Разве это дружба?

POW Салли

***

Сон

Перед моими глазами мелькают яркие огоньки ослепительного белого цвета. Незнакомые люди в тёмно-зелёных халатах заметили, что я начал проявлять признаки жизни, и тут же засуетились, перекрикивая между собой какие-то непонятные фразы. Они тревожно переводят взгляд на меня и тут же в отвращении кривят лица. Единственная в белом костюме девушка с интонацией произносит: –Он же урод... –Тихо ты! - прикрикивает на неё мужчина в зелёном халате и снова переводит взгляд на меня. -Может, протез... –Протез - это протез, а что мы его отцу скажем? Он и так в отчаянии из-за потери жены, - говорит другой врач, с опаской осматриваясь по сторонам. - Он же вообще мальчишку может в детский дом сдать из-за лица. –Кто бы мог подумать, что мы неудачно проведём операцию... Я разочарован во всех нас. Мы ведь и жизнь ребёнку испортили! –Уже привезли? - из палаты выходит голубоволосый мужчина, выискивая взглядом меня. -Где о... ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОИМ СЫНОМ?! –Папоч... - не успеваю я договорить, как лицо пронзает острая и ноющая боль. Она нарастает с каждой произнесённой буквой, кожу будто раздирает на части. Слёзы текут по разрезанным щекам, придавая ещё больше боли моему изуродованному лицу. Голос срывается на бешенный крик, проносящийся по коридору громким эхом. Генри ещё больше разозлился и в гневе он налетел на одного из врачей, чья профессия была написана на бейджике. Хирург в шоке поднял руки, пока ладони отца обхватили шею врага, а пальцы надавили на глотку, от чего врач начал задыхаться. Где-то недалеко медсестра вышла из палаты, но тут же испуганно вскрикнула и позвала охрану. Генри отодвинулся от хирурга, который облегчённо опустил руки. Папа взглянул на меня с такой жалостью, что я захотел дотронуться до своего лица, но как только подушечки пальцев дотронулись до свежих рубцов, кожу снова обожгло и боль вернулась с новой силой...

***

–Сал, прошу, не плачь, всё хорошо... Тихий знакомый голос разбудил меня от зловещих и печальных воспоминаний. Глаза распахнулись, осматривая жёлтую бетонную стену и прохаживаясь взглядом по плакатам с металлистами из любимой группы тяжёлой музыки. –Ох, Боже... Ты не представляешь, как я испугался! - слабым голосом проговорил я, переворачиваясь на другой бок. –Представляю. Ты кричал во сне! Я сам обосрался, когда посреди утра ты заорал! Причём, знаешь, как будто тебя режут! Вот прям я думал голова лопнет! Но потом я увидел, что ты плачешь. Я начал успокаивать тебя, и ты проснулся. –Вот как... Извини за беспокойство. –Да всё норм чел. Просто не пугай меня больше так. Я ведь волнуюсь. Я хихикнул, на что Ларри тепло улыбнулся и затянул в ласковые обьятия. После послышались влажные звуки поцелуев, кошмар выветрился из головы. Эйфория накрывала с головой, ведь ты знаешь, что ничего плохого не случится, весь день будет без лишних проблем и печаль. Но сердце не унималось, оно билось об грудную клетку в унисон с сердцем моего парня. А завтра целый день школы, уроки, домашняя работа, сон и так будет каждый день, помимо воскресенья. Один выходной будет спасением для меня и Ларри. Хоть мы и будем в одной школе, но снова нам придётся столкнуться с безумной мисисс Пакертон, с агрессивным Трэвисом, с колбасой из человеческого мяса и с очередной порцией паранормальных вещей. Правда, мы столько пережили, что ничего страшнее быть не может, кроме нашей разлуки. А пока мы счастливы, я хотел мы остаться с Ларри навсегда... Но так и будет. Ничто не способно сделать нашу любовь игрой. Два настойчивых стука в дверь заставили меня пробудиться от своих размышлений, а Ларри недовольно фыркнул. Шатен поднялся с кровати, а я начал искать свою повседневную одежду. Рваные красные джинсы выделялись среди беспорядка, поэтому найти из не составило труда. Следующими оказались кеды, что лежали под кроватью. Самым сложным оказалось найти чёрный и непримечательный свитер, который просто лежал в углу. Нет, ничего неприличного между мной и Ларри не произошло, просто нам настолько хотелось спать, что мы просто раскидали вещи по углам и уложились на кровать. Только когда я оделся, я понял, что чего-то не хватает. Например, кожу головы ничто не тянет. Я взглянул в зеркало и заметил, что мои волосы были распущенны. На комоде возле зеркала лежали две толстые и тёмные резинки. Я принялся заправлять свои голубые пряди в них, перекручивая и снова заталкивая. Два голубых хвостика были готовы, и я пошёл встречать гостей. На пороге стояли рыжеволосый парень, которого Бог спас от моей мести, и русоволосая девушка, ростом с Ларри. Эшли заметила меня и радостно вскрикнула: –Салли! Как давно мы не виделись! Дай обниму! Девушка накинулась на меня с крепкими дружескими объятиями, а я обнял её в ответ. Хоть и кажется, что Эш - наивная, милая и нежная особа, но если надо, она готова выбить зуб врагу за друга. Мы прошли в комнату к Ларри и сели на пол в позе лотоса. –Чем займёмся? - спросил Тодд, поправляя свои круглые очки. –Нууу... Я знаю одну игру - бочка смеха, - предложила Эшли. - Не знаете? –Звучит неплохо, но я не знаю правил, - сказал я. –Плюс, - откликнулся Ларри. –Я тоже, - подтвердил Тодд. –Ну тогда слушайте, - начала Эш. - Допустим, я ведущая. Я загадываю каждому из вас вопросы, но пока не говорю их вслух, а вы должны придумать любое слово, что придёт к вам на ум, но тоже не должны говорить его. Я спрашиваю, ну допустим, Салли «что ты ешь на завтрак?», а он должен ответить тем словом, какое загадал. И так я буду спрашивать у всех, и у кого будет смешнее всего, тот следующий ведущий. Начнём? –Ага. –Да. –Конечно. –И так, я ведущая! Загадывайте... Загадали? –Да/да/да, - хором ответили мы. –И так... Тодди, с кем ты живёшь? -в предвкушении спросила Эш. –С... Помидором?! Что, Господи?! Мы в голос засмеялись, как и сам Тодд. –Ну что, неплохо жить с помидором? Салли, что или кто важнее больше всего в жизни для тебя? Я не пожалел, что в самом начале я выбрал слово «кот», поэтому с чистой совестью я ответил: –Кот. Например Гизмо. Он единственный, кто меня понимает! На этот раз смеха было меньше, лишь слабое хихиканье разносилось по комнате. Но следующим был Ларри, и у него на лице играла странная ухмылка. –Ларри, кто твой главный враг? –Что? Блин, я думал будет смешнее... Ну стул! Стул, блять! Мы рассмеялись сильнее, чем в прошлые разы, поэтому Эш заявила: –Ларри, ты ведущий! –Вау... Ну чтож... Начнём с тебя же. Эш, ты ведь загадала? –Угу. –Мой вопрос простой - кто твой лучший друг? –На удивление - телефон. Никто из нас не засмеялся, поэтому мы продолжили. А тем временем я решил загадать имя. И это имя «Ларри». Да, это риск, ведь мне могут загадать любой вопрос, но что поделаешь? Я даже не заметил, что Тодда уже спросили, и наступила моя очередь. –Таааак, Саллииии... - задумчиво протянул Ларри. - Чего или кого бы ты хотел? Я раскраснелся, ведь мой ответ звучал бы двусмысленно, но мне пришлось ответить: –Ларри. –Что? Ты что-то хотел? –Нет. Я на вопрос твой отвечаю. Моё слово «Ларри»... На несколько секунд все замолчали, и я чувствовал их взгляды на себе, но потом все начали ржать, как лошади. Ларри, немного отдышавшись, сказал: –Взаимно, Сал! Ахахахаха! Я ещё больше раскраснелся. Теперь я запомню этот день надолго...

***

Утро не бывает добрым. Без очередных кошмаров и утренних галлюцинаций не обошлось, от чего меня чуть не вырвало раз пятнадцать. За то Ларри досыпал свои два часа со спокойным сопением. Два, сука, часа! Почему мой мозг решил, что пора бы мне помучиться? Можно я хоть это утро проведу без проблем? Нет? Ну и ладно! За эти два часа я ни разу не вздремнул, поэтому есть гарантия, что на уроках я буду ещё больше похож на зомби из фильма ужасов. Кажется, я следующая жертва Мисисс Пакертон... Ну не будет же она меня терпеть оставшиеся три года. И вот, я сижу на кровати, без протеза, с гнездом на голове, но рядом с любимым человеком. Я посмотрел на циферблат будильника. Уже скоро вставать. Но мне в голову пришла хорошая идея, чтобы и мне, и Ларри было приятно. Это совсем не то, о чём вы подумали! Я просто выключил будильник и сам решил разбудить шатена. Я подошёл к Ларри и нежно поцеловал, отстраняясь и говоря: –Просыпайся, Ларри... Я несколько раз повторял эти действия, пока на мой поцелуй не ответили. Ларри медленно раскрыл глаза и улыбнулся мне. –Встаю, встаю... - хриплым голосом ответил он, поднимаясь на локтях. Тем временем я отправился на кухню, чтобы приготовить бутерброды с плавленным сыром. Через пару минут еда была готова, а Ларри зашёл на кухню. –Сал, ты бы видел, как ты мило выглядишь! И впрямь, для Ларри я был прям как модель с обложки: просторная футболка сползала и оголяла одно плечо, короткие шорты, которые я надевал на ночь. Ну и расстрёпанные волосы выглядели довольно мило, в связи с моей внешностью, не считая изуродованного лица. –Ну... Что ж теперь. Лучше есть садись. Ларри послушно сел за стол, но вдруг спросил: –А ты ведь не говорил отцу, что останешься? –Ха? А... Ну да. Но он уже привык. Уверен, он даже не беспокоиться. Он ещё что то говорил про весь день работы во вторник. Так что всё нормально. –Надеюсь... Просто зная, что вытворяет твой отец, когда... Впрочем неважно. –Да... Несколько минут спустя мы доели завтрак и по очереди пошли умываться. Я пошёл первым, так как мне нужно обработать лицо и чтобы Ларри не парился в куртке, пока я провожу эти процедуры. Сначала я открыл тюбик с мазью и лёгкими движениями пальцев бережно нанёс густую массу на покрытую рубцами кожу. Шрамы уже давно затянулись, но придавали боль лишь одним своим видом. Вспоминая тот закат, счастливую маму, жёлтое небо, которое ни от чего не зависит, бешеную собаку, больную мать, её стеклянные глаза, её смерть и предсмертные слова «я люблю тебя, солнышко...», на глаза наворачиваются слёзы и кристальными каплями падают куда-то... А физическая боль давно не имела значения для меня. Зачем плакать над тем, как ты сломал себе что-нибудь, или на каком-нибудь месте появилась ссадина? Никто же не умер, и жизнь продолжается. Я не мазохист. Никогда не резал себя и не пытался утопиться или использовать другие попытки суицида. У меня те люди вызывают отвращение больше, чем к себе, ведь это значит, что они уже сдались. Они ослабли. Их моральное состояние ухудшилось, и они просто испугались. А жизнь ещё не кончилась, и они боятся следующих испытаний. Когда я закончил с водными процедурами, я дал проход в ванную и Ларри, а сам стал одеваться в тёплую одежду. Шатен быстро закончил умываться и сам вышел ко мне. Так мы и собрались в первый день школы после зимнего карантина. На улице оказалось не так холодно, как я думал. Но вокруг апартаментов лежал белоснежный снег, не то что в само́м городе. Наш дом далеко от суеты, что довольно подозрительно, но это нас устраивало. Мы шли по безлюдной дорожке для пешеходов, а вскоре мы дошли до школы, которую мы проклинали все вместе и дружно. Странно, но ученики в это место приходили так же, как и в городе. Однако, эта школа входит в пятёрку лучших учреждений в Нокфиле, или как там наш город зовётся. Мы зашли в вестибюль и сразу вспомнили множество случаев в этом месте. В школе даже зародилась колбаса из человеческого мяса. Интересно, Пых знает, что он - каннибал? Когда переобулись, то пошли в кабинет биологии, но из-за угла показалась противная рожа Трэвиса...