Северный ветер

      В таверне было шумно, душно, многолюдно и, одновременно, как-то пустынно, что ли. Все шумели, гоготали, ссорились, но как-то искусственно, без огонька, словно выполняли наскучившую до чертей повседневную рутину. Красный трактирщик с печально обвисшими усами, словно нехотя протирал кружки и ставил их на место. Его руки двигались чёткими, размеренными движениями, не отклоняясь ни на дюйм от привычного им пути. Создавалось впечатление, что за барной стойкой стоял не живой человек, а бесчувственная машина, которую по ошибке запихнули в людское тело.       И только одна фигура выбивалась из общей блёклой канители. В уголке, в густой тени балки, накинув на голову капюшон сидел человек. Перед ним на столе, рядом с кружкой пива и пустой тарелкой из-под жареной картошки лежали длинный меч, в старых потрёпанных от времени ножнах, и загадочный предмет, завёрнутый в грубую ткань и перевязанный бечевкой. Человек время от времени лениво потягивал из кружки пиво и цепким взглядом окидывал залу.       В трактире наметилось некое подобие оживления. В углу на помост вышел певец и затянул какую-то нудную песню. Народ послушал и, не впечатлившись сим действом, направил свои массы к барной стойкой за следующей дозой горячительных напитков. Фигура в углу вздрогнула и, видимо не выдержав измывательства над музыкой, вскочила на ноги.       — Ну кто ж так поёт?! — возмущённо возопила фигура, сбрасывая капюшон с головы. Это оказалась молодая девушка, лет двадцати на вид, с короткими чёрными волосами и карими глазами. Певец прервался на полуслове и взвизгнул писклявым и донельзя противным голосом:       — Если чего не нравится, прошу! Покажи мне как надо петь! А коли не можешь, так сиди и не возникай!       Девушка фыркнула, скинула на стол плащ, оставшись в одном старом потёртом камзоле серого цвета, и, подхватив загадочный свёрток, протолкалась к помосту. Оскорблённый в лучших чувствах горе-певец слез с него под насмешливый свист толпы. Правда и новоявленную диву оперы приветствовали столь же «дружелюбно». Не обращая внимания на насмешки, девушка потянула за узелок. Грубая ткань с шорохом опала являя как-то резко затихшему народу старинную лютню из тёмного дерева. Пальцы осторожно, даже можно сказать ласково коснулись струн. Первый аккорд прозвучал в полнейшей тишине. Над головами слушателей поплыл низкий, бархатный, грудной голос, заставляющий сердца биться в ускоренном темпе.       — Ветер Севера,       Спой мне о доме моём       Что посмела забыть.       В небо серое       Мы на рассвете уйдём       До Чертогов Судьбы.       Лёд дробят у крыльца       Кони Часа Конца       В ожидании зова последней трубы.       По зале поплыл тонкий дымок складываясь в замысловатые картины. Вот на вершине скалы стоит девушка. Её длинные волосы треплет ветер. Вот по заснеженной равнине мчатся всадники. Их лица суровы, а грудь закована в латы…       — Звонким вереском       Спрячутся наши следы       И не вспомнят о них.       Кто поверит нам,       Рыцарям падшей звезды       Из отвергнутых книг?       Пусть в узоре времён       Ни стихов, ни имён,       Но напомнит забывшим их полуночный крик.       Картины сменились. Полыхает пожираемый огнём город. Люди бегут прочь, а на них налетают конники в тяжёлых доспехах и рубят, рубят, рубят… Везде боль и отчаяние… И опять появляются конники. Но они уже другие. Их пятеро. Все они одеты в длинные, потрёпанные от времени плащи. На пряжках сверкает восьмиконечная звезда, символ павшего рода Ари’Элинкуэй. Все они рыцари. Они нападают на врагов, убивают направо и налево. И вот уже не осталось чужих всадников. А выжившие люди вдруг разворачиваются к спасителям. Вперёд выезжает молодая девушка, почти девочка. Видимо она их предводитель. Она хочет сказать что-то, но ей в лицо летит камень, пущенный кем-то. Она едва успевает увернуться. Толпа людей, ещё недавно разбегавшаяся кто куда объединяет свои силы, забрасывая камнями рыцарей падшей звезды. Кони разворачиваются и исчезают в поднявшейся снежной метели…       — Словом брошенным       Будет разрушен покой,       И живое тепло       Мелким крошевом.       Мир под жестокой рукой,       Как цветное стекло.       По веленью творцов       Нам смеются в лицо.       От руки неумелых умирать тяжело       Опять новая картина… Люди склоняют головы в немом восхищении пялясь на жестокое лицо молодого правителя. Он обводит взглядом площадь раболепно согнувшегося народа и натыкается на полный презрения и ненависти взгляд молодой девушки на коне. Он сердито хмурит брови, силясь показать, какой он страшный и суровый, на что получает презрительно вскинутую вверх бровь и лёгки взгляд из-под ресниц из серии «сиятельная леди рассматривает грязь под копытами своего скакуна». Роль грязи отводится молодому королю. Его глаза полыхают яростью. Оброненные слова и вся многотысячная толпа разворачивается к наглой всаднице. В их глазах полыхает фанатичный огонь, который только разгорается, когда в поле их зрения попадает восьмиконечная звезда. Лица людей перекашивает от ненависти и ярости. Подобно животным они с беззвучным рёвом набрасываются на молодого рыцаря. А она, подобно призраку, ускользает от жадных пальцев толпы, разворачивает коня и растворяется в переплетении улиц. И мало кто успевает заметить, промелькнувшую на мгновение на лице правителя боль, с которой он глядел в след исчезнувшей лошади…       — Сон безвременный       В липкой глухой тишине       Переписанных фраз.       Ядом медленным       Ложь в почерневшем вине —       Дар последним из нас.       В окна бьётся рассвет,       Больше времени нет,       Мы достигнем Чертогов в установленный час.       Новая сцена… Совет. Прошло уже несколько лет. Король стал красивым статным мужчиной с жестоким лицом. Идёт война. Соседнее государство напало на его владения. Они проигрывают и эта битва решает её исход. Полог откидывается и на входе в шатёр появляется всё та же высокая девушка. Казалось она ни сколько не изменилась. Всё такой же твёрдый волевой взгляд карих глаз, длинные волосы, только уже не чёрные, а будто присыпанные пеплом и пряжка в виде восьмиконечной звезды. Король радостно улыбается ей, в его глазах облегчение. Вельможи вокруг отвешивают ей глубокие почтительные поклоны, пряча лютую ненависть, горящую в глазах…       Битва была выиграна. Благодаря точным ударам клана Ари’Элинкуэй войско неприятеля было разбито. Но в битве погибли почти все рыцари ордена… На радостном пиру все веселятся, только девушка с белыми как лунь волосами сидит одна. Она словно постарела на несколько лет. В глазах замерло пустое выражение. Она ничего не слышит и не чувствует. К ней подходит король, ласково улыбается, что-то говорит… Она не слышит. Сидит молча, уставившись в одну точку. Кому-то из вельмож это не нравится. Он тихо наклоняется к уху другого что-то шепча. Тот расплывается в улыбке. Страшной улыбке. Мгновение спустя, он что-то кричит на весь шатёр. Король бледнеет и до хруста стискивает зубы. В его глазах появляется жестокое выражение. А девушка вдруг отмирает. Поднимает потрясённые глаза на короля, словно спрашивая правда ли это? А тот отводит глаза… Кто же знал, что ненависть перерастёт в любовь? Кто же знал, что обращаясь к ордену за помощью, желая ему гибели, так отчаянно будешь потом желать обратного? Хлёсткая пощёчина обжигает щёку. Осиротевшая глава рода выскакивает из шатра. Злые слёзы катятся по щекам, а в груди огнём горит разбитое предательством сердце… Жалкие остатки ордена покидают стан под свист и улюлюканье бойцов. За что им это?!       — Ветер Севера,       Спой мне о доме моём,       Что посмела забыть.       В небо серое       Мы на рассвете уйдём       До Чертогов Судьбы.       Лёд дробят у крыльца       Кони Часа Конца       В ожидании зова последней трубы.       Опять бескрайние просторы… Маленькая группа всадников скачет куда-то. Впереди всех седая женщина, лет сорока на вид. Упрямые карие глаза будто оледенели от бьющего в лицо холодного ветра. Прошло уже десять лет… Король умирает. Он так и не женился, так что трон переходит к его двоюродному племяннику, ещё совсем мальчишке семнадцати лет. Его сухие губы что-то шепчут. Юноша наклоняется над ним и поспешно отдаёт приказ… Королю стало хуже. Он стонет от нестерпимой боли и забывшись зовёт кого-то по имени. Он один в своих покоях.       Скрипит дверь и умирающий стискивает зубы. Он не хочет стенать в присутствии посторонних. Слабый свет свечи падает на восьмиконечную звезду. Король неверяще смотрит в холодные карие глаза. Она стоит перед ним. Ещё полная сил, стройная женщина, с совершенно белыми волосами. Король протягивает к ней дрожащую руку, что-то шепчет воспалёнными от жара губами, а по впалым бледным щекам текут горячие слёзы. Она молча стоит рядом. Просто стоит. Не наклонится над ним, не присядет рядом, а стоит. На лице не дрогнул ни один мускул, но карие глаза слегка оттаяли.       И вдруг она тихо улыбается. Она простила. Королю осталось жить немного и вдруг в спальню заходит ещё один человек. Это молодая девушка, лет восемнадцати-девятнадцати. У неё чёрные волосы и карие глаза. Она подходит к женщине и с удивлением и некоторым любопытством смотрит на короля. В ответ на вопросительный взгляд, седая женщина обнимает девушку. Это её дочь. Их дочь…       На лице короля впервые за много лет играет счастливая улыбка. Он умирает счастливым… В спальню врывается молодой наследник с охраной. При виде мёртвого, он с горестным возгласом бросается к нему, но застывает при виде беловолосой. Та поворачивает к нему спокойное лицо и он с удивлением узнаёт женщину с портрета из кабинета отца. Стражники с ненавистью глядят на неё. Она глава проклятого рода, её надо убить. Из-за спины выходит молодая дочь. Она с интересом рассматривает юношу, вдруг залившегося краской. Мать что-то говорит ей и она кивает соглашаясь. В свете факелов блестит пряжка её плаща — восьмиконечная звезда. Мать и дочь уходят из замка под ненавистными взглядами прислуги, а молодой король смотрит вслед черноволосой…       Прозвучал последний аккорд и теневые картины растаяли. В таверне стояла тишина. Черноволосая девушка сошла с помоста, завернула лютню и вернулась к своему столику. Достала кошель, положила на стол пару звонких монет, расплачиваясь за еду, прицепила на пояс ножны и выскользнула из таверны. Люди молча расступались, давая ей дорогу. И только один пошёл следом. На улице, когда она запрягала коня, ей на плечо опустилась чья-то рука.       — Вы чудесно поёте, миледи. — тихо сказал юноша в богатом плаще.       — Благодарю вас, сэр. — холодно отозвалась певица, — Для меня большая честь быть оцененной вами.       — Как и для меня увидеть историю Ночных Стражей в вашем исполнении, Раяна Ас’Ирвэн ди Ари’Элинкуэй.       — Откуда вы…? — Раяна стремительно развернулась и ахнула. Перед ней стоял молодой правитель. Он смущённо улыбнулся.       — Я узнал бы вас где угодно. — тихо ответил он подхватывая руку вдруг покрасневшей девушки и легко целуя её. — Я бы многое отдал, чтобы ещё раз услышать ваше пение. — юноша говорил искренне, не отпуская руку Раяны, которую та в прочем и не стремилась забирать. Девушка смущённо отвела глаза и не решительно улыбнулась.       — Благодарю вас. — промямлила она в ответ, — Ваша похвала дороже золота.       — Так же как и вы для меня! — вдруг шепнул юноша притягивая к себе слабо протестующую девушку. Рай вскинула на него сияющие глаза и молодой правитель, поддаваясь порыву нагнулся к её губам…       — Рай! — негромко позвал женский голос. Молодые люди вздрогнули и отшатнулись друг от друга. Женщина с белоснежными волосами понимающе улыбнулась. — Ты очень хорошо пела, Рай! — тихо сказала она и повернулась к юноше. — Чем вызвано появление Его Величества в этом кабаке? — наигранно строго поинтересовалась она, хотя глаза лукаво смотрели на смущённого юношу. А тот вдруг решительно тряхнул головой и стремительно подойдя к ней встал на одно колено.       — Я Дариэн Ас’Истал ди Тарркхэн, прошу у вас, леди Ивелиана Ас’Дорин ди Ари’Элинкуэй руки вашей дочери, миледи Раяны Ас’Ирвэн ди Ари’Элинкуэй. Даёте ли вы согласие на этот брак? — на заднем плане придушенно ахнула Рай.       — Моя дочь согласна? — тихо спросила Ивелиана, переводя на неё взгляд. Девушка покраснела как маков цвет и с лёгкой запинкой кивнула. — Ну что ж. Тогда… — она на мгновение замолчала, заставив юношу и девушку затаить дыхание, — Вот моё решение, — продолжила она, — Я даю согласие на ваш брак, но с одним условием. Ты, Дариэн, никогда, ни под каким видом, не предашь мою дочь! А если сделаешь это, я не остановлюсь ни перед чем, но убью тебя. — карие глаза холодно блеснули.       — Клянусь честью и кровью своего рода, что никогда не предам Раяну! И пусть пресветлые боги будут мне порукой! — твёрдо ответил юноша и поднялся с колен. Бросив на него счастливый взгляд Рай взлетела в седло. Двое коней прянули с места и растворились в ночной мгле, а юноша всё стоял на одном месте всё ещё не веря своему счастью. Он смог! Он сделал то, что не смог сделать его дядя. Наконец-то Ночные Стражи перестанут быть изгоями! Молодой правитель с нежностью погладил брошь которую держал в руках. Брошь в виде восьмиконечной звезды…