Море - моя единственная любовь

Лиззи, Элизабет, Мисс Суонн, или теперь мне стоит звать тебя Миссис Тёрнер? Глупая девчонка. Или из нас двоих глупцом оказался именно я? Ответ мне придется искать самостоятельно, теперь это уже стало ясно. Мужчина очертил взглядом сырую «коробку», как он называл своё временное пристанище на Тортуге, в одной из таверен. Проглотив подступивший ком, он сжал в руках карточку, впитавшую в себя твой изящный каллиграфический почерк. Приглашение на помолвку. Ага, как же. Идти и смотреть как ты уходишь к другому? Понимать, что сам отдаю тебя ему? Моя Мисс, вы слишком жестоки к своему рабу. Джек сделал глоток рома, и подхватив бутылку, осел на пол. Хотелось кричать в припадке, вонзая ногти в ладонь, а потом разрыдаться, но к несчастью из горла вырывался только хриплый, истеричный смех. Он совсем слетел с катушек, да, любой кто зашел бы сейчас, посчитал бы его сумасшедшим. А он просто больше не мог сражаться с жаждой. Ему было больно, он умирал, без человека, который был предначертан ему самой Госпожой Судьбой. Мужчина провел по зубам языком, и чувствуя, как начинает закипать его кровь, разодрал рукав рубахи, вплоть до предплечья, чтобы вновь замереть, бегая по смуглой коже опьяненными глазами. «Я ищу того, кто мне мил», тем же затейливым почерком рассекало его руку. Кожа вокруг покраснела и вздулась, уверяя хозяина «метки», что-то идёт не так, и если уж он не поторопиться, всё уже совсем скоро закончиться. Как будто он сам этого не понимал?! — Я польщён, но море — моя единственная любовь, — сухо выдавил из себя Воробей, и прикусив губу, пробежался пальцами по кровоточащей корке. Предложи ему кто-то сейчас чёрную метку, взамен на освобождение от душевных мук, он бы согласился не раздумывая. Что ему теперь оставалось? Ждать пока тело уже не сможет функционировать? Ждать пока к нему, прикованному к постели, придет жнец? Так мог бы поступить едва ли не каждый, но точно не он. И теперь, имея последний шанс увидеть ту, с которой так и не свяжет свою жизнь, мужчина не знал, что ему делать. Так и не сумев побороть самого себя, Джек отцепил от пояса компас, и наблюдая за танцующей стрелкой, поднялся на ноги. Он мог сделать только один выбор и он его сделал. Дверь захлопнулась с характерным звуком, для всей здешней мебели, оставляя комнатушку пустовать. *** — Малыш Уильям, как я вижу ты совсем не изменился с первой нашей встречи — на плечо будущему жениху легла загорелая мужская ладонь. Тёрнер обернулся и встретился с полными задора, но всё же потускневшими, глазами. — Не могу то же сказать о тебе, Джек, новые предпочтения в одежде? — улыбнулся тот, окидывая взглядом гостя. Анстрацитовый жюстокор был расшит серебряными нитями, пуговицы переливались на свету, пытаясь соперничать с пиратской улыбкой. Кюлоты и редингот из серебристого сукна сильно выделяли Джека из толпы, а чистые собранные в низкий хвост волосы и вовсе кричали о принадлежности к богатому слою. Единственное в чем Воробей не смог себе отказать так это в обуви, заказав у башмачника высокие сапоги с серебряной набойкой. — Вы хотите в чём-то уличить меня, мистер Тёрнер? — рассмеялся мужчина, подкидывая в руке, на самом-то деле, бесполезную трость, и уже тише добавил. — К вашему сведению я достопочтенный пират. Мужчина и сам не знал, какого Дьявола, он решил поучаствовать в этом маскараде, но желание запомниться любимой лучшей версией себя превозмогло все остальные. — Только не говори мне, что по дороге сюда, ты успел ограбить уважаемого человека, и к нашему алтарю успеют ступить только гвардейцы. — взяв мужчину под локоть, Уил повел его в смежную с залом комнату. — Нет, представь себе, я прислушался к голосу разума.- скидывая ладонь, усмехнулся пират. — Тогда я могу сказать только одно. Мир сошёл с ума. — А где же наша дорогая Элизабет? — не желая развивать эту тему, спросил Джек. Мысли о девушке, заставляли сердце биться чаще, но в голове, к его собственному удивлению, воцарялся порядок. — Она в будуаре, прямо за теми дверьми, сходит с ума от волнения, и совершенно не желает меня видеть.- ответил парень, указывая куда-то вглубь коридора. — Почему же невеста не желает видеть своего будущего супруга? Или это опять суеверия, которые присущи всем девушкам в такой ситуации?! Тёрнер вздрогнул и опустившись в кресло, предложил Воробью занять место напротив. — Сейчас, рассказывая тебе это, Джек, я уже не уверен в собственных суждениях. Элизабет сама не своя уже более трёх недель. «Предсвадебная лихорадка» шутит её пожилая нянюшка, и как бы мне хотелось чтобы всё было так. — он опустил лицо в ладони, но мужчина заметил как оно исказилось болью. — Старина, я запутался, я не узнаю ни её, не себя. Я чувствую как она охладела, и понимаю, что сам не так далеко ушёл. Возможно мы совершаем ошибку? Возможна она не та, что была вверена мне судьбой? Воробей ликовал, всё складывалось как нельзя лучше, но то ли хорошее отношение к этому мальчишке, то ли вышедшая из литургического сна совесть, он не мог так поступить с ним. — Знаешь что, Уильям? — протянул он, поднимаясь на ноги, и утягивая вслед за собой юношу.- Идём, я поздороваюсь с моей дрожащей Элизабет, а ты сумеешь доказать и ей, и себе, что ваши чувства истинны. *** -Элизабет, дорогуша, открывай дверь, если ты хочешь получить спокойного, уверенного в себе жениха, а не сомневающуюся в себе рухлядь, — на мгновение Джек замолчал, что бы потом возмущенно добавить, — И тебе стоит сделать это поскорее, иначе он меня убьет, морально задавив собственным возмущением. Резная дверь с треском вылетела, роняя на пол спорящих молодых людей. — Джек, я не рухлядь, что ты вообще возомнил… — Уил! — Не перебивай меня, чёрт возьми! Так вот… — Уильям Тёрнер! — воскликнул мужчина, привлекая к себе внимание. — Что ты от меня хочешь, морской пёс? — скидывая Джека, выдавил из себя парень. Воробей поднялся и, посмотрев в глаза мальчишки, ответил: — Её здесь нет. Твоя невеста посмела сбежать в день помолвки! -Что? — не веря в услышанное, Тёрнер начал судорожно осматривать пустое помещение, словно надеясь, что от этого Элизабет вдруг появиться здесь. Его взгляд пробежался по резной столешнице и зацепился за небольшой клочок бумаги, который тут же оказался в его ладонях. На протяжении пятнадцати минут висела тяжелая удручающая тишина, и всё чем занимался наш «достопочтенный пират», так это наблюдал за изменением выражения молодого лица. Вот Уильям выдохнул, и направился к выходу, по дороге всучив записку в руки удивленному мужчине. — Кажется, искать её нужно не мне. — Тёрнер похлопал Воробья по плечу и прежде чем выйти, добавил. — Желаю удачи, морской Дьявол. — О чём ты сейчас говоришь? — в замешательстве произнёс мужчина. -Прочти, и уже потом начинай действовать. Джек остался один, и с не присущим ему волнением, развернул бумагу.

«Моему Уилу, Я знаю, что моего поступка ты не поймешь, а я в свою очередь, не стану объяснять тебе собственных мотивов. Ты останешься одним из лучших моментов моей жизни, и боюсь, что я не окажусь достойна твоего прощения, поэтому не предлагаю тебе остаться друзьями. Мы будем просто героями очередной неудавшейся истории, мне станет легче если ты будешь воспринимать всё именно так. Мы были молоды и заблуждались в собственных чувствах, которые тянули нас в пучину одиночества, что скорее всего нашло нас даже в браке. Я виновата перед тобой, я была верна и чиста телом, но слишком часто кривила душой, только сейчас я начинаю это осознавать. Я люблю другого, Уильям, я поняла это только после долгой разлуки. Господи, если бы ты знал, как тяжело жить, не видя его лица, улыбки, не слыша его тёплого, глубокого голоса, не чувствуя его твёрдого плеча. Как много боли я доставила тебе, Уилл. Но я не могу предать своё сердце. Я ухожу, в надежде, что смогу повстречать его На краю света. Прощай. Надеюсь, ты найдешь истинную любовь, а не ту, в которую мы с тобой так по-детски заигрались. В надежде на лучшее, в последний раз твоя, Элизабет».

Воробей едва сумел перевести дыхание, Лиззи, его Лиззи. Теперь у него есть полное право сражаться за неё, пусть даже если человек в которого она влюблена окажется морским Дьяволом. Резко крутанувшись на каблуках, мужчина скрылся в темноте коридора, позволяя полам редингота, изогнувшись волной, последовать за ним. Есть только одно место где можно узнать всё. И этим местом была Тортуга. Ступив на борт корабля с черными парусами и отдав курс, Джек поднялся на капитанский мостик. — Мистер Гиббс, по нашему прибытию распустите слух, что капитан Чёрной Жемчужины набирает команду, для головокружительной поездки на край света, в глотку самого морского Дьявола.- смахивая с лица усталость, крикнул он. — Но капитан! Ведь вам сейчас не нужна команда! — Я и не стану её набирать, — посвятив в свои планы мужчину, усмехнулся Воробей.- Я ищу одного единственного человека. *** — Капитан, я слышал вы набираете команду! — воскликнул подошедший юноша, совершенно хрупкий на вид, одетый в какие-то лохмотья. -Такому как я совершенно нечего терять, возьмите меня на борт. — А нечего ли, Лиззи? — протянул Джек, срывая с девичьей головы грязную фуражку. -Неужели ты решила, что такое сработает вновь? И во что же на этот раз успел ввязаться твой ненаглядный жених? — Он мне не жених. — Ой ли? Тогда задам вопрос, волнующий меня более прочих. Что же забыла на Тортуге девушка, которая день назад должна была связать себя клятвами с уважаемым парнем. Что ты забыла среди грязных псов, Лиззи? — Я ищу того, кто мне мил — севшим голосом, прошептала Суонн, и Джеку стоило больших усилий не заключить девушку в объятия. — Я польщён, но… Договорить ему не дали, потому что в следующий момент, мягкие податливые губы коснулись его собственных. Зарычав, мужчина обхватил девушку за талию и ответил на поцелуй со всей страстью, которая была присуща океану, разлитому по его венам. Оторвавшись от желанных губ, Джек прислонился лбом ко лбу Элизабет, и шумно выдохнул: — Я надеюсь ты понимаешь, что теперь… — Тебе никуда от меня не деться, Воробей. — рассмеялась девушка, заглядывая в его глаза. *** Разве в тот момент, сидя в пустой комнате, он догадывался, что все его несбыточные мечты воплотятся уже в течении нескольких суток. Разве он мог знать, что та, о которой он не смел и мечтать, будет сидеть рядом и целовать воспаленную кожу, что очерчивает его «метку», вымаливая у него прощение. Нет, он не знал. Даже не надеялся на это. Но Госпожа Фортуна вновь встала на его сторону. Теперь он мог видеть её всегда. Свою Лиззи. Он видел как она смущается, при упоминании первой проведенной вместе ночи, он видел её в гневе, видел её грустной и весёлой, он мог смотреть на неё вечно. Ради этого и правда стоило повременить с прогулкой до морского дна, которая теперь уже точно будет отложена на неопределенный срок, и пусть Джонс не обижается, что остался без такой потрясающей компании. Пока она рядом, он не готов так легко расставаться со своей жизнью.