ли в Асгарде птицы. Если нет, то на что пялится Тор, как Малфой на Артура Уизли, когда тот в очередной раз пришёл с проверкой в его родовое поместье?», — Певерелл даже усмехнулся от такого сравнения и сам себе пообещал, что в ближайшее время приляжет или же выпьет Бодрящую настойку, но внезапно он услышал звук хлопающих крыльев и повернулся в сторону звука. На фоне золотого заката величественно парила… точка. Больше Гарри сказать не мог, так как попросту не разглядел, но когда существо приблизилось, Певерелл не смог сдержать одобряющей улыбки. Дева, облачённая в боевые блестящие доспехи, из-под которых проглядывала серебряная кольчуга, с золотыми волосами, белоснежной кожей и стальным взглядом, прожигающим дыру в любом подозрительном субъекте, приземлилась, грациозно взмахнув напоследок белоснежными крыльями. Что же до остального… Гарольду пришлось в полной мере ощутить злой и недоверчивый взгляд валькирии на себе и, как ни странно, на Локи, хотя, после того, что Певерелл успел считать во время перехода по Бифрёсту легилименцией у Тора, воспользовавшись древней мудростью — тырь, пока не заметили, ибо не пойман — не вор... Так вот, теперь библиотека разума мага пополнилась на ещё одну душещипательную историю-мелодраму, где старший брат — мученик, отец — святой человек, а младший — обозлённый на весь мир приёмыш, зло во плоти, демон Хаоса и так далее и тому подобное. «Прямо чувствуется дамблдоровский почерк: старикан-маразматик-манипулятор, герой-мученик, злодей-тиран и оба последних связаны. Блеск!» — мрачно хмыкнул про себя Гарольд, молча следуя за воительницей и богами. Асгардский замок вызывал благоговение, но слегка притупленное, так как за столетия своей долгой жизни Певереллу больше полюбились тёмные и спокойные коридоры родного замка, в углах которого клубилась живая тьма и чистейший вековой мрак. Со временем знаменитая поттеровская импульсивность ушла, её заменила ленивая расчётливость, ушло в небытие так же и желание окрасить все вокруг в светлые тона. Нет, будучи мальчишкой он всяко-разно переделывал дом на Гриммо, выбешивая ярко-голубыми обоями и нежно-кремовыми коврами старого Кричера, что поделаешь, ему было тогда просто необходимо создать себе хоть что-то, что он мог называть домом, место, где было бы уютно и спокойно… но потом маг медленно начал понимать, что свет — предмет, не терпящий долгих знакомств, а потому лучше долго в нём не оставаться — себе дороже выйдет. Он ушёл в тень, по-тихому разбираясь с локальными и глобальными проблемами в виде маньяков-тиранов, пробудившихся тёмных драконов, всякой полезшей из… кхм, всех щелей нечистью, ставил на место слишком новаторских магглорожденных политиков, стремившихся убрать традиции самой Магии или так или иначе прищемить права чистокровных и прочей лабуды. Он делал это не просто так, но и не для того, чтобы приобрести почёт, не за деньги, не за славу, не за влияние, и уж тем более не от благих намерений, нет. На самом деле всё было до боли просто — он хотел забыться. Забыть себя, умерших друзей, свои приключения, воспоминания о школе волшебников, забыть то, что он обречён на одиночество не только Смертью, подарившей бессмертие и, как оказалось, перерождение, но и самой Судьбой, ведь будь он бетой — нормально бы обходился без запаха, находя пару для совместной жизни, будь он альфой — было бы туго, но он мог бы подцепить нескольких омежек, постепенно завладевая их сердцами, влюбляя в себя, но нет, и тут ему подлянку устроили — он омега и без даже нотки запаха. А кому такой нужен? И что, что чистокровный? И что, что богат? И что, что красивый? И что, что он из Древнего мощного Рода? И что, что у него в подчинённых сама Смерть? Всё это не имеет значения для альф, ведь омега без запаха — омега лишь наполовину, а то и вовсе за омегу не считается. Такие, возможно, не смогут родить здоровых и нормальных детей, такие не смогут подпитывать алтарь Рода альфы своей энергией, смягчая магию Главы Рода, уравновешивая ее. У таких было меньше всего шансов найти своего Истинного. А ещё такие омеги считались проклятыми. Почему-то даже в волшебном мире как-то сторонились омег, не обладающих своим запахом, хотя, вроде бы, в магии и в чарах разбираются, а такие предрассудки! А перепихон на одну ночь… Гарольд был не заинтересован в таком общении, даже во время течек. Маг раз и навсегда решил для себя — после неудачного «свидания» с Чарли, которое, подсуетившись, устроила Молли; Гарри тогда еле отбился от настойчивого альфы, начавшего ни с того ни с сего лапать его везде, где только можно, при этом не вызывая ничего, кроме как отвращения — что уж лучше будет по несколько часов валятся в полуобморочном состоянии от боли, нежели даст кому-нибудь постороннему себя взять. «Шлюха». Он бы не смог после такого снять с себя такой яркий ярлык счастья. Даже если устранит свидетелей, даже если сотрёт из памяти всё, что только можно — перед собой-то он беззащитен и беспомощен. — Вас приглашают во Златой Дворец, предстать пред светлым ликом Всеотца Одина. Отец Асов и мудрейший из них, — величественно произнесла валькирия, пронзая взглядом всех присутствующих. — Тор, Пришедший и Предатель. Тот, кому здесь рады, тот, кто ступил на нашу святую землю впервые, и тот, кому здесь нет больше места. «Жестоко… Что же он такого сделал, чтобы к нему так обращались? Неужели Богов можно судить за то, что те пытаются развеять скуку в Мидгарде? Святая инквизиция, вот уж не подумал бы…» — смотря на то, как обращаются с Трикстером, закованным теперь в какие-то цепи и намордник, меланхолично размышлял Певерелл, хотя что-то внутри него было раздражено не на шутку, оно скреблось о рёбра, стараясь выйти наружу и просто на кусочки порвать и Тора, и эту девушку, и Всеотца, и вообще всех, кто причинил вред Богу Лжи. Резко выдохнув, Гарри помотал головой и обречённо подумал: «М-да, мне срочно нужен отдых. Десять часов сна, плотный завтрак и полный покой… А также Родовой алтарь Рода Певерелл. Да, полежать немного на алтаре и принести потом кого-нибудь в жертву, дабы восполнить запасы…» Валькирия в гордом молчании проводила их до самого тронного зала Дворца Одина. Валгалла, самый большой и красивый в Асгарде, это было не так трудно заметить как казалось сначала, несмотря на остальной пёстро-золотой фон Мира Богов. Певерелл заметил, что здесь все, абсолютно все едят мясо огромного вепря, которого каждый день режут и варят, и который, судя по магическим потокам, на следующее утро вновь оживает точно таким же, и пьют крепкое, как старый эль, молоко какой-то козы, которая пасётся у вершины ясеня Игдрасиля, обгладывая его ветви и листья, и даёт столько молока, что его хватает на всех жителей Асгарда — вот что он услышал, проходя мимо захмелевших фантомов викингов. Гарри не чувствовал в них ни крупицы жизни, но понимал, что и Смерти их души не принадлежат. Кстати о Серой Госпоже… Маг отчётливо чувствовал ее приближение, только не так, как чувствуют смертные, а лёгким покалыванием на тыльной стороне левого предплечья, где был выжжен знак Даров Смерти, что своими чёрными полосами сильно выделялся на бледной коже. Когда очередной длинный коридор с резными колоннами закончился, валькирия, взмахнув крыльями, с таким пафосом открыла массивные двери, что у волшебника возникло желание выкрикнуть что-то на подобие: «Браво! На бис! Ещё раз! Это был просто шедевр!» «Ой, а сам-то недавно каким скромником был… и Мстителей, и Бога — Бога! Мать твою, Певерелл! — и мир — ну это для тебя уже более привычно, чёртов Мальчик-Который-Выжил, чёртов Страж Времён, чёртов Гарольд Певерелл!!! — заставил содрогнуться. Прямо не разглядишь совершенно никакого пафоса. Вот прямо ни грамульки…» — высказался внутренний голос, и было не очень понятно — он злится или издевается. «Заткнись, а?» «Ах, какие мы нервные… Ну перешёл в другой мир, с кем не бывает? Ты, как представитель вида Повелитель-Смерти-разумный, мог бы уже освоиться, не то, что привыкнуть к таким выкрутасам судьбы. Но вернёмся к нашим баранам. Чего стоило бросить дезиллюзионное заклятье и пойти в библиотеку в этом мире? А послушать разговоры? Узнать новости?.. Не ври сам себе. Это ты бы быстро сделал за, максимум, восемь часов! А ты вдруг ни с того, ни с сего бросился спасать этот мордредов мирок. Хотя нет, мы-то оба знаем, отчего ты так поступил, просто я это принимаю, несмотря на то, что мне это не нравится, ну, а ты — нет. Разбирайся с этим сам. Вот не пойму, а от чего ты так взъелся на этого Бога, прямо-таки снедаемый желанием его спасти. Вроде бы никого из прошлой жизни не напоминает, да и сам по себе личность, мягко сказать, оригинальная. Нечем ему тебя зацепить. Так от чего?.. Оп-па, а не от самого зеленоглазого ли брюнета мы так завелись, а?» «Клянусь бородой Мерлина, ещё слово, и я тебя заставлю каким-нибудь проклятьем молчать век!» «Мать моя Мегера, а отец лепрекон! Так мой, жизнью побитый, счастьем обделённый и вообще немного ненормальный, Гарри, аки второкурсница-пуффендуйка, влю…» «Мистофиелло!» В голове настала долгожданная тишина. Певерелл ещё раз поблагодарил своего предка за то, что он нашел способ затыкать свое второе Я, насылая на него что-то подобное Силенцио. Певерелл сделал несколько дыхательных упражнений, приводя себя хотя бы в относительный порядок. Маг обвел помещение, в котором оказался, внимательным и немного отсутствующим взглядом. Тронный Зал был огромен. Казалось, не имеющий затерявшегося в белых облаках потолка, он был необъятен, а мраморный пол и золотые стены только добавляли пространству изящество и какую-то незримую силу. Гарри перевел взгляд на Одина. На плечах у владыки мира сидели два ворона, а у ног его лежали большие волки. Крылатый золотой шлем украшал седую голову Всеотца, а в правой руке он предупреждающе сжимал копье, которое, по легендам, никогда не пролетает мимо цели и поражает насмерть всякого, в кого попадает. Кроме Одина, в зале также собрались и живущие в Асгарде десять Божеств. Богини недобро косились на своих мужей, которые буквально поминутно прикладывались к бутылке, но лишь кривили губы и закатывали глаза. Тор ушел к Богам, стоявшим на возвышенности, а Гарри пришлось следовать за Валькирией, которая вела скованного цепями Трикстера к появившимся в центре зала двум постаментам. «Что преступник, что гость — одно и то же», — с ухмылкой подумал Гарри, следя за тем, как золотые цепи, подобно министерским, с противным получавком-полузвяком смыкаются на его руках. То же произошло и с Локи, хотя куда уж больше его заковывать. Вдруг метка на руке полыхнула пламенем, а после послала морозный импульс по телу. Певерелл повернулся ко входу как раз в тот момент, когда сквозь двери просочилась тёмная материя, формируя в воздухе силуэт молодой девушки. Маг приветственно кивнул Смерти, и та ответила лёгкой полуулыбкой и помахиванием ладошки, прежде чем отправиться к остальным Богам. Видимо, все были в сборе, так как Один встал, начиная свою речь: — Дети мои, Боги Асгарда и вечные сущности… Певерелл тихо фыркнул, кажется, тут Смерть считают за какую-то второсортную сущность. Это одновременно так смешно и так грустно. Сразу видно — Боги не беспокоятся за свою жизнь, они обманчиво верят, что будут жить вечно, забывая о том, что ничто не вечно, даже Смерть. Серая Госпожа уйдёт сразу же, как последнее живое существо покинет жизнь; не только в этом мире, но и в других — их великое множество… а смерть одна. Наверное, единственное относительно бессмертное существо. — … Мы собрались сегодня здесь с одной целью — решить судьбу предателя, посмевшего совершить множество серьезных преступлений, многим из которых нет прощения. Бог Лжи и Коварства, Локи Лафейсон, ты позор Асгарда. Когда-то я приютил тебя, взрастил как собственного сына, а ты… я жалею, что сделал это… Локи Лафейсон, ты напал на Мидгард, с целью поработить или уничтожить человечество. И использовал при этом Тессеракт. За сей поступок, властью данной мне Высшими Силами я изгоняю тебя из Асгарда, нет тебе здесь больше места! — Гунгнир грозно выпустил столп ярко-желтых, золотых искр, оповещающих о том, что слово Владыки нерушимо, а наказание — вечно. По залу пробежались тихие, но настойчивые шепотки Богов. Один же тихо добавил, садясь на место. — Благодари уже за то, что это лишь изгнание. «Ненормальный!.. Я жалею о том, что ты не сдох вместе со своими родителями-наркоманами… В какой ещё перелом, урод?! Иди живо мыть машину, и не отлынивай!.. Благодари уже за то, что живешь в этом доме и хоть что-то ешь!..» — детские, казалось было, уже позабытые воспоминания встали перед глазами. «Так вот ты чем меня задел… мы ведь очень похожи», — с сожалением подумал Перевелл. — «Ты один. Никто не бросится к тебе на помощь. Ты сильный. А потому никто не будет тебя защищать. Тебе больно, но ты скрываешь свою боль за язвительной усмешкой и высокомерием, словно ты дракклов аристократ. А как же…» Гарри быстро нашел взглядом мускулистого блондина, который только недавно кричал на всю округу: «БРАТ!» Это ведь были не пустые слова? Так почему этот Бог лишь сжимает кулаки в бессильной ярости? Он что, не может сказать, что-то в защиту Локи? Губы сами собой растянулись в снисходительную усмешку, которой маг одарил почувствовавшего тяжелый взгляд Тора, который поднял голову, чтобы встретиться с его обладателем. — Конечно, я лезу не в свои дела, может быть я всего лишь обычный человечишка и все такое, но я думаю, что происходящее не совсем честно, — по залу прокатился бархатистый голос с легкой хрипотцой, от долгого молчания. — Обычно, когда вассал провинился, все тумаки летели сюзерену. А тут все вышло в точности, да наоборот. Глупо. — Да как ты смеешь, жалкий смертный!.. — тут же вскинулась одна богиня. У нее были чудесные золотые кудри, спадавшие на плечи и золотым ручейком бежавшие вниз, до самого пола. — Ты всего лишь человек! Не приказывай Богам, как… — Сиф, он наш гость. Пусть скажет, — устало поднял руку, призывая всех замолчать, Всеотец. — Я никому пока не приказывал. Лишь высказал свою точку зрения. Спасибо за понимание, Златокудрая Богиня. Дело в том, что у нас с Богом Коварства состоялся Поединок, — в зале наступила мертвая тишина. Всем как-то сразу стало неуютно в таких знакомых стенах Валгаллы. Только Смерть также продолжала тихо сидеть, как будто бы и не была в этом месте, среди Богов. — Моей целью был скипетр и ментальное влияние. И так уж получилось, что вышла ничья. И сейчас я хочу взять то, что мне досталось от схватки, — никто ничего даже не успел сделать. Лишь цепи гнусно звякнули, натягиваясь до предела, когда Перевелл подошел к Трикстеру, заглядывая тому в самую глубь глаз. — Оклюментис, — на выдохе произнес Гарри, начиная как можно аккуратнее очищать чужое сознание от влияния извне, попутно выставляя щиты. Увлеченный работой, маг отключился от реальности. Так что не слышал, как дикий крик разнесся по всему залу так, что золотые своды задрожали, жёлтой пылью осыпаясь вниз. Он не заметил, как у него самого по губам, а потом по подбородку сбежала струйка темной крови, пошедшей носом. Он не увидел, как всем телом вздрогнул Тор и попытался было прорваться к ним, но того задержали более разумные Боги. Нельзя лезть к тем, кто занимался чарами разума — это была аксиома, которую знали многие. Даже Одину пришлось лишь в бессилие в этой ситуации посильнее сжать свое копье, видя как самовольно поступает его гость. Хотя, чего ещё ожидать от этого мага?

***

В это время где-то в пустоте бездны тоже бесновалось одно существо. Оно чувствовало, как кто-то медленно и невероятно болезненно обрывает его нити, которыми он опутал очередную марионетку. Мучения Титана продолжались долго, очень долго, пока наконец не оборвалась последняя ниточка, удерживающая глупого Асгардского Бога на коротком поводке. Последнее, что через неё передалось — опустошенный, но довольный взгляд кислотно-зелёных глаз. — Кто посмел?! — эхо разнесло яростный крик в черную даль, которая и поглотила его.

***

Перевелл, рукой опершись о грудь Локи, тяжело дышал, восстанавливая в памяти того, кого увидел «на том конце провода». Неприятное сморщенное чем-то фиолетовое лицо, искаженное гневом — вот что услужливо подкинула память. Где-то на периферии послышался тихий, победный смех его второго-Я. «Не обольщайся, я тебя пожалел.» «И тебе того же. Я тоже, к слову, не лыком сшит… Так всё. Хватит дурачиться. Ты уже на пределе. Кончай этот фарс.» «В кои-то веки с тобой согласен», — устало ответил Гарри и отдалился от Бога, удерживаясь от того, чтобы не присесть. Перед глазами все плыло и то и дело прыгали черные пятна. — Я не знаю, кто это. Может вам он покажется знакомым? — самой скучающей интонацией Перевелл задал риторический вопрос, создавая около себя мираж, заключающий внешность фиолетового существа. Затем в зале началась какая-то чертовщина — Боги, подскочили со своих мест и начали носиться по всему залу, громогласно переругиваясь и пытаясь что-то кому-то доказать — от которой голова уже не просто кружилась, а еще и запульсировала тупой болью, отзывавшейся на каждый резкий или громкий звук. Становилось жарко. Чертовски жарко и душно. Не хватало воздуха. Маг чувствовал, что ещё немного и он начнёт задыхаться. Внезапное холодное прикосновение к виску было как дар божий. Замутненным взглядом Гарри посмотрел на своего благодетеля и на грани слышимости прошептал: «Спасибо» Локи пакостно усмехнулся, но руку не убрал, продолжая дарить волшебнику свой холод, который умерял чужую боль. В воспаленной голове зрел один план…

***

Ещё будучи в Мидгарде Локи почувствовал что-то неладное. Как будто что-то должно было произойти, да и что-то его скипетр непонятно реагировал: то заледенеет, то наоборот покроится испариной. Что-то было определенно не так. И Бог ни капельки не сомневался в том, что это «что-то» как-нибудь да порушит его планы. «Как в воду глядел», — с усмешкой подумал Трикстер, всматриваясь в странного спутника Железного Человека. Одет как… ведьмак. Да, именно так раньше называли странствующих лекарей. Одежда не позволяла рассмотреть фигуру человека, но кое-какие детали черного балахона выдавали хрупкость, да и низкий рост нельзя было скрыть. Что же… похоже на счёт «хрупкий» Локи поторопился с выводами. А вот то, что у ведьм язык без костей он убедился с первых же минут знакомства… Только вот в отличие от остальных, в голосе как казалось юноши Бог слышал усталость и тихую тоску… Маг! Это был настоящий маг! Как он, как сам Локи! Да ещё и мощный! Такого не помешает завербовать. Только вот проблемка — маг пришел со Мстителями, а значит, и с хорошо промытыми мозгами. И как следствие — уговоры здесь не помогут, а жаль. Значит остаётся только подчинить… Каково же было удивление Бога, когда его чары не подействовали! Да ещё и маг, порядком взбешенный, видимо не раз сталкивался с таким, позволил себе лишнее. Никто не смел хватать Локи за его одежду. Никто не смел трясти Локи, как провинившегося щенка. И никто не смел орать на Локи, а тем более — лезть в его голову. Ярость начала подниматься из глубин груди и Бог уже просто удивлялся, где же она была раньше и почему он разозлился на мага только сейчас? Так что все закончилось как обычно — дракой. Только вот стоит отметить, что это была не простая потасовка, как с Мстителями, а настоящий Поединок. Этот самоуверенный маг заявил, что на него — Бога! — ментально воздействуют и захотел в награду скипетр, наивно полагая, что в нем какой-то предмет, подчиняющий разум. Ну что за детский сад. Разве кто-то в силах обмануть самого Бога Коварства? А вообще Локи надеялся вывести из равновесия этого выскочку заявлением, что его целью является сам волшебник, но маг не особо впечатлился. Как будто не боялся за свою жизнь. Странный Смертный, хоть и, по ауре, сильный… И кто знал, что Высшие объявят ничью? Да и глаза волшебника… заглянув в них, Локи начал тонуть. Ну, а потом все как всегда испортил его «брат». Маг что-то сказал, а потом немыслимым образом — хотя это вполне могла быть и его магия, Локи больше склонялся к этому — связал его, Бога. И ладно бы, но Тор, чтоб его брата валькирии разодрали, пригласил мага с собой, на что последний, конечно же, согласился. «Просто блеск», — подумал Локи. — «Хуже уже точно не будет.» Ой, как он ошибался… Трикстер был прав, думая, что Один обойдется ещё одним «Я изгоняю тебя, бла-бла-бла, а ведь я тебе столько дал, бла-бла-бла, а ты мне чем отплатил, бла-бла-бла, благодари великого меня за мое милосердие» и отпустит на все девять миров, но зеленоглазый маг опять все испортил. Этот волшебник сначала что-то пафосно заявил, явно провоцируя Богов, а потом довольный реакцией, начал копаться у меня в мозгах. Это было дико больно. Меня как будто разрывали и сшивали изнутри… но в чувство меня привела рука, упершаяся мне в грудь, успокаивая и притупляя боль. Чёрная перчатка не могла скрыть дрожи в конечности, это окончательно вернуло меня на землю. Как оказалось, магу больно не меньше моего — у него даже кровь пошла. Я как завороженный проследил за темно-алым ручейком, спадающим на линию немного пухловатых, тонких губ. Смотря на них, а потом на саму струйку, у меня появилось странное желание слизать ее, а потом пройти языком вверх и, добравшись до аккуратного ушка, обвести раковину, мокро, пошло… Так, стоп! Не о том думаешь! Он у тебя вообще-то в мозгах копается!.. А хотя… ну да, это все объясняет. Значит, скоро будет гон, раз на всяких кидаюсь уже. Наконец боль отступила полностью, оставляя только чувство какой-то свободы, а взгляд мага стал более осмысленным. Волшебник как-то нехотя, или мне показалось, отстранился от меня и опять вошёл в свою роль. Теперь я отчетливо видел сквозь его маску. Но… почему-то остальные не замечали за показным пофигизмом и самоуверенностью, что тот держится из последних сил, что он смертельно устал. Тот же Один, к примеру. После того, как маг показал нелицеприятную рожу последнего Титана, начался локальный апокалипсис. Локи уже привык к такому, но вот человек, как казалось, сейчас просто свалится. Бог Лжи сам не знал от чего, но он потянулся к голове смертного, осторожно прикасаясь, посылая малый импульс магии холода — часть, что досталась ему от отца. Бог Коварства горько усмехнулся про себя. Как там смертные говорят? Биологического отца. Может быть, волшебник и не заметил как выдохнул, поддаваясь навстречу руке. Где-то в груди разросся маленький, но тёплый комок, чего-то непонятного — от него по коже пробежались приятные мурашки. Было так спокойно рядом с магом. «Зачем я это делаю?» — лениво подумал Локи, но лишь больше зарылся в темные волосы смертного, взъерошивая их массирующими движениями… «Он точно бессмертный», — обреченно подумал Локи, смотря на то, как маг, объявив о том, что убьет Титана, просил в оплату о собственной территории в Асгарде. Трикстер уже не удивлялся тому, что за этого чудика вступилась сама Хель — просто хотелось задать только один вопрос: «А что дальше? Собирешь Камни Бесконечности и развеешь их по мирам?» А ведь после заявления о том, что волшебник сам вызвался убить последнего Титана — самого Таноса! От неприятных и болезненных воспоминаний Локи передернуло — и такое вполне могло быть. Но хотя выражение лица Одина, пожалуй, стояло запомнить. Мало кто мог вывести из равновесия того, а тут еще и на столько нагло. В конечном итоге, почему-то Боги, сказав о том, что подумают, быстренько определили и Локи, и мага в одну камеру, предварительно заковав в наручники и самого волшебника. Зачем? Как ни странно, маг ни капельки не возражал, а только устроился поудобнее на полу и уснул. Только потом, спустя несколько минут, Трикстер почувствовал, как на его груди устраивается чья-то голова, а чужая рука так правильно легла в его руку… Если не вдаваться в подробности, в ту ночь Локи Лафейсон за последние несколько столетий смог нормально уснуть.

***

Стараясь не думать о прохладных пальцах, поглаживавших его голову буквально несколько минут назад, а также о том, что он так никогда больше и не почувствует на себе такую ласку, Перевелл привлек внимание тактичным покашливанием, что было подобно грому в тишине внезапно замолкшего и погруженного в гармонию беззвучия зала. Была ни была, все равно где-то обосноваться же надо. — Я к чему вел. Я предлагаю сделку. За несколько скромную плату, я отправляю за Грань вашего Титана, рассеяв остатки его души по бескрайней пустоте вселенной. Мне лишь нужна посильная помощь в прикрытии спины и тот, кто может указать место, где сейчас можно найти Таноса или остатки его маги… Договорить Гарри было не суждено, потому что его прервал полный праведного гнева и бессильного страха голос Всеотца: — Не смей произносить его имя в моем Дворце! «…Может быть, вы лучше напишете это имя?.. …Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э… Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю…» «Как это иронично», — склонив голову на бок, подумал Гарри. Его опять забавляла эта ситуация… все до потери сознания боялись какое-то существо, страшась не то, что произносить его имя, а даже думать о нем. — Одна моя знакомая вывела замечательную словесную формулу. Именно не предложение, потому что оно лишь сухой набор букв, а формулу, имеющую смысл. Она звучит как-то так: «Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит»… — Ты не понимаешь, насколько всё здесь серьёзно, — обречённо выдохнул Один, смотря на храброго смертника, который потерял всякий страх. Даже страх перед Смертью, забытьем… Всеотец покосился на Хель, беззаботно перебирающую свои теневые волосы. А не ее ли — эта самоуверенная храбрость — рук дело? «…Маги, как и маглы, все гибли от нескончаемых рейдов Темного Лорда, а Министерство предпочитало отсиживаться, трусливо пряча голову под подушкой, в ожидании своей участи… Стоя на защите Хогвартса бок о бок с простыми студентами, Гарри знал только одно — им никто не поможет… Мерно шагая в Лес, Поттер думал, что все зашло слишком далеко, все надо решить сейчас, в этом лесу. Потому что потом будет уже слишком поздно…» — Это вы не понимаете, что только теряете время, оттягивая неизбежное. Или вы думаете, что все обойдется? Враг вдруг сам собой испарится за время ожидания? Или придёт кто-нибудь и прибьет вашу проблему? Ах ну да, ведь это так легко — скинуть свои проблемы на плечи кому-нибудь другому… — тут голос с хриплого поменялся на очень твердый, как сталь. — Только вот такое обходится слишком большой ценой. Чем вы готовы пожертвовать, не на словах? — Убить его, — обреченно выдохнул Один. Всеотец вновь покосился на Хель, беззаботно перебирающую свои теневые волосы. Уверенность, что это ее рук дело крепчала. Уж слишком неосторожен и легкомысленен этот смертный. А Гарольд даже не пошевелился, когда на него начали наступать воинственно настроенные валькирии, нацелившие свое оружие на него. Он лишь, насмешливо взирая на кого-то из Богов, сложил руки на груди и хмыкнул, как бы переспрашивая у кого-то: «Ну и что ты будешь делать?» И только за секунду до того, как копья пронзили бы его, волшебника окутала тьма, откидывая пять обладательниц острых пик к стенам, с такой силой, что они сметали на своем пути даже вековые колонны. — Что, опять? — с грустной улыбкой переспросил через некоторое время Гарри, ничуть не удивляясь стелящейся у его ног тьме, в отличие от застывших на своих местах Богов. — Ты невыносим, — отозвался женский голос. Владычица Хельхейма почти всегда игнорировала собрания Богов, редко присутствуя или вообще не появляясь в поле зрения. Хель никогда не вмешивалась в чьи-нибудь распри, Богиня всегда сохраняла свой нейтралитет, у нее не было фаворитов, да и в целом Смерть была как бы сама по себе. Так что шок от того, что сама Смерть встала на чью-то сторону, вполне можно было представить. Как иронично. Его в который раз спасает от неминуемой смерти сама Смерть. Раз за разом… Зачем? — Хель… что ты сделала? — обманчиво спокойным тоном надавил Один, задумчиво блуждая единственным взглядом по формировавшейся из тьмы фигуре. — Всего лишь не позволила официально отправить его ко мне. Мне таких психов не надо, — хохотнула Богиня Смерти и тут же зашипела от болевого импульса, посланного Гарри. — Тц, ну я же правду сказала! — впрочем, Смерть уже через секунду растеряла все беззаботное веселье, перейдя к прохладному деловому тону. — Всеотец, Маг лишь указал на твои и чужие ошибки и ничего более. Разве стоит отправлять в мир Мертвых тех, кто думает иначе, по-другому? Стоит ли навязывать им свое «правильное» мнение? Я за то, чтобы выслушать его. Богиня Смерти говорила тихо, настойчиво, уверенно. Это была даже не просьба — приказ молчать и слушать. Все-таки то была Смерть, непредсказуемая и опасная, а потому и прекрасная в ореоле чужих страданий и мечтаний. Асам пришлось подчиниться, да и не очень-то хотелось все время выслушивать Всеотца, хоть он и был мудр, но порой он совсем по-глупому закрывал глаза на большую проблему. А последний Титан был той самой проблемой. — Не стоило, — тихо прошептал Гарри, да так, что услышали лишь Серая Госпожа и зеленоглазый Бог. А потом продолжил прямо с того момента, на котором прервался. — Если вкратце, то я предлагаю в обмен на сравнительно малую территорию в Мире Богов, тихое и быстрое убийство Титана, именуемого Таносом. И да, в таком деле мне нужны гарантии с вашей стороны, как в прочем и вам, так что предлагаю, чтобы со мной пошел и помог мне кто-либо из вас. А еще лучше — тот, кто встречался или виделся с Таносом. Опережая все ваши вопросы, да и чтобы банально сэкономить время — последнее нужно для определения местоположения и пространственного перемещения к нему. И, вы сами уже понимаете, что чем ближе к нашему промежутку времени кто-то виделся с Таносом, тем лучше прощупывается след ауры. Затем как-то скомкано прошло «совещание Богов», которые, так ни к чему и не придя, решили на время выпроводить заинтересованное лицо и подсудимого, то есть Перевелла и Локи, подальше из зала, а еще лучше — в камеры. Перевелл понятия не имел, в чью светлую головку пришла идея забросить Бога Коварства и Мага в одну камеру и не поставить при этом стражу, но — это было очень важно! — заковав при этом его самого в точно такие же наручники, как и Локи… Сделанного не воротишь, а жаль — Перевелл бы если не проклял, то точно сглазил всех стражниц, что вели его — тем более, интуиция пока молчала, а значит опасности со стороны Трикстера ждать не придётся, по крайней мере в ближайшее время. «Как я устал», — мысленно простонал Гарри, как можно непринужденнее устраиваясь около противоположной его неожиданному компаньону стены. Как только его голова коснулась твёрдого, но хотя бы чистого темного камня, Гарольд тут же вырубился, уплывая в царство Морфея. И только недремлющее второе-Я тихо хихикало в подсознании, смягчая на то, как Главный устраивается под боком альфы, а потом и вовсе кладет на его грудь голову, прижимаясь почти всем телом. О, это будет определенно весело, даже веселее, чем приключения Мальчика-Который-Выжил, чем скитания Беззвучной Тени, чем одинокая жизнь Повелителя Смерти.