Irreparable

***

Материя мира с треском рвется перед ним, в темноту врывается яркий неживой свет фойе Главного Банка. На его счастье в приемной совсем пусто. Хотя час не такой уж ранний. Неужели Мундус занят чем-то, что для него интереснее денег? Сердце замирает в груди, и Вергилий бросается к дверям, осторожно выглядывает наружу и беззвучно пересекает широкий коридор, взлетает по лестнице и лицом к лицу сталкивается с облаченным в человеческую личину демоном. Тот выхватывает пистолет и злобно что-то шипит, взводя курок. Вергилий убивает его раньше, чем успевает осознать свое действие. Ямато тихо звякает, вновь прячась в ножнах, голова твари с глухим стуком катится по полу, разбрызгивая кровь. Он переступает через разлагающийся на глазах труп и добирается до лифтов, поднимается на верхний этаж. Лифт двигается ужасающе медленно, ему кажется, еще несколько секунд, и он умрет на месте. Сердце бухает в груди. Его буквально тащит незримой силой вперед. Безошибочно выбирая дорогу, он проходит еще несколько коридоров, уже совсем не прячась. Шаги гулко звучат под сводами высоких потолках. На площадке перед личным лифтом Мундуса ему ожидаемо заступают дорогу. Четверо демонов среднего ранга, вооруженные мечами и огнестрельным оружием. Меткий выстрел из пистолета заставляет застонать. С левого запястья темными каплями течет на пол кровь. Двинувшаяся от быстрых движений масса воздуха приносит с собой запах, отвратительно-знакомый и сладкий, от которого мгновенно бросает в лихорадку. Колени подгибаются, а лицо вспыхивает болезненным румянцем. Вергилий глухо рычит от боли, зажимая нос раненой ладонью. Бешенство вскипает в нем, застилая кровью глаза. Он все еще… издевается над ним? Пользуясь мгновением бессилия, в него стреляют почти одновременно. Ярость всплесками энергии содрогает воздух, тело само становится так, как нужно, меч ложится в руку. Гибкий полукруг кистью, слишком быстрый, но от этого не теряющий природного изящества. Ямато гневно звенит в его руке, превращаясь в ураган стали. Позабытое чувство единства со своим оружием заставляет почти что задохнуться от восторга и податься вперед. Коротко звенят, соударяясь со сталью, пули. — Пули ничего мне не сделают! — Вергилий рывком стряхивает с лезвия пойманные клинком пули и атакует. У всех четырех мечи, но Ямато превосходит их все. Звон сцепившихся гард, Вергилий молниеносно выбивает меч из рук одного, призванным мечом прибивая его к стене, уворачивается от рубящего удара другого, подрубая ему ноги, мощным ударом энергии отшвыривает его прочь и бросается на третьего. Им движет гнев. Сама реальность уступает нефилиму, расступаясь перед ним, портал разрывается сам, и Вергилий бьет рукоятью в висок одного противника, проламывая череп, в последнюю секунду ловит блоком атаку со спины и почти пополам рассекает другого. И бросается к лифту. Но тот не реагирует. — Как же невовремя, — он находит взглядом и взлетает вверх по лестнице, оставляя на беленой стене длинную неровную царапину от острия катаны. Запах все крепчает, в глазах плывет, ноги подламываются, он с трудом преодолевает еще один пролет, почти рухает на противоположную стену, не в силах держаться на ногах. И в шоке окаменевает. Данте стоит, точнее течет по стене узкого прохода всего в нескольких шагах от него. Он кажется призраком. Серебристый дым колышущейся пеленой окутывает его, заполняя собой весь коридор. У Вергилия пылает лицо, он с хрипом хватает воздух, будто задыхаясь, и чувствует, что не может по настоящему вздохнуть. Через силу заставляя себя двигаться, он отталкивается от стены, и добирается до брата, рывком обнимает его, притягивая к себе. Данте податливо утыкается носом в его плечо и что-то шепчет, но Вергилий не может разобрать. Выглядит, да и ведет себя близнец пьяно, лицо у него красное, взгляд совершенно сумасшедший. Из одежды — всего лишь длинная рубашка, которая слишком ему велика. Чем, черт подери, еще дядюшка с ним занимался? Брат закидывает руку ему на плечо, обнимая, и по-кошачьи потирается… Нефилим содрогается. Это… Иррационально. — Данте… Данте, пойдем… Я заберу тебя отсюда, — он сгребает брата в охапку, и делает шаг вперед, но в голове мутится, и он вновь приваливается к стене, из последних сил сопротивляясь действию наркотика. Все внутренние системы одна за другой отказывали. Собственное тело выходило из-под контроля, это невыносимо злило. Он все еще осознавал, что… должен вытащить брата отсюда… Горячие ладони близнеца прошлись по бокам, расстегнули плащ, забрались под одежду. Данте потянулся к нему, приподнимаясь на цыпочки, по горлу скользнул горячий влажный язык, и Вергилий задохнулся стоном, вцепляясь в уплывающую стену. Пальцы брата скользнули ниже, красноречиво сжали его там, медленной тягучей лаской проходясь по ноющей плоти. Хриплый выдох обжег ухо. — Верджи, я хочу… «Нет-нет-нет» взвыло раненым зверем его измученное сознание, и Вергилий с усилием отодрал от себя руку близнеца, беззастенчиво ласкавшую его сквозь брюки. — Данте, не смей. Ты не в себе, — хрипло выдавил он, отодвигая от себя слишком горячее тело. Зрение неожиданно прояснилось, он заметил следы засосов и укусов на шее и плечах брата, глаза задержались на его искусанных сухих приоткрытых губах. Чуткий слух ловил каждый вздох близнеца. Брат определенно не только не осознавал, даже не помнил себя. Его чокнутый взгляд и гибкое движение бедрами, когда он настойчиво подался ближе к близнецу, окатили Вергилия еще одной волной жаркого возбуждения. Словно в замедленной съемке Вергилий увидел, как брат наклоняется, потираясь щекой о его руку на своем плече. А потом между пальцами скользнул горячий влажный язык, тщательно вылизывая и лаская. Вергилий хрипло застонал, убирая руку, и близнец не замедлил этим воспользоваться. Вокруг шеи обвились горячие руки, язык оставил влажную полосу на ключице, и Данте повис на нем, потираясь всем телом, бессовестно закидывая ногу на бедро. — Прекрати… Приди уже в себя, — он замахнулся и отвесил брату оплеуху, так что Данте вздрогнул и пошатнулся. Его щека вспыхнула красным, во взгляде на мгновение мелькнуло что-то осознанное и жалобное. Но Вергилий, действуя уже только на одном упрямстве, с трудом ухватил брата за пояс и потащил к лестнице. Если удастся спуститься, сползти, дьявол, хотя бы скатиться вниз на один пролет, должно стать немного легче. И, наверное, в голове посветлеет. Нужно выйти из чертова наркотического тумана. Чем дальше они отступали по коридору, тем лучше он себя чувствовал. В голове прояснилось, его почти перестало шатать. Но у самой лестницы близнец вывернулся из крепкой хватки и с неожиданной силой вжал его в стену. Горячие губы покрыли поцелуями грудь, заставляя задрожать, руки огладили и сжали бедра. Уцепившись за его плечо, Данте повис на нем, вылизывая шею и потираясь промежностью о его ногу. Его пальцы вцепились в руку Вергилия, потащили ее вверх. Младшего пронзило возбуждением, когда горячий влажный рот сомкнулся вокруг пальцев, и Данте глубоко, с чувством облизал их, прикусывая подушечки. Вергилий постарался вырваться, но пальцы тут же прикусили, не отдавая. А потом близнец запрокинул голову и глухо заскулил, потираясь о него всем телом. — Верджи… Пожалуйста… Дай… Мне нужно, чтобы ты… — он потянул его руку вниз, и Вергилий не успел воспротивиться. Данте потерся о его пальцы своей болезненно ноющей, истекающей смазкой плотью, а потом потянул его пальцы ниже. — Я хочу тебя… Внутри… Он приподнялся и насадился на пальцы ошарашенного брата, потерся о него и снова двинулся, стараясь задеть себя изнутри. Вергилий неверяще выдохнул, чувствуя как нарастает собственное возбуждение, медленно согнул пальцы и толкнулся в обжигающе горячее тело. Влажные мышцы сильно сжали его, когти брата впились в плечи, и Данте глухо взвыл, подаваясь к нему, насаживаясь грубее и быстрее. — Черт, да… Еще, сильнее… Мне нужно, — он хрипло заскулил, впиваясь губами в изгиб шеи брата и царапая его спину. — Возьми меня… — дрожащие пальцы вцепились в ремень Вергилия, стараясь расстегнуть, гибкое тело содрогнулось, продолжая насаживаться на его пальцы. — Ведешь себя, как течная самка, — с трудом удерживая себя в здравом сознании, он жестко толкнулся пальцами в простату, вынуждая близнеца прогнуться до хруста в спине и с хрипом кончить. — Доволен? Успокоился? Данте, все еще подрагивающий после оргазма, гибко развернулся и оперся о перила лестницы, раздвигая влажные бедра и отставляя призывно раскрытую покрасневшую задницу. Потянул близнеца ближе, потерся членом о его руку. — Выеби меня, — на выдохе простонал он, сжимая скользкими бедрами руку брата и продолжая тереться о него. — Мне нужен твой грубый член внутри… Младший почувствовал, как стремительно и неумолимо последние остатки разума покидают его. Все его существо рычало, рвалось из-под контроля, требуя взять, присвоить, отодрать собственного близнеца, как последнюю сучку… В паху сводило огненной судорогой наслаждения. Вергилий почти застонал и ожесточенно затряс головой, прокусывая до крови губы, рывком выдернул зажатую скользкими бедрами брата руку и почти грубо столкнул его с лестницы. Ухватил за пояс, не давая упасть, и потащил вниз, изо всех сил стараясь не реагировать на стоны и мольбы. Им удалось спуститься еще на два пролета. Данте тяжелой сладкой патокой тек по брату, стараясь забраться не слушающимися руками под брюки, вылизывая его грудь и руку, всячески отвлекая от цели. А ядовитый туман не желал отступать, неумолимо настигая близнецов, заставляя Вергилия, с трудом справлявшегося с головокружением и просто невыносимым возбуждением, идти все медленнее и тяжелее. Тело слабело, разум подернулся поволокой. На злосчастной площадке перед лифтом, он обессиленно припал к стене, выпуская близнеца, с хрипом хватая тяжелый спертый сладкий воздух. Все вокруг пылало красным. Данте добрался до него и уцепился пальцами за бедра, наконец расстегивая ремень, выпростал из белья обжигающе горячий перевозбужденный член и накрыл побагровевшую головку горячим ртом. Вергилия выгнуло дугой, выступившие когти прочертили глубокие борозды в известке на стене. Данте двинулся, сжимая пальцами потяжелевшие яички, и вобрал член полностью, обволакивая влажным теплом, сжимая его горлом, и Вергилий глухо застонал, вцепляясь пальцами в волосы брата. Мир сузился до невозможности, и сошелся в одной точке. И этой точкой был Данте. Распаленный, желанный Данте, смотрящий на него снизу вверх из-под ресниц сумасшедшим, полным желания взглядом, ласкающий его ртом горячо, грубовато и невыносимо приятно. Сквозь поволоку желания он не сразу заметил проступивший в наркотическом тумане темный силуэт и три светящихся кровавым огня… — Я смотрю, у вас тут происходит шикарный девилцест, племяннички, — поймав удивленный взгляд, Мундус шагнул вперед, выходя из пелены тумана и засовывая руки в карманы. Его глаза светились красным, а на лбу открылся и пылал третий глаз. — неужели ты думаешь, я до сих пор не догадался? Ты тоже, Вергилий. Ты такой же. Как и твой брат. Как тебе, Данте, а? Отменная шлюха… Вергилий отшатнулся, хватая брата за плечи и вынуждая встать рядом. Рука машинально легла на рукоять катаны, невзирая на всю абсурдность ситуации. — Штаны бы что ли сначала застегнул, — дядюшка пошло ухмыльнулся, изучая его масляным взглядом. — Восхищен твоим уровнем контроля. Я полагал, вы давно уже сношаетесь, как кролики во время гона. Вергилий медленно, не сводя взгляда с Повелителя демонов застегнулся. Горячий язык брата, оставивший влажную полоску за ухом, заставил содрогнуться в мучительном желании. Преодолевая головокружение он ухватил брата за пояс и притянул к себе вплотную, чем Данте незамедлительно воспользовался, приникая и вылизывая его шею. Присутствие Мундуса его совсем не волновало. — Я вижу ты принес, что я просил, — взгляд дяди скользнул по катане, и Вергилий почувствовал гневную вибрацию оружия. Ему нужно было преодолеть все соблазны и взять себя в руки. Немедленно. Мундус продолжал: — Отдай ее мне, и я немедленно оставлю вас одних, и позволю тебе, наконец, отодрать эту похотливую тварь, — он красноречиво ткнул средним пальцем в брата. — А знаешь, как он шикарно стонет, когда его берешь раком? Вергилий до боли сжал пальцы на рукояти Ямато, чувствуя, как пристегнутый к поясу «Убийца Королей» становится горячее. Им нужно… Объединиться… Он привлек брата к себе, почти жестко проводя пальцами по позвоночнику и царапая поясницу, и поцеловал его, глубоко, сильно, почти грубо, вторгаясь языком в его горячий рот. Данте среагировал мгновенно, цепляясь за его плечи и тихо поскуливая в поцелуй, запрокинул голову, исходя волнами дрожи. Вергилий сильнее сжал рукоять катаны, продолжая целовать брата, медленно выдвинул ее из ножен и с трудом разорвал затянувшийся поцелуй. — Данте, — он выдохнул на ухо брату, крепко и надежно обнимая за пояс. — Данте, мне очень нужно, чтобы ты услышал меня сейчас. Чтобы понял. Близнец мурлыкнул в ответ что-то неопределенное, и Вергилий вплел пальцы в его волосы с непривычной нежностью. И мягко спросил: — Ты ведь поделишься со мной своей силой, да, брат? Ямато со звоном выскользнула из ножен и легла в левую руку Вергилия. Неправильно, клинком к нему. Данте приподнялся на цыпочки, цепляясь за брата, и припал к его губам глубоким горячим поцелуем. Молчаливое «Да» волной возбуждения, жара и иррационального восторга прокатилось по их телам, заставляя синхронно вздрогнуть. Обнаженный клинок пробил тела обоих, пропитываясь кровью нефилимов, зашипела раскаленная сталь. Грудь разодрала боль, и оба глухо застонали, не разрывая поцелуя. Вергилий с трудом двинул рукой, вгоняя лезвие катаны еще глубже, впечатывая тело брата в свое собственное настолько близко, насколько возможно, обнял его за шею, позволяя бушующим внутри чувствам и эмоциям вырваться наружу. По щекам текли слезы, и он не понимал, от боли или от радости, медленно гасла боль в груди. Он чувствовал живое тепло брата, его близость, и знал, что он чувствует то же самое, чувствовал бьющееся совсем рядом сердце. И перетекающую в их телах силу. Единую силу. Хлынувшая на пол из сквозных ран кровь смешалась и вспыхнула, охватывая обнявшихся близнецов всполохами лилового пламени. Ямато выскользнула из раны и со звоном упала на пол. Вергилий обернулся к замершему в шоке Мундусу, крепко обнимая брата за талию. Его серебристые волосы разметались, в них проявились темно-синие рога, гибкий сильный хвост обвил ноги близнеца. По телу плясал голубой пламень, медленно догорала ткань джинсов и рубашка. Синяя чешуя покрыла спину, бедра, шею и бока. Данте рядом медленно потянулся, каждым движением распространяя живое тепло по телу Вергилия, закинул полыхающую красным руку ему на плечо и потерся своими рогами о его, вновь норовя утащить в поцелуй. Его чешуйчатый хвост с красной кисточкой возбужденно бил Вергилия по ногам и бедрам, то и дело обвиваясь вокруг щиколотки. А кругом растекшаяся кровь испарялась, смешивая силы близнецов и рождая на границе новый цвет. Вергилий, поддерживая брата, перешагнул через лежащую на полу катану и медленно пошел к замершему Мундусу. — Имя наше Едино. Сила, текущая в венах — одна на двоих. Сердца наши принадлежат друг другу. Властью, данной мне легендарным оружием, выкованным из крови и стали подобных нам нефилимов, мы проклинаем вас, Мундус, Повелитель Демонов, и навеки изгоняем из этого мира без возможности вернуться. Место ваше — Преисподняя. Возвращайтесь туда, откуда пришли! Да сомкнутся Адские Врата за спиной вашей… — Дьявол, откуда у вас он?! Нет, ты не посмеешь, Вергилий! Ты не можешь убить меня так просто! — зарычал император, трансформируясь в демона и кидаясь на обнявшихся близнецов. — Я уничтожу вас! Размажу!!! Вергилий мягко потянул брата к себе и взял за руку, вкладывая в ладонь раскаленную рукоять кинжала. Накрыл ладонь брата своей, прижимаясь с ним спина к спине. Данте наклонил голову к нему, ухмыльнулся, слегка пьяно, но выдал вполне осмысленное: — Я в таких случаях говорю «Джекпот»! «А то я не помню», молчаливо ответил ему Вергилий. «Закончим же, то что начали!» Они сорвались с места синхронно, не разнимая рук, красно-синей вспышкой скользнули по поползшему трещинами обваливающемуся полу. Полыхающий лиловой энергией кинжал выскользнул из сомкнутых рук и вонзился в широко раскрытый кровавый глаз посреди лба Мундуса. — Джекпот! — два голоса слились в один. Казалось, башня сотряслась до самого основания, раздался оглушительный грохот. Вергилий подхватил брата и спрыгнул в пролом в полу, крепко прижимая драгоценную ношу к груди. А наверху, объятый лиловым пламенем, корчился на полу директор Банка Лимбо-Сити Кайл Райдер, сгорая заживо. Содрогнулась земля и с грохотом закрылись Адские врата, столько лет терзавшие и высасывавшие энергию из города. Когда все стихло, Вергилий медленно разжал объятия и поднял с пола катану. Он больше не чувствовал демонической энергии вокруг. И было удивительно тихо и спокойно. Неужели все… Действительно закончилось? — Что случилось? — поинтересовались за его спиной. Вергилий оглянулся и узрел полностью обнажённого близнеца, привалившегося к стене и поигрывавшего пальцами с кончиком хвоста. Красный пламень лизал его плечи и спину, ореолом окутывая все тело. Брат смотрел привычно, слегка нахально и безумно. Теперь, когда наркотик развеялся, он снова был собой. Он подошел к окну и глянул вниз. Город пылал, по улицам носились обезумевшие демоны. — Лимбо столкнулся с реальным миром. То, что всегда было скрыто теперь у всех на виду. — Это начало конца для демонов, — Данте отлепился от стены и встал рядом, облокотившись о решетку окна. — Человечество свободно. Вергилий скосил на него глаза и зачарованно улыбнулся своим мыслям. Перед ним простирался мир, в котором нужно было еще столько всего сделать. Столько исправить, отстроить, возродить… — Да. Свободно от демонов. И теперь мы можем править. Данте рядом неопределенно фыркнул. — Править чем? Этими развалинами? — Всем, — он обвел взглядом простирающийся под ними город. — Не как Мундус. Мы будем уважать наших подданных, а не порабощать их. — И за чью свободу в итоге мы сражались? — Данте потянулся и уселся на подоконник прямо перед ним, заслоняя обзор. — За твою? — Люди беспомощны, — Вергилий не мог понять, что же думает брат. Неужели он не разделит его стремления создать новый мир? — Им нужна защита. Ты и я спасли их. Кому же еще править, как не нам? Близнец ничего не ответил, только всласть зевнул и соскользнул с подоконника. И неожиданно грубо швырнул Вергилия на пол, наваливаясь сверху. — Какую же ты дурь несешь, братец, — сильные ладони сжали его запястья и вдавили в пол. — Какое нам вообще до них дело? Мы их спасли, пусть дальше сами разбираются. Или ты думаешь тебе заняться нечем будет? — почти промурлыкал он, наклоняясь к брату и медленно прикусывая его шею. — Уж я то умею создавать проблемы, об этом не беспокойся… Пылающие красным руки прошлись по бокам, Данте сдвинулся ниже, устраиваясь на его бедрах, и поймал неуверенный стон поцелуем. — Тебе не кажется, что ты кое-что забыл? — он медленно двинулся, скользя по телу брата и потираясь о его член. — Или я в осознанном состоянии потерял всякую привлекательность? Вергилий задохнулся стоном, почувствовав горячую ладонь, ласкающую его медленно и грубовато. Данте на нем игриво ухмыльнулся и пощекотал кисточкой хвоста грудь брата. Вергилию очень кстати припомнилась недавно прочитанная рукопись о слабых частях тела демона. И в числе прочих упоминался хвост. Решив проверить одну идею, он поймал кончик хвоста брата, медленно провел по мелким чешуйкам горячим языком и прикусил кончик. Результат превзошел все его ожидания. Брата выгнуло дугой, он глухо вскрикнул и сжал коленями его бедра. Чувствуя все нарастающее напряжение, Вергилий обхватил бедра близнеца ладонями и медленно двинулся под ним, потираясь снизу. Данте наклонился к нему и выдохнул почти в самые губы: — Когда я сходил с ума действительно было лучше? Данте сполз по его ногам ниже, наклонился и вкрадчиво провел языком по выступающей косточке бледного бедра. Красная дымка зашипела, сливаясь с голубой, и Вергилий ощутил теплую влажную вибрацию энергии. Данте прошелся губами по мышцам пресса, обдал горячим дыханием и медленно коснулся губами головки. Вергилий с хрипом выдохнул и подался к брату, цепляясь за его руку. Но Данте не разрешил. Его ладони крепко хваткой сомкнулись на запястьях брата. Он обвел губами головку и вобрал близнеца полностью. Медленно, неторопливо посасывая, грубовато лаская твердую плоть языком. Вергилий выгнулся и закрутил в пальцах короткие волосы брата. Плен горячих губ сводил его с ума похлеще наркотика, заставляя разум уплывать на волнах наслаждения. Брат делал это медленно, томительно, невыносимо горячо и сладко… Чувствуя приближающуюся разрядку, Вергилий ухватил брата за плечо, отрывая от его занятия, и потянул к себе, впиваясь в губы глубоким быстрым поцелуем. — Мне кажется… — он почти грубо сжал волосы близнеца в кулаке и медленно повел коленом, потирая брата там. Сжал свободной ладонью бедро близнеца, впиваясь когтями. — Или ты совсем отбился от рук? Данте запрокинул голову, задохнувшись стоном. Грубая хватка и невыносимо медленное издевательство еще сильнее его заводило. Он дернулся и вывернулся из рук брата, скатившись на пол рядом. Поймал потянувшуюся к нему руку и прихватил острыми зубами палец. Ухмыльнулся, когда младший тихо зарычал. — И что ты мне за это сделаешь? — он шарахнулся от рывком поднявшегося близнеца и, взвизгнув, ринулся вниз по лестнице. — Руки коротки, Вергилий, чтоб меня заграбастать! Вергилий ошарашенно глянул ему вслед, а потом медленно кровожадно ухмыльнулся. Что ж, он сам напросился. — Накажу тебя, — громко провозгласил он, неторопливо развязывая кожаный ремень на ножнах Ямато. Данте ничего не ответил, только потолки содрогнулись от истинно полудемонического смеха. Кажется, он успел спуститься уже минимум на пять этажей. Вергилий прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением закруживающейся водоворотом силы, и шагнул в разверзшийся зев портала. Он материализуется всего на один пролет выше близнеца и бросается вслед за ним. Очевидно, Данте чувствует его приближение, потому что по его собственному восприятию ударяет волной тепла и задора. Он слетает вниз по лестнице и почти цапает брата за руку, но близнец уворачивается и, дразнясь, неожиданно сворачивает в коридор. В нем темно, и Вергилий замедляет шаг, чутко прислушиваясь к ощущениям. Если Данте решил поиграть в прятки, он будет двигаться стремительно и бесшумно. И неожиданно. Прислушиваясь к себе, он проходит коридор и, неожиданно, оказывается на просторном открытом балконе. Данте здесь не оказывается. Вергилий оглядывает все, но не находит даже намека на дверь или другую лазейку. В коридоре дверей тоже не было. Неужели он… Ремень выпадает из ослабевших пальцев. Потрясенный догадкой, он бросается к парапету и перегибается через него. Неужели он спрыгнул? На мгновение у него останавливается сердце. А в глазах начинает предательски жечь. Он же не мог… Горячие руки обнимают его со спины, и влажный язык медленно обводит мочку уха. Данте прижимается к нему всем телом и вкрадчиво мурлычет на ухо. — Что, испугался? — он тянет брата за растрепавшиеся белые пряди, но Вергилий рывком оборачивается и вцепляется в его плечи. Его глаза пылают красным. Данте ухмыляется, явно довольный собой. — Не думал, что ты так обо мне беспокоишься, Шеф. Это становится последней каплей. Вергилий хватает его за шкирку, рывком перегибая через перила, и с чувством наподдает близнецу по уже полыхающей красным заднице. Данте взвизгивает и пробует вывернуться, но его только сильнее сжимают за шею, заставляя извиваться. — О, знаешь, я даже не посмотрю на то, что ты старший, — нефилим облизывает губы и чувствует, как удлиняются клыки. Брат почти вырывается, поэтому ему приходится почти лечь на него, чтобы удержать в повиновении сильное тело. Мускулы так и ходят под кожей спины, и Вергилию кажется забавным то, что Данте так реагирует на обычное «наподдать по заднице». И это сильнейший убийца демонов? И тут он вспоминает про кожаный ремень. И подбирает его с пола. Губы изламывает торжествующий оскал. Ну все, братик, ты попал. — Данте плохо себя вел, он совсем не подчинялся приказам начальства! Ты ослушался приказа и позволил взять себя в плен. Тебе положено наказание! Когда первый удар ремешка обжигает спину, Данте вздрагивает и даже на мгновение затихает. А потом разражается такой гневной тирадой, что Вергилий невольно заслушивается. — Да как ты, черт тебя подери, посмел, гребаный извращенец? Какое наказание? Можно подумать, я по своей воле там сидел? — он на минуту прерывается, чтобы взвыть после следующего удара. — Да кем ты себя возомнил? Выпусти меня немедленно… Он захлебывается стоном, когда прохладная ладонь проходится по его пылающим ягодицам и неожиданно для себя податливо прогибается. Вергилий медленно оглаживает красные следы, ведет рукой ниже и касается брата там. Низкий вибрирующий стон, изданный старшим, больше похож на мурчание какой-нибудь большой кошки. Тигра или, может быть, пантеры. Вергилий не может устоять перед искушением, когда брат дугой выгибает сильную спину, и медленно ведет языком влажную полоску по его позвоночнику. Данте вздрагивает, рывками хватая воздух, и Вергилий удивляется его чувствительности. Он зачарованно оглаживает смуглую кожу, находя пальцами и медленно, с усилием разминая напряженные узлы мышц. Близнец под ним совершенно очевидно балдеет, и нефилим не отказывает себе в возможности слегка обломать ему кайф. Рука ведет по позвоночнику до креста и накрывает промежность. Данте под ним вздрагивает, словно от удара током. Вергилий наклоняется к самому его уху. — Ну и кто из нас извращенец? — он всаживает пальцы в горячую задницу и медленно разводит. Данте откликается едва заметным движением бедер и слабым стоном, но ответить не решается. — Чего тебе хочется, вырваться и сбежать? Вергилий неторопливо исследует брата. Внутри влажно, горячо и очень узко, несмотря на очевидность совсем еще недавнего изнасилования. Он находит внутри бугорок и сгибает пальцы, надавливая на него. И с удовольствием ловит глухой вскрик. Данте под ним словно оживает, но вырваться больше не старается. Он выгибает спину дугой и шире расставляет ноги, подаваясь навстречу движениям. Вергилий ласкает его изнутри, медленно и неторопливо, терзая прохладными пальцами горячие тугие мышцы, с восхищением ученого изучая распластавшееся под ним тело. Он смотрел, как брат с всхлипом втягивает воздух, как прячет пылающее от удовольствия — или это стыд? — лицо в сгибе локтя, как коротко прикусывает свою руку, сдерживая протяжный стон. Близнец всегда был притягательным, особенно сейчас, распаленный, с покрытой каплями пота смуглой лоснящейся кожей, сильный и все же покорный в его руках. Повинуясь порыву, младший не отказывает себе в наслаждении, наклоняется и вонзает клыки в основание сильной шеи, прокусывая вену, большими глотками пьет горячую кровь, быстрыми грубоватыми движениями растягивая брата под себя. Все мысли о том, что считалось правильным и неправильным отошли на задний план и поблекли в кружащем голову желании. Данте чувствовал плавные движения пальцев брата внутри и не мог разобраться в своих чувствах. Сознание плыло, мягко покачиваясь на волнах, тело само отзывалось на каждое движение, пылало под прохладными руками младшего. Данте чувствовал его власть над собой, но сопротивляться этому не хотелось. Все, что делал близнец, казалось сладким, желанным, правильным. И даже когда Вергилий, резко наклонившись, укусил его в загривок, Данте, вместо того чтобы возмутиться в ответ на вспыхнувшую боль, со стоном прогнулся до хруста в спине, подаваясь ближе. И укусил свои пальцы, стараясь сдержать вскрик, когда пальцы брата скользнули глубже и начали двигаться грубее, совсем уже недвусмысленно растягивая его. Горячее нестерпимое возбуждение тугим жгутом сплелось внизу живота, а восхитительно прохладные и длинные пальцы брата в тугих мышцах заставляли пылать и желать большего все сильнее. Наконец он не выдержал этой сладкой пытки и глухо выдохнул, стараясь отстраниться. — Возьми меня уже… Не мучай, — он захлебнулся, ощутив стальную хватку на бедрах, а потом по внутренней стороне бедра и ягодице прошелся горячий влажный язык, выбивая воздух из груди. — Вердж… Я не… Хочу… Уступая желанию брата, Вергилий поднимается и медленно проводит когтями по его спине и бедрам, глядя, как проступают красные полосы. Прижимается всем телом и трется о него возбужденной плотью сзади, чувствуя, как близнец отзывается, трется о него сам, глухо поскуливая, в тщетной попытке насадиться. Когти близнеца со скрежетом скользнули по перилам балкона. — Чего ты хочешь, Дан? — он неожиданно грубо хватает за горло, придушивая и заставляя выгнуться. — Что мне с тобой сделать? — Трахнуть… — взвыл нефилим, исходя волнами дрожи, сжимаясь и подаваясь ближе к брату. — Трахни… Выеби меня, Вердж… Я хочу тебя внутри… Вергилий наклонился, вжимаясь в близнеца всем телом, вынуждая его почти лечь на парапет ограды, и вошел в жаркое скользкое нутро. И глухо застонал, когда близнец сжал его внутри. Медленно, едва двигаясь, он вдалбливался в горячее тело, чувствуя мгновенную агонию в теле. Кажется, воспоминания об изнасиловании все еще слишком свежо в его подсознании. Он ласково провел ладонью по напряженной спине и обнял брата за пояс, делясь с ним всем своим теплом и нежностью. И только когда почувствовал жар распаленного и расслабившегося тела, позволил себе пойти дальше. Низкие грудные стоны брата сливались с его собственным прерывистым дыханием. Он оперся ладонью о парапет, давая близнецу свободно выдохнуть, и почувствовал, как руку накрыли и сжали горячие пальцы. Данте откинул голову ему на плечо и хрипло выдохнул. — Еще… Я хочу тебя еще… Это было последнее, что он услышал отчетливо. А потом, от вибрирующей низкой интонации, от жара распаленного тела брата, по всему телу пробежала дрожь. И затуманился разум. Он рывком наклонился, вонзая клыки в загривок брата, и двинулся сильнее, грубо и жестко, наращивая скорость. Горячими руками обхватил влажное от пота тело, беря брата целиком, раскрывая его для себя без остатка. И Данте отзывался, всем телом поддавался ему, хрипло вскрикивая и оставляя царапины на перилах. Они чувствовали себя единым жадным сгустком пламени и наслаждались друг другом. Окружающий мир померк вокруг них, смазались цвета и звуки. Данте гибко вывернулся из рук брата и потянул его на пол, на себя, жадно поцеловал, вцепляясь в волосы и вздрагивая от особенно глубокого движения. Они видели и чувствовали только друг друга, уже совсем не разделяя и не различая эмоции. И кажется само время вокруг остановилось. Близнецы просто растворились в нем и не помнили, как долго были в объятиях друг друга. Казалось, что так было всегда. Они слились в поток жаркого пламени, неукротимого и испепелившего все на своем пути, сплелись в объятиях, в слиянии потеряв и вновь обретая свое новое, теперь уже единое для двоих «Я»… А потом мир взорвался огненными осколками наслаждения, до боли острого и невыносимо сладкого. Данте устало уронил голову на плечо брату, краем сознания отмечая, что в этот раз он оказался верхним. Мягко провел губами по шее близнеца. Вергилий под ним слабо дернулся, выпадая из нирваны, наощупь нашел губы брата и только после глубокого поцелуя приоткрыл глаза. Потемневшие от страсти голубые, глубокие, многообещающие. И, легко перекатившись, подмял брата под себя. — Я снова сверху, — он игриво потянул брата за ухо, наклонился и влажно поцеловал дернувшийся кадык. Данте смотрел на него снизу вверх и понимал, что полностью разделяет желания брата. И что уже никуда теперь не денется от него и его не на шутку разбушевавшейся страсти. И слабым утешением служила лишь надежда на то, что связь между ними действует не только в один конец. И что Вергилий теперь не будет все так же рьяно отказываться от клубов и выпивки. И еще… Додумать ему не дали. Вергилий бесцеремонно подхватил брата за пояс, приподнимая на себя и потираясь о растянутый вход. И Данте захлебнулся стоном, вцепляясь в его плечи. Ему снова становилось жарко.