Волей, не волей, а всё равно вместе

Он чувствовал себя беспомощным. Наверное, это был единственный раз в его жизни, когда он чувствовал себя столь слабым существом. Прикованный к стене, абсолютно потерянный и сбитый с толку. Сил едва хватало на то, чтобы хоть как-то соображать, а ведь ему жизненно необходимо выбраться. — Кажется у меня дежавю… Всё повторилось, только вот исход был куда более плачевным, нежели в первый раз. И не было друзей, которые могли бы прийти на помощь. О, как Инк хотел, чтобы они сейчас были здесь! Но все желания разбивались о жестокую реальность. Перед глазами всё ещё стоял взгляд Эррора, а в голове эхом проносилось каждое его слово. Но на воспоминания сейчас нет времени. Нужно выбраться. Инк как мог крепко ухватился за ту кость, которая сломала ему ребро. Сначала нужно её вытащить. Разорвал на себе одежду, чтобы лучше видеть проблему. Собрал все свои последние силы, мотивируя себя тем, что от его освобождения зависит состояние Эррора. И со всей силы потянул. Ему повезло только в том плане, что Эррор припечатал его не высоко и ноги доставали до пола, создавая очень нужную сейчас точку опоры. Было больно. Кость никак не поддавалась. При малейшем движении Инк только сильнее тревожил рану. Приходилось останавливаться и делать перерывы. Пытаясь освободить себя, он постоянно думал о том, как сильно облажался, раз дошло до такого. И с каждым рывком убеждался всё больше и больше, что во многом Эррор был прав. Ему тяжело даются такие простые задачи, как забота о ком-то. Он попросту не знает как делать это правильно. А попытки не дают положительного результата. Кость не сдвинулась ни на миллиметр. Руки слабели, пока совсем не опустились. — Раньше с этим не возникало таких проблем, — прошептал художник и потянулся к поясу, в надежде найти растворитель. И почувствовал невероятное облегчение, когда нашёл его. Это его спасение. Растворив округлые концы костей, он пробил себе путь к освобождению и медленно снял себя с них, словно кусок мяса с шампура. А как только оказался на воле, в бессилии рухнул на колени прямо рядом с телом Эррора. От боли было тяжело дышать, зрение расплывалось, а тело не слушалось хозяина. Желание просто лечь рядом и потеряться в глубоком сне было очень заманчивым. Но на нём лежала ответственность и он не мог противиться ей. Кое-как восстановив дыхание и сцепив зубы, Инк заставил себя медленно встать. Сразу пошатнулся, но не упал. Ухватился за шарф и внимательно вчитывался в написанное, ища нужную запись о лечебной краске. И восхвалил всё, на чём свет стоит, когда узнал, что она совсем рядом, в прикроватной тумбе. Непослушными руками выдвинул ящик и выудил пузырёк. А после застыл, планируя в своей голове последовательность действий. С одеждой особо мучаться не стал — часть разорвал до конца, часть снял, а ещё часть пришлось растворить из-за цепи. После принялся лечить себя. Пришлось рисовать наживую и он пожалел, что не решил освободиться от эмоций, ругаясь и вздрагивая от неприятных ощущений. Когда со всеми процедурами было окончено, физически он почувствовал себя немного лучше. Смастерил себе самые обычные штаны и кофту, оделся (не без помощи краски и растворителя) и наконец позволил себе облегчённо выдохнуть. Теперь настала очередь Эррора. Пришлось стереть верхнюю часть одежды, остальное он снял и аккуратно сложил неподалёку от кровати. На чужие голые кости даже не обратил внимания. Облачил скелета в свеженарисованную пижаму. Проверил, не приходит ли в себя, и убедившись, что до этого далеко, осторожно поднял Эррора и переложил на кровать. Накрыл одеялом, залез следом и свернулся рядом калачиком, рассматривая то, что решил оставить и не убирать, желая сохранить остатки сил. Воткнутые в стену красные кости и потёки его чернильной крови. Он снова погрузился в размышления. Не известно через сколько очнётся Эррор и какой будет его реакция. На всякий случай подвинулся ближе к краю. Инку оставалось только надеяться на то, что Эррор позволит ему узнать. Что бы это ни было, страх в глазах Разрушителя очень сильно удивил. Даже если так, даже если он что-то скрывает, неужели у него никогда не возникало желания поделиться этим? Инк посмеялся над собственным глупым предположением. Вряд ли у Эррора были те, с кем можно было поделиться чем-то личным. Так почему он должен попадать под эту категорию? Особенно сейчас, когда ситуация на грани провала. Он надеялся на то, что сможет поделиться с Эррором только хорошими и позитивными эмоциями. Но даже, когда всё выглядело так, словно ему действительно нравится, при этом оно таким не являлось. Или всё же было? Хоть немного? Глазницы защипало и Инк зажмурился, в попытках отогнать от себя грусть. Сейчас это не поможет. Но тогда почему это вызывает у него такие эмоции? Очередное противостояние, которое ничем не отличается от тех, что у них были задолго до всего этого. И он старался убедить себя в этом, но не смог. Всё было не так, как раньше. И, возможно, уже не будет. Он отпустил себя и позволил нескольким слезинкам скатиться по скулам. Внезапно он почувствовал себя неспособным что-либо предпринять или изменить. Словно последняя надежда с треском надломилась. Оставалось лишь ждать пробуждения Эррора. Время тянулось до ужаса медленно. Инк отчаянно боролся со сном, боясь, что если Эррор найдёт его спящим, то точно прикончит. Однако изнеможение побеждало пару раз и Инк задрёмывал, но спустя несколько минут в панике подрывался, пока наконец окончательно не вымотался и разогнал сон. Дабы убить время принялся рисовать, благо всё было под рукой. Как раз тогда Эррор и очнулся. Инк понял это по прекратившимся скрипящим звукам от многочисленных лагов. Замер, превращаясь в статую, и тихо стал наблюдать за скелетом. Разрушитель не спешил открывать глазницы. Нахмурившись, он схватился за череп (видимо перезагрузка дарит не хилую головную боль), и отвернулся от Инка, сжимаясь в комочек. Эррор чувствовал себя паршиво. Голова была наполнена звенящими звуками и болью, не давая до конца прийти в себя. Приняв решение пока не двигаться, Эррор застыл в позе эмбриона, ожидая облегчения. Не сразу, но оно последовало, постепенно разжимая тугие обручи боли вокруг черепа и заглушая все неприятные звуки. Вот теперь можно было открыть глаза. Благо память не отшибло, что было чудом, и он смог сообразить, где находится. Но нахлынувшие воспоминания о случившемся грозили вновь вернуть его в прежнее состояние. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов и обернуться. Как и ожидалось, Инк был рядом. Его взгляд был наполнен волнением и переливался голубым цветом грусти. Он медленно выложил из рук альбом с карандашом и тихо спросил: — Как ты? Эррор ещё раз прислушался к себе, определяя своё состояние. — Голова болит. Инк коротко кивнул, зная, что с этим он помочь не сможет. Разрушитель попытался сесть. — Ты сильно напугал меня, — честно признался художник. Эррор странно посмотрел на него. Напугал Инка? Разве его чем-то можно по-настоящему напугать? Не особо похоже на правду. Понимая, что свои слова нужно объяснить, Инк продолжил: — Я никогда не видел тебя таким… несобранным, — аккуратно подбираясь к главному, художник решил не провоцировать новую вспышку гнева. — Что происходит, Эррор? Самый важный вопрос, который может следовало задать и раньше, и не только ему. Эррор понял, что Инк хочет ответов. Но проблема была в том, что Эррор не знал, хочет ли давать их или нет. А когда обернулся ещё раз и заглянул в глаза Хранителя, краем глаза обнаружил у того за спиной то, что вспомнил не сразу. Остатки собственного оружия, пробившие стену, были перепачканы в чёрной крови. Насколько сильно он вышел из себя? Осознание совершённого поступка медленно подкралось к нему. Эррор ещё раз осмотрел Инка. Тот не выглядел раненым, возможно успел вылечить себя. Но глаза выдавали то, как сильно он устал. И Эррор, в силу своей невнимательности, заметил это только сейчас. Вот теперь он понимал, насколько сильно сейчас важны его ответы. А это значило, что ему придётся открыться Инку. Но может ли он доверять ему? Да, Инк делал иногда вещи, которые выводили из себя, бывало вёл себя глупо. Переосмысливая всё произошедшее, Эррор понял, что художник почему-то никогда не пытался навредить ему. Хотя причины были и много. Он действительно был добр к нему. А Эррор… не был. Вместо того, чтобы действительно получать удовольствие, много скрывал в себе. Копил злость и неприязнь, с которыми даже не пытался бороться, а потом случилось то, что случилось. Делал это скорее по привычке. Они же сразу обсудили, что это просто игра и они должны выйти из неё победителями. Он всё делал неправильно. Эррор впервые ощутил стыд за свои поступки. И это чуть не заставило его вновь перегрузиться. — Я сорвался, Инк. Не выдержал и не смог совладать с собой в нужный момент. Я… — признаться оказалось сложнее, чем он думал. — …многое скрыл от тебя. Инк молчал. Лишь внимательно слушал и не смел перебить внезапными вопросами. — Подумал, что твоя идея насчёт притворства действительно неплохая. Старался скрыть свои слишком сильные эмоции. Сначала не очень получалось, а потом… Эх, в общем, мои личные загоны и фобии не дают мне делать и чувствовать то, что нужно. Я слишком сильно зависим от них. Эррор подогнул колени и спрятал лицо за руками. — Спасибо, что поделился этим. Эррор не отреагировал. — Я знаю, что не смогу помочь справиться с тем, с чем не сталкивался сам. К тому же, это не моё дело. Но я могу помочь тебе на время забыть о том, что тебя тревожит. Инк повернул голову и встретился глазами с Эррором. И этот взгляд потряс его. — Ради нашего освобождения. Разрушитель задумался. — И что ты предлагаешь? Инк улыбнулся. — Не переживать и наслаждаться, или хотя бы попробовать насладиться тем, что мы будем делать для этого. Я понимаю, что притворяться сложно. Эррор хотел съязвить, но вовремя прикусил себе языки. — Так почему бы нам не облегчить себе задачу? И Инк был прав. То, что происходило до этого, было лишь эмоциональными скачками. Пора уже успокоиться по-настоящему. И Эррор принял решение. — Я согласен. Так будет лучше. — Я рад, — он хотел улыбнуться ещё шире, но выпитая печаль не позволяла выдавить из себя больше позитива. После минутного молчания Инк предложил: — Хочешь есть? Мы можем купить что-нибудь или приготовить. Они действительно уже очень долго не подпитывали себя. — Хочу. Но готовить уже нет сил. — Тогда купим. Что хочешь? — Пиццу. И шоколад. — Тот самый? — потребность в жёлтом цвете стала острее. — Тот самый, — Эррор наконец улыбнулся в подтверждение своих слов.

***

Не смотря на все испытания и трудности, вечер закончился хорошо. Они убрали устроенный беспорядок, взяли побольше еды и завалились на диван отдыхать и смотреть Андерновеллу. Инк наконец повеселел и больше не выглядел подавленным, а Эррор не возмущался и был спокойным. После наблюдения за вселенной и её событиями, Инк предложил поиграть, так как силы ещё были, и вытащил из-под стола коробку с кучей видеоигр. Перепробовав несколько аркад, они поняли, что каждый играет в разном темпе и из этого мало что получится. Потому остановились на симуляторах. Под одну из них Инк и уснул. Эррору пришлось самому достраивать новоиспеченный город и сохранять его. Так и не разобравшись, почему телевизор не выключается ни с помощью пульта, ни с помощью кнопок на самой панели, он плюнул на это дело. Подхватил нитями спящего художника, поднял их на второй этаж и уснул, как только его голова коснулась подушки. И в этот раз его ждала мирная и тихая ночь без кошмаров.