Проблемная сестренка босса Варии

Всем спасибо за отзывы!))) Когда Занзас сказал, что Девятый заберет Тсуну вечером, все как-то растерялись. Возможно, забыли, что присматривали за девочкой временно, пока босс Вонголы занят. Больше всех растерялась сама Тсуна. Ведь она еще не успела изучить особняк, Принц недорассказал сказку про глупого принца Рассиэля, а еще Занзас-нии-сама поговорил с ней вчера целых пять минут! Как она может уехать?! Но Занзас-нии-сама не сказал ничего, что дало бы ей понять, что она может остаться. Поэтому она пошла собирать вещи. *** Прощание с Варией подозрительно напомнило Тсуне, то, как она прощалась с хранителями Вонголы. Когда Принц пробормотал что-то вроде «если будут обижать – звони», девочка хихикнула. Брат с ней прощаться так и не вышел. *** Дон Тимотео не знал, смеяться ему или плакать. Его приемная дочь явно нарывалась на высылку обратно в Варию. В первое же утро после приезда, она шокировала окружающих, спустившись на завтрак, с черепом в руках. Окружающим она представила его как Освальдо, и сказала, что жить он теперь будет с ними. Попытки забрать череп были встречены ревом, а на другие игрушки Тсуна не обращала абсолютно никакого внимания. На следующее утро Девятый был разбужен девочкой лично, в пять утра и криком «Врооооооой!», уж чему-чему, а этому варийский капитан научил ее на славу. Ганук рассказал Тимотео о новой политике, которой теперь придерживалась девочка. В основе лежал принцип «за все надо платить». В понятие «все» включалось, разумеется, и хорошее поведение. Откуда она подобное взяла, Тимотео не знал, но подозревал, что без хранителя тумана Варии дело не обошлось. - Да ладно тебе, - усмехаясь, сказал Койот, - просто ей здесь скучно. Мы же, как ни крути, старые пни. Там, все помоложе, с ними ей было весело. - В том-то и дело, что уж слишком ей там было весело, - проворчал Девятый, - научили ребенка черте чему и радуются. - Найди ей друга, - предложил Висконти, - наверняка же у кого-нибудь из союзных семей есть ее погодки. - Да, наверное, так и поступлю, - отозвался Тимотео, - и я даже знаю, как это провернуть. *** Как ни странно, но в Варии, особой радости от отъезда Тсуны никто не испытывал. У Бельфегора неожиданно обнаружилась куча времени, которую абсолютно не на что было потратить. Кулинарные изыски Луссурии стало некому есть, потому что сладкое никто больно-то не любил. Скуало тоже стало скучно, некого было разыскивать по всему особняку. - Принц соскучился по принцессе, - кидая ножи в стену, сказал Бельфегор. - Так она же только позавчера уехала, - отозвался Леви, который пропустил все общение с сестренкой босса, будучи на заданиях, и поэтому ажиотажа вокруг ее персоны не понимал. Мальчишка на это только грустно, насколько можно для Принца, вздохнул. *** На приеме было полно гостей с детьми. Еще бы, детский же праздник. День рождение младшего ребенка хозяина дома. Притащить сюда Тсуну было сложно. Еще сложнее было уговорить ее не брать с собой Освальдо. - А сейчас, послушайте игру моего сына, талантливого пианиста. Хаято, прошу, - за рояль посередине зала сел мальчишка примерно возраста Тсуны. - А, вот он какой, именинник, - посмотрел на этого Хаято Девятый, - Хаято, кажется, японское имя. - Ээ, да, - девочка внимательнее пригляделась к мальчику. На японца он похож не был. Зато на взгляд Тсуны, выглядел весьма нездорово. А потом Хаято заиграл. И, смотря на восхищенные лица взрослых, девочка поняла, что в музыке не разбирается. - Он играть-то хоть умеет? – Тихо спросила у дедушки Тсуна. - О чем ты? По-моему, мальчик гений, авангардист, - недоуменно ответил Девятый. - А по-моему он сейчас помрет, - отозвалась девочка, посмотрев на мальчика, который уже позеленел и, того гляди, свалится в обморок прямо за роялем. *** Хаято прятался за колонной. Подобного стыда он в жизни не ощущал. Так провалиться перед столькими людьми. Во всем, естественно, была виновата Бьянки и ее дурное печенье, которое она испекла ему в подарок. - Водички? – Спросил кто-то за его спиной. Мальчик вздрогнул и обернулся. Маленькая девочка, наверное, его ровесница протягивала ему стакан воды. - Спасибо, - покраснел Хаято и взял стакан. - Ты уже лучше себя чувствуешь? – поинтересовалась девочка. - Да, гораздо. Я – Хаято, - мальчик приосанился. - Я – Тсуна, с днем рождения, кстати, - девочка замялась, - а ты так разволновался? - Нет, это Бьянки, моя сестра, угостила меня своим самодельным печеньем, и мне стало от него плохо, - мальчик, замявшись, поинтересовался, - а они там все мой провал обсуждают, да? - Нет, кажется, все в восторге, называют тебя авангардистом и новатором, - рассмеялась Тсуна, - а ты всегда … ну … так играешь, новаторски? Что значит авангардист и новатор, Тсуна не знала, но звучало очень солидно. - Нет, я хорошо играю, правда! – Воскликнул Хаято, - моя учительница Лавина меня очень хвалит. Я могу тебе сыграть, потом. - Конечно, - согласилась Тсуна. Девятый был очень доволен. Тсуна нашла хорошего друга, и возможно, выкинет из головы глупости, которыми ей забили голову в Варии. Только он и не подозревал, что этот интеллигентного вида мальчик-пианист, в обычное время предпочитает играть не на рояле, а с динамитом. *** Динамит, подаренный Хаято, взрывался хорошо. Во всяком случае, карпы кои, которые плавали в искусственном пруду дедушки, всплывали кверху брюхом весьма резво. - Тсуна! – Раздался за ее спиной голос одновременно трех человек. Девочка медленно повернулась. Так она и думала. Дедушка Тимотео держался за сердце, дедушка Койот и дедушка Висконти выглядели весьма разозленными. - А я тут … - Тсуна честно старалась придумать хоть какое-нибудь сносное оправдание своим действиям. - В дом, - рявкнул Висконти, - живо. Тсуна вздохнула и поплелась в особняк. Солнечные лучи игриво отражались от чешуи дохлых карпов. *** Обыск в комнате Тсуны ничего не дал. Динамита не было. Не было вообще ничего, за что можно было ее отругать. Если не считать череп. И это настораживало. Но на следующий день взорвался фонтан на улице. А потом Ганук и Крокент свалились с сильнейшим отравлением. Домашний терроризм Тсуны перешел на совершенно другой уровень. *** Подружиться с Бьянки оказалось до безобразия легко. Голова Бьянки была заполнена только Реборном и любовью. Какая любовь могла быть у девочки в двенадцать лет, Тсуна не понимала, но все равно кивала на все, что говорила ей Бьянки. Кулинарные таланты старшей девочки просто поражали. Когда, испеченный с большой любовью к брату, торт разъел мраморный пол, Тсуна восхищенно ахнула и попросила завернуть с собой печенье. *** - Занзас, сын. Не мог бы ты снова присмотреть за Тсуной? - Надолго? - Желательно, надолго. - Старик, раз ты не можешь справиться даже с семилетней малявкой, то, может, тебе пора уйти на пенсию и отдать Вонголу мне? - Так, я могу привезти Тсуну? - Вези.