Проклятье

      Обычный ничем не примечательный понедельник. Привычное движение, порох летит вниз, чётко произнесенная фраза, которую мозг выдавал уже на автомате, всполох негорячего огня. Миг — и пространство сжимается, изменяясь, и вот тело уже совершенно в другом месте.       Большой холл был как всегда забит разношёрстной толпой. Страшно подумать, как охранники умудрялись справляться с таким потоком людей, а ведь проверить нужно было каждого. Буквально каждую секунду из каминов, озаряемых яркими зелёными всполохами, выходил волшебник или волшебница. Отряхиваясь, они удостоверяли свою личность и шли по намеченным делам. А служитель порядка стоял, не сходя с места, проверяя уже новоприбывшего.       Холодный чёрно-зелёный мрамор принимал стук тысяч пар каблуков и подошв как нечто привычное и отражал звук на высокие стены в несколько этажей. Холл поистине завораживал своей масштабностью и необычностью. Посреди него стояла огромная статуя, которая несколько раз менялась в течение всей истории Министерства магии. Чуть поодаль располагались золочёные лифты, которые постоянно перемещались с этажа на этаж, увлекая за собой сотрудников и посетителей министерства. Также повсюду сновали бойкие самолётики-записки — связь между отделами обеспечивалась именно через них. Нередко случалось, что они не справлялись с задачей и где-нибудь терялись, но ничего лучше придумать пока не смогли. Поэтому количество самолётиков резко увеличивалось под конец отчётных периодов, и они буквально заполоняли собой всё воздушное пространство.       Гермиона зашла в лифт и приветственно кивнула знакомому магу. Девушка очень сильно переживала, поскольку сегодня её первый рабочий день в новой должности. Вступая в ряды мракоборцев, она даже помыслить не могла, что спустя всего несколько лет её назначат главой целого отдела. «Хотя, не такой уж он и большой. Всего пять человек, включая меня…» — думала она, ступая по узкому коридору навстречу заветной двери.       Она уже виднелась впереди. Деревянная, с большим металлическим кольцом, на тяжелых увесистых петлях, внушала трепет и своего рода уважение. Гермиона немного помялась у входа, но всё же взмахнула палочкой и отворила её. Внутри было небольшое помещение. Четыре стола компактно располагались по разным сторонам, деля пространство на зоны, в которых работникам отдела должно быть комфортно. Несколько кадок с цветами разбавляли строгий офисный стиль и производили кислород, которого могло не хватать после продолжительного рабочего дня. Поскольку министерство находилось глубоко под землёй, то ни о каких окнах речи и быть не могло.       Гермиона поздоровалась со своими подчинёнными, уже занявшими свои рабочие места. Почти всех из них она знала. Это были ответственные пунктуальные люди, с большим опытом. Девушка до сих пор удивлялась, почему именно её поставили начальницей, а не кого-нибудь из них.       Впереди виднелась ещё одна дверь. Она была гораздо меньше и аккуратнее входной. За ней должен был находиться её личный кабинет. Кабинет начальника. Гермиона глубоко вздохнула и направилась прямиком к нему. Напоследок окинув взглядом свой отдел, девушка подумала, что он выглядит мрачновато. И тут же в её памяти всплыл образ неба в Хогвартсе, которое всегда восхищало её. Было бы здорово создать подобную иллюзию здесь. Решив заняться этим, как только выдастся свободная минутка, Гермиона улыбнулась и вошла в кабинет.       Сегодня она не планировала никаких серьёзных дел или расследований. Сейчас самое важное — обжиться на новом месте и войти в курс дела. Гермиона заранее договорилась о подробном инструктаже во второй половине дня, так что первую девушка решила посвятить разбору вещей и обустройству кабинета. По мановению волшебной палочки из коробок вылетали книги, пергаментные листы, чернильница, набор перьев и прочие мелочи, которые могли быть полезными в работе. Предметы взмывали в воздух и вставали ровно туда, куда их направляла волшебница.       Через час был наведён абсолютный порядок: вся утварь расставлена, коробки сложены у входа, книги строго по направленности и размеру выстроились на полках, стол на идеальном расстоянии от двери и шкафов, на нём ровно те вещи, которые были обязаны быть под рукой. Безукоризненный и совершенно прагматичный порядок. Утерев пот со лба, девушка подумала, что неплохо устроилась на первое время, и присела в мягкое кресло у стола.       В её поле зрения попала фоторамка. На колдографии Гермиона обнималась с Роном. Он прижимал её к себе за талию и застенчиво целовал в щёку, а она счастливо улыбалась, жмурясь от солнца, которое играло своим лучами в её пышных кучерявых волосах. Гермиона помнила, как был сделан этот снимок. Они пошли прогуляться после долгого застолья у родителей Рона в Норе. Погода была просто замечательная. Близился закат, а земля пахла приятной влажной прохладой, готовясь к ночи. Ветер игриво шумел в пожелтевшей траве. И они были так счастливы и беззаботны, как дети. Потому что Рон хоть и держался особняком, но всегда, когда приезжал навестить родителей, пусть и ненадолго, становился ребёнком. Тем самым, которым был тогда, когда они в первый раз познакомились, — недотёпой с грязным пятном у носа, таким смешным и неуклюжим, но таким родным и искренним…       Гермиона погрустнела, вспомнив недавний скандал. Последнее время отношения у них не ладились. Рон говорил, что она отдаляется от него, постоянно уходя в работу с головой. А Гермиона не могла по-другому и не видела в этом ничего плохого. Ей казалось, что он преувеличивает и накручивает себя по пустякам. Последней каплей стало то, что муж стал ревновать её буквально ко всем вокруг, пытаясь найти несуществующие заговоры у себя за спиной. Дошло до того, что он пытался разузнать всё о тех, кто работал с ней. И его паранойя не собиралась останавливаться.       Неделю назад Гермиона отправила его в бакалейную лавку, а сама засела в книжном магазине, чтобы хоть на небольшой промежуток времени остаться без повышенного внимания и контроля со стороны супруга. Она думала, что хоть тут её оставят все в покое. Но как же она ошибалась! Стоило ей только найти нужную книгу, которую везли в течение нескольких месяцев, как внезапно дал о себе знать её бывший однокурсник. Гермиона была явно не в восторге от того, что увидела выпускника Слизерина, к которому никогда не питала дружеских чувств. Он возник так неожиданно, что девушка первое время даже не могла найтись, что сказать. И чем дальше, тем хуже. Сначала он оскорбил Рона, впрочем, это было ожидаемо, потому как из уст Малфоя постоянно исходили лишь гадости. Девушка вспомнила, как на втором курсе обучения Рон пытался заколдовать его заклятием «Ешь слизней». Вот только его палочка была сломана после жёсткого приземления на Гремучую Иву, и проклятие отскочило в него же. Рон потом долго мучился, выплёвывая слизь и улиток. Крайне неприятное зрелище. Но сейчас не об этом…       Поставив фоторамку на место, Гермиона прикрыла глаза и вспомнила, как к ней приблизилось бледное лицо блондина, с серыми глазами, которые одновременно завораживали её и пугали. Она почувствовала странное ощущение, которого никогда не испытывала раньше, будто он смотрел прямо ей в душу. Дыхание перехватило, сердце сначала замерло, а потом бешено начало колотиться, с силой ударяясь о грудную клетку, будто хотело вырваться наружу. Она вспомнила, как мурашки побежали по спине, а волосы на затылке встали дыбом, будто она окунулась в ледяную воду. Гермиона коснулась своих губ, даже воспоминания об этом вызывали лёгкое покалывание. Образ Драко никак не выходил из головы. Вот и сейчас он словно опять стоял перед ней, стоял не в силах ни приблизиться, ни уйти прочь.       «Всё это вздор!» — тряхнула головой девушка, отгоняя наваждение. У неё есть муж, которого она любит, который никогда не бросит и не предаст. И тем больнее было видеть, как наполняются печалью и недоверием его глаза. Гермиона была готова провалиться сквозь землю, когда увидела его лицо сквозь стеллажи. Он стоял, как привидение, побледневший, потерянный и, по его мнению, преданный. Девушка потом долго пыталась доказать, что ничего не было, что это случайность, но Рон снова окунулся в паранойю, не желая ничего слушать. Это бесило и вызывало отчаянье одновременно. Она не могла даже допустить того, что Рон больше ей не верит.       Но всё же, почему Малфой поступил так? Что толкнуло его на такой поступок? Ведь он почти… Нет, даже думать об этом противно! Может, он тоже почувствовал… Вздор! Малфой, который чувствует? Он всё спланировал. То есть, конечно, он знал, что Уизли был в магазине. По-другому быть просто не могло. Гермиона была уверена, что он их всех ненавидит ещё со школы, а, возможно, ещё в тайне лелеет мечту отомстить за то, что Тёмный Лорд, которому он принёс клятву, проиграл войну. Но делать это так подло и мерзко? Неужели у него совсем нет совести и стыда? Это же так низко, даже для такого, как Малфой. «Гадкий слизняк!» — подумала Гермиона, нахмурившись. Но тут из размышлений её выдернул стук в дверь. — Входите, — сказала девушка.       Весь оставшийся рабочий день Гермиона провела за изучением всех нюансов предстоящей деятельности. Отдел сформировался совсем недавно, однако регламентов и нормативных документов была просто невыносимая куча. Нужно было изучить и запомнить всё в кратчайшие сроки. Перо, ведомое волшебной палочкой, металось от пергамента к пергаменту, конспектируя нужное, а объяснения всё никак не заканчивались. — Отлично. Детали будем уточнять по ходу дел, — кивнула Гермиона на прощание инструктору, устало отклоняясь на спинку кресла.       Голова гудела от количества информации, волосы торчали в разные стороны, словно она несколько часов варила взрывное зелье, которое каждый раз не удавалось. Девушка прикрыла глаза и медленно начала массировать виски, в которых концентрировалась основная боль. Но тут снова случилось то, от чего Гермиона стыдливо пряталась. Взгляд серых глаз снова вынырнул из памяти, возвращая в то мгновение, когда между их лицами было всего пара сантиметров…       Хлопнув ладонями по столу, Гермиона рассержено поднялась на ноги. Навязчивая идея буквально мучила её, преследуя каждый раз, стоило хоть на чуть-чуть сомкнуть веки. Это было абсолютно ненормально и противоестественно. Гермиона скидывала всё на перенапряжение и нервозность, которую ей приходилось испытывать в последнее время. Нужно было отдохнуть. Только не сегодня. Сегодня у девушки были другие планы. Улыбнувшись, она вышла в опустевший офис. Гермиона давно взяла привычку уходить последней. Было в этом что-то… Работа стала для неё вторым домом. И ей хотелось, чувствовать себя в нём комфортно.       Достав палочку, она сделала взмах, концентрируясь на сложном заклинании. Иллюзии — одни из самых сложных чар, которые требуют большого мастерства от волшебника. Гермиона представила цветущий луг неподалеку от деревушки, в которую они часто ездили с родителями, когда она была маленькая. Этот образ был настолько жив в её памяти, что творить его оказалось легче, чем она ожидала. Пустая серая стена офиса начала преображаться, искажаясь и растягиваясь. В ней будто появлялось большое широкое окно, за которым появились очертания детских воспоминаний Гермионы. Трава, запах которой так любила юная волшебница, небольшое дерево на холме с раскидистыми широкими ветвями, ручей, бьющий ключом сквозь тяжёлые серые камни, стайки ярких пёстрых птичек, резвящихся в воздухе, приятное летнее солнце…       Внезапно Гермиона почувствовала, как что-то схватилось за её горло и с силой сдавило. Леденящая ужасом невидимая рука в одно мгновение прервала доступ кислорода в лёгкие. Девушка захрипела, в отчаянье и страхе, пытаясь прекратить пытку. Панически пытаясь понять, что происходит, Гермиона металась, хватаясь за всё, что попадалось на её пути. На пол летели папки с документами, письменные принадлежности и письма. Хватаясь за горло, она словно пыталась порвать несуществующую удавку. Но тщетно. Слезящиеся глаза накрывала тьма. Лёгкие судорожно сжимались, пронизывая всё тело невыносимой болью, от которой хотелось выть. Но она не могла, не могла даже выдавить звука. И тут, когда уже Гермиона подумала, что всё кончено, когда мир начал вертеться вокруг и сужаться, это что-то отпустило её. Шумно вдохнув, словно вынырнув из глубины, девушка обнаружила себя на полу в позе эмбриона.       Вокруг валялись листья пергамента, впитывающие тёмно-синие чернила из опрокинутой чернильницы. Перья, половина из которых сломалась, хаотично раскиданы, как в совятне. Бардак и полная разруха. Гермиона села на полу и поняла, что её до сих пор трясёт от пережитого. Это было сродни заклятью Круциатус, действие которого ей однажды не посчастливилось испытать на себе. Сердце никак не могло успокоиться, а лёгкие с хрипом втягивали долгожданный воздух, как в последний раз. Гермиона шокировано оглядывалась, пытаясь осознать, что же с ней только что произошло.       Поднявшись на ноги, волшебница начала с помощью магии разбирать бардак, устроенный ею. Чернила возвращались в стеклянную ёмкость, а затем на законное место, туда же отправлялись листы пергамента и письма, перья чинились и со свистом пролетали мимо, аккуратно ложась на столешницу. С каждым взмахом палочки, Гермиона всё больше приходила в себя. Она пыталась сопоставить то, что с ней случилось с какими-нибудь признаками, о которых ей когда-либо доводилось читать.       Когда помещение было убрано, девушка решила, что ей просто необходимо прилечь в тёплую мягкую кровать. Настроение, чтобы завершить начатую иллюзию, полностью растворилось в пережитом ужасе. Сейчас её творение выглядело как замыленный и нечёткий пейзаж. Поёжившись, Гермиона убрала палочку и вышла из офиса. Она когда-нибудь доделает иллюзию. Когда-нибудь, но точно не сегодня. Сейчас в её голове не было ни светлого луга, ни ярко-зелёной травы, ни раскидистого дерева. Там был только страх и жгучее желание узнать, что могло вызвать такие жуткие последствия, и что нужно сделать, чтобы этого никогда больше не повторилось.