Проклятье

      Он вышел из камина и почувствовал, что умер. Нет, тело его было живо и функционировало, но внутри он умер. От боли и отчаянья ничего не осталось. Они улетучились и развеялись прахом вместе со всем остальным. Казалось бы, должно прийти долгожданное облегчение. Но его не было. Ничего не было. Абсолютная пустота. Драко оглянулся, осматривая обстановку гостиной. И подумал, что можно продать ещё и всю мебель в доме. Она больше не вызывала в нём ни ностальгии, ни каких-либо иных чувств. Сейчас его основной целью было погашение штрафа. А потом…       У него не было никаких планов на будущее, они словно утонули в чёрной воде, захлебнулись вместе с трепыхавшийся до последнего душой, которая всё же не смогла выбраться. Казалось бы, что самым логичным было бы уничтожить тело, которое лишилось души. Но об этом Драко подумает после. Сейчас нужно закончить дела, чтобы они потом не упали мёртвым грузом на остатки его семьи. Странно, но упоминание о матери и отце уже больше не вызывали в нём болезненные отклики. Это ли есть настоящее освобождение?       Краем уха он услышал, как что-то зашумело в холле. Достав зелье из кармана, парень тихими шагами направился к двери. Распахнув её он увидел ту, которую вовсе не ожидал увидеть. Миланья, горделиво вскинув голову, стояла около лестницы и осматривалась. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, убирая руки в карманы брюк. — Я по твою душу, — широко улыбнулась Миланья, сверкая ослепительными зубами. «А её уже нет,» — мысленно усмехнулся Драко. Но виду не подал, совершенно не изменившись в лице. — Конкретнее, — уточнил он. — Я слышала, что у тебя кое-какие финансовые трудности, — сказала она водя пальцем по лакированным перилам. — Кто тебя вообще сюда пустил? — раздражённо спросил Драко, поняв, что она задевает его достоинство. — Ты опять грубишь? — надула губы она. — Я вообще-то сама пришла. Точнее трансгрессировала. — Прямо сюда? — поднял бровь он. — Ну да, а что такого? — Тебя не учили, что трансгрессировать в дом к волшебникам некультурно? — Плевать я хотела на то, что пытаются мне внушить старческие предрассудки. Если это удобно, то я буду это делать. — Уйди, пожалуйста, — Драко надоел этот диалог. — Значит, деньги тебе не нужны? — Какие деньги? — пожал плечами парень. — Мы с отцом готовы полностью погасить твой штраф, — беззаботно, словно говорила о погоде, а не о внушительной сумме, произнесла Миланья. — Что вы хотите взамен? — Драко не был идиотом и прекрасно понимал, что такие жесты делаются не просто так. — Ну, например, твоя лояльность, — посмотрев наверх, сказала девушка. — Моя лояльность столько не стоит, — ухмыльнулся блондин. — А ты не глуп, — улыбнулась аристократка. — Знаешь, ты мне сразу понравился. Я хочу, чтобы ты согласился на союз между нашими семьями. — Зачем тебе это? — едва сдерживая отвращение, спросил он. — Ну, мой отец помешан на чистоте крови. А ты самый неплохой вариант. Ты молод, симпатичен, умён. А всё остальное можно перевоспитать, — сказала она, словно давала оценку товару на рынке. — Перевоспитать? — Ладно, некоторые вещи можешь оставить. Твоя холодность меня даже интригует. — Я уже сказал, что не продаюсь, — фыркнул он, указав ей на дверь. — Не думаю, что Люциус отказался бы от облегчения своей участи… — Что ты сказала? — Ты же знаешь, что мой отец — влиятельный человек, со множеством связей. Иногда эти связи порой доходят даже до Азкабана. — Мои родители в Азкабане? — нервно спросил он. — По моим сведениям, да. Поверь, содержание там ещё хуже, чем в подвалах министерства. — Откуда мне знать, что ты не врёшь? — Ни откуда, — улыбнулась Миланья. — Я могу лишь предложить тебе то, что никто другой даже сказать вслух не сможет. Думаешь, Грейнгорты на такое не способны? — Не всё решают деньги и связи, — сморщил нос он. — Ты смешной, — хихикнула она. — Конечно же, всё решают только они. В общем, своё предложение я озвучила. Жду ответ к завтрашнему вечеру. Если скажешь нет, то скорее всего окажешься на улице и умрёшь бродягой в течение года. Так что я бы на твоём месте всерьёз задумалась о пользе нашего союза. Так и это прекрасное поместье не придётся продавать, и бизнес останется при тебе, и дорогие сердцу побрякушки. А там, может, и твоим родителям сменят меру наказания с пожизненного, на что-то менее… длительное. — Я подумаю, — сказал он, давая понять, что разговор окончен.       Миланья поджала губы и трансгрессировала. Она явно не ожидала от него такого упорства. Если честно, Драко сам от себя такого не ожидал. Раньше он бы вцепился за такую возможность мёртвой хваткой, но сейчас… Сейчас парня мало волновала его судьба, какие-то привилегии или выгода. Единственное, что заставляло всерьёз задуматься, так это возможность облегчить участь матери и отца. Но какую цену ему придётся за это заплатить? Навряд ли Грингортсы делают что-то для него по доброте душевной.       Поднимаясь по лестнице, он пытался понять, чем может быть полезен для такого влиятельного рода, но не мог найти даже намёк на ответ. Это значило лишь то, что их выгода лежит где-то за гранью его знаний. Но в любом случае нельзя кидаться в омут с головой. Хотя, что ему ещё остаётся?       Как бы не был Драко подавлен и разбит, но смерть всё же пугала его. Он не знал, принесёт ли она облегчение или вечную агонию. Неизвестность пугала. Драко вошёл в свою комнату и рухнул на мягкую постель. Всё тело ныло и болело, как после длительного марафона. Плечи будто окаменели и налились свинцом, ноги гудели и ныли, а голова была абсолютно пуста.       Малфой понимал, что нужно сделать выбор. И он будет непростой. Стать марионеткой в руках влиятельного человека, но сохранить жизнь и имущество семьи, а затем выторговать свободу родных, либо горделиво вздёрнуть нос, оставшись независимым, но потерять всё. Прикрывая глаза, он подумал, что решит это завтра, и провалился в сон.

***

      День выдался трудным. Драко снова и снова сверял финансовые отчёты, пытаясь выпутаться из долгов самостоятельно. Но к закату стало совершенно понятно, что, если он не примет предложение Грингортсов, то проснётся на следующее утро банкротом. До боли закусив губу, парень отшвырнул от себя бумаги и начал хаотично бродить по кабинету отца. С каждым шагом, лицо становилось всё мрачнее. В голове кипела бурная деятельность, которая сводилась лишь к одному непростому выводу: «Придётся сдаться».       Посмотрев на часы, Малфой понял, что времени не осталось. Внизу раздался знакомый хлопок. Когда парень вышел на лестницу, он уже знал, кто его ждёт внизу. Миланья была в прекрасном настроении и не стеснялась это демонстрировать. Драко же наоборот был мрачнее тучи. — Итак, что ты решил? — спросила она, облизав нижнюю губу и с призывом смотря на него. — Наверное, мне придётся принять твоё предложение, — сдерживая раздражение и злость признался он. — В твоём поступке нет ни капли постыдного. Наоборот, ты поступаешь очень умно, — сказала она, поигрывая плечами. — Главное, потом не пожалеть, — горько усмехнулся Драко. — Поверь, ты не пожалеешь, когда снова займешь положение, которое принадлежит тебе по праву, — девушка медленно коснулась тыльной стороны его ладони, которая лежала на перилах. — Мне нужно что-то подписать? — одёрнул руку он, сделав вид, что нужно поправить воротник рубашки.       Миланья поджала губы и, чуть помедлив, ответила: — Брачный контракт я отправлю тебе чуть позже. А сейчас мне хочется тебя порадовать.       Она, хитро прищурившись, залезла рукой в свою небольшую чёрную сумочку. А через несколько секунд извлекла оттуда то, чего так не хватало Драко в последние два дня — его волшебную палочку. — Откуда она у тебя? — удивлённо спросил он, почти выхватывая её из рук девушки. — Я знала, что ты не откажешься, поэтому твой штраф уже оплачен, — засияла улыбкой она.       Драко держал в руках продолжение себя, заточённое в дереве. Потому что палочка для любого волшебника не просто артефакт, который позволяет пользоваться магией, а часть его самого. Тем более это касалось палочек, сердцевиной которых был волос единорога. Они настолько сближались с хозяевами, что теряли силу, стоило лишь владельцу погибнуть. — Соскучился? — усмехнулась она, наблюдая за его реакцией. — Да, — улыбнулся он уголком губ, чувствуя, как снова обретает уверенность. — Ну так что, до завтра? — лукаво спросила Миланья и чмокнула блондина в щёку.       Драко опешил от такого жеста, но сопротивляться не стал. Девушка же махнула рукой и с хлопком растворилась, словно её здесь и не было. «Может, не всё так плохо,» — подумал Драко, входя к себе в комнату.       Груз проблем, давивший на него, уменьшился и сейчас он чувствовал себя гораздо лучше, чем утром. «Может, мне стоит свыкнуться с мыслью, что свадьба с девушкой из знатного рода не такая уж трагедия,» — мысленно усмехнулся он.       Драко подошёл к окну и слегка присел на подоконник вглядываясь в темноту. Он понимал, что это только начало, и завтра его жизнь поменяется. Видимо, ему придётся свыкаться с этими переменами и адаптироваться в новых условиях. Впрочем, это было не впервой для Малфоя. Сколько раз он уже начинал жизнь заново? «Надо сделать своим гербом феникса,» — ехидно усмехнулся он, разглядывая тёмное дерево своей палочки.       Но он не был фениксом. Драко не возрождался. С каждым разом он терял часть себя. Сначала это были детские наивные убеждения о том, что он всегда будет выше остальных и исключением из правил, а сейчас терялась вера в то, что когда-нибудь он сможет поменяться и выйти и русла, которое ему наметили ещё с самого рождения. Навряд ли в конце жизни про него кто-нибудь скажет, что-то хорошее. Ведь рядом с ним не осталось ни одного близкого человека, ни одного, кто бы знал его настоящего, а не лицемерную холодную маску, что сковывала лицо.       Парень закрыл глаза, пытаясь усмирить тоску и чувство щемящего одиночества. И снова, как вечно возвращающееся проклятье, всплыл образ: каштановые волосы, карие глаза… — Чёрт! — выкрикнул Драко и вскочил, как ошпаренный.       Он думал, что внутри всё умерло, но нет, оно всё ещё пыталось прорваться сквозь могильную плиту, которую Драко так старательно устанавливал на могиле своих чувств. Сердце ныло, словно расковыряли старую рану. И боль лишь усиливалась с каждым вздохом.       Она всегда будет рядом, стоит лишь ему хоть на мгновение прикрыть глаза, как всё возвращается. Его личная шизофрения. Мечта, которую он цинично разодрал собственными руками. Нежный ручей, с живящей влагой, который он сам закидал огромными валунами. Цветок благоухающей лилии, которую он лишил доступа к свету, тем самым погубив. Осознание того, что же он наделал, приходило медленно, как подкрадывающаяся волна цунами, но стоило лишь этой мысли добраться до цели, как она беспощадно смела всё, что попалось ей на пути. Драко рухнул на колени, как подкошенный, не в силах вынести эту пытку, которую он устроил себе сам. «Что же я наделал?!» — звенело в голове парня, руки которого нервно дрожали.       Тело пронзил холод, словно в комнате всё вокруг покрылось инеем, а стёкла окон сковал лёд. В голове ревел ветер и грохотала вина, словно разъярённый ураган. «Моя гордыня погубила меня,» — думал он, вцепившись пальцами в ткань штанов, пытаясь унять дрожь.       Чувства же, которые притворялись мёртвыми до этого момента всё больше разворачивались внутри, единый бушующий поток разделялся на несколько ветвей, пронзающих с разной силой и подходами.       Он вспомнил себя ещё мальчишкой: самоуверенный, высокомерный, зазнавшийся. А потом он увидел её: яркую, умную, трудолюбивую. Она тогда казалась просто выскочкой с соседнего факультета и безумно раздражала. Но время шло, они взрослели. И вот уже Грейнджер в вечернем платье на святочном балу, не заметить её красоту мог только полный идиот. Высокая причёска, точеная шея и плечи, искрящийся взгляд, лёгкая, воздушная, изящная. Драко тогда еле заставил себя оторвать глаза и лишь презрительно фыркал в сторону её танца с Виктором Крамом. Именно тогда вокруг неё начал кружиться этот увалень Уизли. Малфой даже подумать не мог, что такая, как она, может выйти замуж за такую несуразицу. Да он до сих пор в это не верил.       Всё изменилось после того, как Пожиратели Смерти захватили Хогвартс. Казалось, что теперь у Драко в руках будет реальная сила, и что он сможет легко поквитаться с обидчиками. Но ему уже было не до этого. Случай в астрономической башне изменил его. Он не смог выполнить поручение Тёмного Лорда. Не смог убить. Вспоминая это теперь Драко не думал, что это было малодушие, но тогда… Тогда всё было гораздо острее. Его буквально ломало изнутри. Наверное, именно разговор с Дамболдором сделал его таким, каков он сейчас. Драко стал более критичен к взглядам, которые были очень популярны в элитарных кругах. Он научился, что лучше иметь своё мнение, чем быть покорным исполнителем.       А потом была битва за Хогвартс, в которой Тот-кого-нельзя-называть проиграл. Драко по инерции следовал за Пожирателями, хотя уже давно не разделял их взгляды. Это было тёмное время, которое окончилось для него новой страницей. Драко учился самостоятельности, взрослой жизни и начал идти по своему собственному пути, без оглядки на ожидания окружающих.       Только эта эпоха продлилась недолго. Он снова становится безвольной марионеткой в руках богатой семьи, которая даже не имеет с ним кровного родства. Мерзко. И тут ударило с другой стороны, с той, которая должна была остаться там, в пригороде Лондона, там, рядом с ней, там, где он когда-то был счастлив. Малфой бросил её, трусливо сбежал. Не смог принять ответственность. Испугался последствий. Решил, что проще отказаться, чем бороться за то, что было дорого лично ему. Драко предал себя. Именно поэтому сейчас чувство вины и злоба одолевали его. Врата ада разверзлись, кипящая смола словно окутала с головы до пят, а в голове — безудержный хохот и вой демонов, потешающихся над его бессилием. «Я больше не вынесу, не вынесу…» — мысленно нашёптывал он, качаясь из стороны в сторону, словно убаюкивая себя.       Запрокинув голову, Драко застыл в немом крике, который не мог избавить от того, что хрустело его костями изнутри. Он замер как восковая статуя, не в силах ни пошевелится, ни издать звук. И лишь слёзы лились нескончаемым потоком.       Хотелось лишь, чтобы это прекратилось, чтобы оставило в покое, чтобы снова ничего не чувствовать. И вдруг мысль проблескнула синей молнией. Чуть помедлив, словно не до конца понял, принадлежит ли это просветление ему или кому-то третьему, кто поселился в мыслях, словно при окклюменции, Драко поднялся на ноги. Парень, словно в дурмане, подошёл к столу, а затем сел в кресло. «Это единственный выход,» — прозвучало в голове.       Драко достал палочку и долго всматривался в дерево боярышника, из которого она была изготовлена. Он знал в ней каждый изгиб, каждую прожилку, каждую трещинку. Она почти всегда была рядом с ним, стала его частью, понимала порой без слов. У него никого не осталось кроме неё. «10 дюймов, боярышник и шерсть единорога, упругая,» — прозвучала фраза из прошлого, сказанная Оливандером, когда он впервые взял её в руки.       Она выбрала его и никогда не подводила. Наверное, именно поэтому Драко знал, что сейчас может доверять только ей. И сейчас парень хотел доверить ей свою жизнь.       Дрожащей рукой, парень направил на себя волшебную палочку, всё ещё сомневаясь в правильности своего решения. Губы пересохли, грудную клетку свело спазмом от страха, а зрачки сузились. Он словно направил на себя дуло пистолета. Но это был единственный способ избавиться от страданий. Глубоко вздохнув, Драко пытался успокоиться перед столь ответственным шагом. Ошибиться было нельзя. Заклинание должно быть произнесено чётко и уверенно. Прошло несколько минут, прежде, чем он окончательно решился. Расправив плечи и прикрыв глаза, Драко сконцентрировался и чётко проговорил знакомое заклинание, которое уже использовал: — Обливиэйт!       Вспышка озарила тёмную комнату и быстро угасла. Драко Малфой откинулся на спинку стула с совершенно потерянным пустым взглядом, но уже без мучивших его воспоминаний. Он захотел полностью освободить себя от тяжести знания о связи с той, которую лишил того же пару дней назад. Драко Малфой сделал свой выбор.