Системная ошибка

      Кайло не знал, сколько прошло времени с того момента, как он позорно сбежал из квартиры Рей. Сперва он просто шел, не глядя перед собой, слепо, не реагируя на окружающий шум, окрики людей. Ноги несли его куда-то, а перед глазами стояло ее лицо, полное презрения и брезгливости. Как он вообще мог надеяться на то, что Рей сможет его принять таким, каким он стал? Ему изначально нельзя было надеяться на что-то хорошее. Для нее он был ничем, пустышкой, набором байтов. Созданный для развлечения людей, он был не вправе рассчитывать, что его примут как равного, как человека.       И теперь Кайло не знал, что ему делать, куда дальше идти. Он чувствовал себя так, словно он оказался в бесконечном лабиринте, из которого нет выхода. И что бы он ни предпринял, куда бы ни отправился, результат был бы один — тупик.       Рядом раздался резкий, оглушающий шум, заставивший Кайло отпрянуть назад с дороги, по которой двигались странного вида транспортные средства, и тут же ему вслед полетел чей-то окрик:       — Ты что, мать твою, творишь?! Жить надоело?!       Кайло только сильнее вжал голову в плечи и, понурившись, побрел вдоль дороги. В этом мире он был чужим и не надеялся, что тот примет его как равного.       Сверху на него упали первые капли дождя. Тонкая хлопковая майка и спортивные штаны, в которые он был одет при побеге из дома Рей, тут же пропитались влагой. И теперь ледяная вода струйками стекала по его телу. Босые ноги противно шлепали по лужам, периодически проваливаясь по самую щиколотку. Волосы намокли и неприятно липли к лицу, отчего Рену приходилось постоянно убирать пятерней их назад. Но спустя пару минут непослушные пряди опять лезли в рот, в глаза, закрывая ему обзор.       Дождь усиливался. Крупные капли воды, льющейся с неба, сменились более мелкими, но падающими уже сплошной стеной. И теперь Рен, кроме шума дождя, почти ничего уже и не слышал. Улицы словно вымерли, и только по дороге продолжали сновать вездесущие автомобили, периодически обливающие его потоками воды из луж.       Но Рен уже даже не реагировал на это, полностью сосредоточившись на ощущениях своего тела. Сперва он понял, что не чувствует своих ног. Ступни словно онемели, и Кайло уже не ощущал, куда наступает. Потом онемели кончики пальцев на руках. Он инстинктивно поднес их ко рту и подышал на них, стараясь… согреть. И только тогда понял, что замерз.       В виртуальном мире он не мог ощущать холода или жары. Он вообще не задумывался об окружающей температуре, ему не надо было беспокоиться о своем теле и его комфорте. Но сейчас Кайло на подсознательном уровне желал оказаться где-нибудь, где ему на голову не будет капать вода, и он сможет согреться. И тут же, в дополнение ко всем прочим бедам, он понял, что голоден.       Рен замер на месте, оглядываясь по сторонам, в поисках какого-нибудь укрытия. В нем словно боролись две личности. Первая, к которой он привык с тех времен, когда он пребывал в виртуальной реальности, требовала бороться за свою жизнь и действовать по старой схеме — вломиться куда-нибудь, силой, если придется, забрать требуемую ему одежду или, если повезет, оружие. Вторая же, где-то на подсознании, твердила, что так поступать нельзя ни в коем случае. Что нужно просто вернуться, поговорить, объясниться. Что Рей примет его, поможет.       — Никто мне не поможет, — вслух, сам себе пробормотал Кайло. Голос скрежетал, словно его голосовые связки обратились в ржавое железо.       Решив, что с этим внутренним дуализмом он разберется позже, Рен забился в какую-то подворотню под едва выступающий навес. Там было относительно сухо, и Кайло тяжело опустился на землю, обхватив себя руками. Тело уже с трудом его слушалось, сотрясаясь крупной дрожью.       А разум его снова атаковали тяжелые мысли.       Зачем он нарисовал Рей? Он и сам не мог этого понять, когда в руке оказался карандаш. Кайло не знал, откуда у него взялась эта страсть к рисованию. Он никогда не учился держать в руке кисть или карандаш, это умение было у него всегда, сколько он себя помнил. С момента осознания себя как личности или даже намного раньше, когда, повинуясь командам программы, он совершал определенные, заложенные в него создателем действия.       Но рисуя портрет Рей, Кайло словно чувствовал свою принадлежность к чему-то большему. Ему казалось, что таким образом он раскрывается перед ней, обнажает свою... душу. Вот только кто бы знал, что не нужны ей ни его откровение, ни его душа. Да и была ли у него она?       Порыв ветра заставил Рена задрожать еще сильнее. Холод и общее угнетенное состояние делали свое дело: он все больше и больше погружался в апатию. Не хотелось ничего делать, двигаться, куда-то идти, что-то говорить.       Апатия медленно перерастала в дремотное состояние, из которого его вырвал странный звук. Рен поморщился, обхватил колени и спрятал между ними лицо. Звук повторился. Сухой, легкий. Словно сотня полых шариков легко перестукивались друг об друга.       — Можешь не прятаться от меня, я все равно тебя вижу, — проскрипело над ухом.       Рен дернул плечом, показывая, что не намерен отвечать.       Некто, от которого доносились эти странные звуки и тянуло странной смесью запахов трав, дыма, крови и благовоний, хмыкнул и тронул Кайло за плечо.       — Я к тебе обращаюсь, сеу*, — Кайло раздраженно задрал голову, чтобы прогнать наглеца, посмевшего помешать ему погружаться в темные пучины саморазрушения.       Он сперва вообще не понял, кто стоит перед ним. Низенькое морщинистое нечто, покрытое слоями разноцветного тряпья. Желтое, по-черепашьи выглядящее лицо. Но из-под стекол огромных круглых очков на него смотрели яркие, молодо сияющие глаза.       — Салвэ**, мальчик мой, — проскрипела старушка — а это все-таки была она — и отставила в сторону огромный для ее роста посох, который и оказался источником странных звуков. Он, грубо обработанный сук дерева с набалдашником в виде человеческого черепа, настоящего или искусственного, был украшен множеством мелких и крупных бусин, свисающих на шнурах, намотанных вокруг навершия.       — Проваливай отсюда, старуха, — буркнул Кайло, вновь пытаясь спрятать лицо от надоедливой визитерши.       Но та даже не обратила на его слова никакого внимания. Она присела на корточки и заглянула ему в глаза. Для этого ей пришлось сильно наклониться, отчего старая женщина стала напоминать крупную жабу, готовую к прыжку.       — Сеу совсем запутался, не может выбрать дорогу, — наконец пробормотала она, удовлетворившись беглым осмотром скорчившейся на земле фигуры.       Кайло попробовал было отвернуться, но смог только сильнее вжаться спиной в грубую шероховатую стену.       — Идем со мной, мальчик мой, — старуха поднялась на ноги и теперь нависала над Реном, словно желала вывести его из себя.       Магистр никогда не любил, чтобы кто-то «нависал» над ним и, тем более, так панибратски с ним заговаривал. Такое позволялось только Хаксу.       Хакс… От воспоминаний о погибшем друге в груди Кайло все сжалось.       — Не имеет значения, мальчик мой, где ты будешь предаваться скорби, тут или у меня в гостях. Но что-то делать намного лучше, чем оставаться на месте, поверь мне, — старушка, похоже, обладала неисчерпаемым объемом терпения. — И после дождя всегда бывает радуга, даже если мы ее не видим.       Дождь действительно уже успел пройти, и узкая подворотня теперь купалась в лучах выглянувшего из-за туч солнца.       «А, собственно говоря, действительно, какое может иметь значение, где я в итоге окажусь, тут или в другом месте», — мысль Кайло, казалось, была навязана извне, но сейчас он посчитал ее весьма здравой.       Поэтому, пока он не пошел на очередной виток морального самоистязания, Рен поднялся на ноги и теперь сам склонился над маленькой сухонькой фигуркой старушки. Сейчас она выглядела намного меньше, словно, пока он вставал из грязного угла, ее тело наоборот врастало в землю, теряя в росте.       — Ну что ж, веди, ведьма, — зловеще прошептал он, нависая над женщиной.       Дорога до дома Маз Канаты, так звали его новую знакомую, заняла немного времени. Каких-то полчаса. Сперва Кайло думал, что старуха покинет подворотню, но она шмыгнула куда-то вглубь, ловко лавируя между мусорными баками, кучами всевозможного хлама, легко огибая немногочисленных встречных. Те и сами шарахались от нее, тут же давая дорогу, словно одно, даже случайное, прикосновение к старой женщине могло навлечь на них беду.       Наконец, оказавшись в совсем темном проулке, куда даже солнечный свет пробивался с трудом, Маз толкнула неприметную металлическую дверь и шмыгнула в образовавшийся проем. Кайло шагнул за ней, согнувшись в три погибели, и тут же замер, ошарашенно глядя по сторонам.       Темное помещение, в котором он оказался, будто не имело стен. Все пространство было задрапировано бордовыми легкими полупрозрачными полотнами, которые легко развевались на едва ощутимом сквозняке. Повсюду на полу, на поставках, на свисающих с потолка подсвечниках горели свечи. Пахло всем сразу — мокрым снегом, теплым, удушающим мускусом и сандалом, кровью и тленом. Кайло был уверен, что в помещении они с Канатой одни, но его не покидало ощущение, что из-за шифоновых занавесок за ними наблюдают.       — Духи заинтересовались тобой, — бросила Каната, ловко пробираясь среди полотен. Следующий же за ней Кайло тут же запутался в слоях ткани, чуть было не оборвал занавеси и не подпалил их на огне вездесущих свеч.       — Где мы? — наконец спросил он, оглядываясь по сторонам.       — У меня дома, — старушка дошла до небольшого помоста и опустилась на разбросанные по возвышению пестрые подушки. Легкий щелчок пальцами, и свисающие повсюду занавеси исчезли. Стены комнаты сдвинулись, уменьшая помещение до небольшой каморки, хаотично заставленной различными оккультными предметами. Только запах остался тот же.       — Иллюзия, — коротко усмехнулась Маз. — Тот, кто приходит ко мне с недобрыми намерениями, обречен вечно бродить в этом призрачном лабиринте. Дай-ка я поближе посмотрю на тебя…       Повинуясь негласной просьбе, Кайло опустился на колени, отчего его лицо оказалось напротив по-черепашьи сморщенного лица Канаты.       Он и сам не понимал, почему слушается этой странной старой женщины. Они были знакомы всего ничего, он ничего не знал о ней, но повиноваться ей казалось ему правильным.       — Что за духи, о которых ты говоришь? — наконец выдавил он из себя.       — Лоа… Духи-посредники, мой мальчик. Ты не так прост, как кажешься. Ты заплутал, заблудился, свернул не туда, и теперь твой Лоа стал пленником этого тела.       — Мой… Лоа? — Кайло презрительно фыркнул. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, ведьма, но то, что ты видишь, не больше, чем мертвая оболочка с искусственно созданным разумом. Не тут никакого духа. Есть только остаточные реакции куска мяса с высшей нервной системой.       В ответ Каната только сокрушенно покачала головой.       — Ошибаешься, сеу, твой Лоа очень силен. И сейчас он сильнее Лоа, заключенного в этом теле. Но вот проблема, — Маз встала со своих подушек, легко спрыгнула с помоста и обошла вокруг Кайло, замершего на месте в неудобной позе, после чего жестом заставила его встать на ноги. Обойдя Рена еще раз, она зачем-то потыкала его пальцем в живо и продолжила. — Твой Лоа слишком силен для этого тела, и ты убиваешь его хозяина. А если Лоа хозяина этого тела погибнет, сгинешь и ты.       — Почему? — Рен вздрогнул, услышав нерадостный прогноз.       Как бы он не злился на ситуацию, в которой оказался, в какие бы пучины гнева и уныния он не погружался, но, единожды ощутив прелесть жизни, Кайло был не готов от нее отказаться даже на миг.       — Ты всего лишь гость в этом доме, но я помогу тебе стать его хозяином, — в грудь Рена уткнулся остро заточенный ноготь, почти коготь, указательного пальца. — Ты готов стать хозяином своей судьбы?       Кайло только молча кивнул, не в силах вымолвить и слова.       — Очень хорошо, — улыбнулась Каната. — А теперь, мальчик мой, тебе надо отдохнуть. Он проводит тебя.       Рен вздрогнул, когда к его плечу кто-то прикоснулся. Оглянувшись, он увидел странного чернокожего парня, высокого, ростом почти с него, настолько тощего, что надетые на нем штаны и широкая рубаха готовы были вот-вот свалиться. В этом парне было что-то такое, первобытно-жуткое. То ли в его взгляде, абсолютно пустом и тусклом, то ли в полном отсутствии выражения на лице. Незнакомец подался чуть вперед, и тут Рен понял, почему он показался кошмарным: рот парня был зашит крупными стежками через край. Такие же страшные швы темными нитками пересекали наискосок и его лицо, отчего казалось, что оно собрано из разных кусков кожи. Не отводя глаз от этой жути, Кайло невольно отшатнулся назад, стараясь держаться от паренька подальше.       — Амади проводит тебя, — Рен мог побиться об заклад, что Маз за его спиной тихо хихикала, наблюдая за неловкой сценой. — Не бойся его, Амади — тихий мальчик, он и мухи не обидит.       Парень жестом показал, чтобы Рен следовал за ним, и тут же исчез за какой-то неприметной дверцей, больше напоминающей крысиный лаз, чем полноценный дверной проем. За ним оказался темный длинный коридор, освещенный тусклой лампой дневного света.       Амади остановился около еще одной, такой же низенькой двери и распахнул ее, жестом приглашая Кайло войти внутрь. К счастью, за ней была самая обычная жилая комната, со стенами, оклеенными цветастыми обоями, столом, стулом и кроватью, застеленной пестрым лоскутным одеялом. Кайло обернулся было к своему провожатому, но обнаружил, что тот исчез, закрыв за ним дверь.       Только увидев эту кровать, Рен понял, как сильно он устал. Он продрог, вымок, был голоден, босые ноги, отогревшись в тепле, теперь неимоверно болели, с одежды на пол натекла целая лужа воды. Поэтому Кайло просто содрал с себя грязные, промокшие насквозь тряпки, оставшись абсолютно нагим. Прошелся по комнате, словно впервые ловя ощущения своего тела. Тепло. Легкий озноб от сквозняка. Мурашки по коже. Мягкий ворс ковра под ступнями босых ног.       На столе он обнаружил кувшин с водой. Налил полный стакан и долго с наслаждением пил, проливая живительную влагу себе на грудь.       После третьего стакана чувство голода чуть притупилось, и Кайло с облегчением рухнул на кровать, не обращая внимания, что пачкает простыни облепленными грязью ногами. Уснул он даже раньше, чем его голова коснулась подушки.       Засыпая, Рен в первую очередь надеялся только на полноценный отдых. Во вторую очередь он рассчитывал, что сон поможет ему отключиться от свалившихся на его голову проблем.       Будучи персонажем игры, он никогда не испытывал потребности в суточном ритме. Но сейчас нужды тела во сне, в пище, в отправлении естественных надобностей вызывали в нем некое непринятие ситуации, в которой он оказался. И все же с ощущениями живого тела не могли соперничать ни его прежние навыки, ни игровая псевдонеуязвимость.       Засыпая, Рен все же невольно сравнивал свое состояние с маленькой смертью. Только вот мертвым не снятся сны. Яркие, красочные, полные неясных образов и желаний. И путеводной нитью сквозь весь сон проходил знакомый облик Рей, Мусорщицы. Она представала перед ним то в виде игрового персонажа, то в своем реальном теле, мягкая, податливая. И он знал, что делать.       Его пальцы легко касались ее тела, прослеживали тонкий шрамик вдоль ребер, который, он точно знал, она заработала еще в детстве. Губы прикасались к пульсирующей венке на шее, заставляя сердце биться сильнее, чаще.       Сейчас Кайло знал о ней все. О ее прошлом, о ее одиночестве. Он читал Рей как открытую книгу, угадывал ее желания с полувзгляда, с полуслова. И она отвечала ему тем же. Тонкие пальчики порхали по его коже, заставляя петь от восторга каждую клетку его тела, и Рей знала, как сделать, чтобы ему было хорошо.       Отдаваясь полностью во власть видений, Кайло даже не задумывался, где их исток. Но яркая вспышка озарения заставила его остановиться.       — Бен, — прошептала Рей, глядя ему в самую душу и не оставляя никаких шансов.       Кайло глубоко с хрипом вздохнул, открывая глаза, и резко сел на кровати. Комната все также была погружена в уютный полумрак. Только вот там он был уже не один.       При виде своей точной копии, сидящей за столом и пялящейся на него, Кайло стало не по себе. Но похожи они были только на первый взгляд. Волосы у Бена были чуть короче, из-за чего лицо казалось более юным. В то же время он выглядел осунувшимся, под глазами залегли темные круги, словно его альтер эго не спал несколько дней подряд. И в этом взгляде сквозила боль.       — Я все еще сплю? — Кайло скосил взгляд на свои руки, но их не увидел. Его тело словно поглотил густой туман, и складывалось впечатление, что он стал невидимым. Вот только глаза Бена Соло неотрывно смотрели на него.       — Значит, сплю, — Кайло невесело усмехнулся. — А ты, как я полагаю, тот самый Бен Соло, из-за которого и разыгрался весь этот спектакль с чипами, признаниями в любви до гроба и попытками вытащить тебя с того света любой ценой. И как? Стоило все это таких усилий?       — Судя по твоим словам — нет, — Бен не выглядел смущенным или расстроенным. Он, к удивлению Кайло, был невозмутим, будто это не перед ним сейчас восседал призрак-паразит, захвативший его тело.       — Вот и я так думаю, — Кайло тяжело вздохнул, — Все это, — он махнул рукой, — кажется мне такой же иллюзией, в которой я находился до этого. Только более качественно проработано и с большим правом на самостоятельность. Да что я тебе говорю? Уверен, ты таких, как я, пачками штамповал на потеху публике. Старался сделать как можно правдоподобнее, вкладывал душу. Так ведь говорят? Я не ошибаюсь? И в меня кто-то вложил частицу своей души, не догадываясь, что она пустит во мне корни, расцветет буйным цветом. Но не этого же вы все хотели?       Бен отрицательно покачал головой, молча слушая рассуждения своего двойника.       — Не этого… — вздохнул Кайло, внезапно понимая, что снова обретает так некстати исчезнувшее в тумане тело. — Только никто не спросил, хотел ли я такой для себя судьбы? Знаешь, в игре был один перс, обычный штурмовик. Так вот, согласно сценарию игры игрок его должен был убить первым. Не для того, чтобы защититься или чтобы выполнить какую-нибудь миссию. Нет. Штурмовика убивали, чтобы потренироваться в применении навыков. Его сделали обычной учебной мишенью. Чтобы кто-то почувствовал свою власть над другими, свою иллюзорную силу. И никто не спросил, что думает сам штурмовик по этому поводу. Устраивает ли его эта судьба?       — Ты говоришь сейчас об обычном вымышленном игровом персонаже, которого не существует на самом деле, — мягко ответил Бен.       — Тогда и меня не существует?! — рявкнул Кайло и вскочил на ноги, в ярости сжав кулаки. — Кто, по-твоему, сейчас говорит с тобой? Плод твоего воображения? Результат горячечного кошмара? Ответь мне: кто я?!       Бен молчал, с болью во взгляде глядя на возвышающегося над ним Рена. Его губы шевельнулись, но он не успел произнести ни слова. Внезапно по телу Бена прошла дрожь, и оно, вспыхнув ярким светом, рассыпалось на глазах, словно состояло из одного песка. Кайло протянул вперед руку, силясь остановить этот процесс, но пальцы только ухватили пустоту.       — … пора вставать, Сеу, мальчик мой. Возвращайся из мира грез, — знакомый голос Маз вырвал Кайло из пучин сна.       Рен распахнул глаза, невидящим взглядом глядя перед собой. В голове был форменный бардак, будто он пытался думать о десятке вещей одновременно.       Старушка стояла над Кайло, внимательно разглядывая его через толстые линзы огромных очков. От этого взгляда хотелось бежать без оглядки, либо пасть ниц и бить поклоны этой старой ведьме, словно божеству.       — Вставай, завтрак стынет, — Маз похлопала Рена по плечу и заковыляла к выходу из комнаты, что-то бормоча себе под нос. Глядя, как она, даже не пригибаясь, выходит в коридор, Кайло догадался о причинах, почему все двери в этом доме были столь низкими. Потому что так было удобно Канате.       Не обнаружив оставленную накануне в беспорядке одежду, Кайло был вынужден прикрыть свою наготу одеялом, обернув его вокруг тела, и побрел вслед за старухой. Следуя за ней, Рен внезапно осознал, что не испытывает никаких эмоций при мысли о том, что кто-то видел его обнаженным. Хотя подсознательно он понимал, что будь на его месте Бен Соло, он бы уже давно сгорел от стыда. Но игровому персонажу Кайло Рену было все равно.       Завтрак, приготовленный Маз, оказался весьма своеобразным: пара яиц, сваренных вкрутую, немного подгоревшие тосты и черный, крепчайший кофе, в который хозяйка, не скупясь, плеснула какой-то крепкий алкоголь — то ли виски, то ли ром, если судить по бутылке. Пока Кайло расправлялся с едой, Каната задумчиво следила за ним, потягивая из своей чашки такое же варево, и курила толстую сигару. От табачного дыма в горле Рена першило, тянуло кашлять, но он не решался что-либо предпринять по этому поводу. Попробовав кофе, он решительно отставил чашку в сторону — к алкоголю тело не привыкло, и желание знакомиться с ним у него не было.       — Интересный у тебя случай, — наконец заговорила Каната, пуская перед собой кольца дыма. — Я такое впервые вижу, чтобы в одном теле соседствовали два духа. И возникает вопрос: кто же из вас истинный хозяин этого тела?       — Раз ты поняла, что с этим телом происходит, то должна понять и остальное, — заявил Рен, с неприязнью глядя на старуху. — Что тебе вообще от меня надо?       — Духи говорили со мной и сказали, что в этом мире две заблудшие души нуждаются в помощи, — заявила Маз. — А насчет тела... Видишь ли, мальчик, ты зря так беспечно относишься к нему. Тебе следует позаботиться об оболочке, в которой заключен твой дух, независимо, считаешь ты ее своей или нет. Сейчас это тело без тебя погибнет, и душа, с которой ты делишь его, тоже погибнет. Так что я бы сейчас сказала, что хозяин сейчас именно ты. Но я вижу, что недавно это было не так.       — Я не желал оказаться здесь, — буркнул Кайло. — И теперь не знаю, что мне делать дальше. Вот ты, ведьма, можешь мне подсказать?       — Подсказать не могу, но могу показать твой путь, — улыбнулась Маз. — И тебе следует помирить свой Лоа с духом Бена, Кайло Рен, иначе быть беде.       Услышав эти имена, магистр вздрогнул. Он точно помнил, что не называл Канате своего имени и имени хозяина тела, да и она не спрашивала. Но сейчас Кайло задался вопросом, что еще старуха может знать о них.       — Бен Соло умер, — наконец категорично заявил Рен. — И с ним умерло прошлое этого тела.       Но Каната только хрипло рассмеялась в ответ:       — Какой смешной мальчик… И какой глупый. Умри Бен Соло, и ты часа бы не протянул в этой оболочке.       — А если умру я?       — Тогда и Бену Соло останется недолго жить на этом свете.       — И как же ты предлагаешь нас помирить? — усмехнулся он, хотя внутри зрело напряжение.       — Научись говорить с ним, научись его слышать и слушать.       — Невозможно, — покачал он головой.       — Нет ничего невозможного в этом мире, — Каната выпустила струю дыма в лицо Кайло, отчего он закашлял.       Перед глазами его неожиданно все поплыло. Он пытался сосредоточить взгляд на старухе, но ее словно заволокло туманом. В ушах нарастал противный писк, будто Кайло вот-вот был готов грохнуться в обморок. Звук голоса Канаты истончился, стал далеким. А потом из тумана навстречу ему кто-то шагнул. Кайло отпрянул в сторону, когда рассмотрел знакомые черты лица.       Появившийся перед ним Бен Соло не стал терять время и нанес удар первым. Кулак попал прямо по скуле, и Рен инстинктивно попытался увернуться. И тут же ударил в ответ. Сцепившись, они упали и покатились по земле, молча колошматя друг друга, словно целью каждого было выбить из своего противника дух. Не удержавшись, Кайло вцепился пальцами в горло Соло и начал его душить. Тот толкнул его несколько раз в попытке сбросить с себя, но Рен цепко держал своего противника, все больше усиливая хватку. И вместе с ощущением грядущей победы к нему пришло осознание, что чем сильнее он сжимал пальцы, тем тяжелее ему самому становилось дышать. Перед глазами поплыли круги. Еще немного, и Кайло был готов отключиться от нехватки кислорода, которого не хватало и Бену Соло.       Вынужденный отпустить своего противника, Рен откатился в сторону, жадно ловя ртом воздух. Все-таки удушение оказалось не очень хорошей идеей. Рядом также лежал Бен, сипло дыша.       — Зачем ты на меня напал? — наконец прохрипел Кайло.       — Ты забрал мое тело, стал мною.       — Твоя Рей хотела убить меня, я не планировал, что все так выйдет, но и молча смотреть, как меня уничтожат, я тоже не собирался.       — Верни мне возможность управлять телом, и я верну тебя обратно, — заявил Бен.       — Вот уж нет, — Кайло поморщился, ощупывая лицо. — Я обратно возвращаться в виртуальный мир не желаю. И где гарантия, что ты меня не сотрешь при первой же возможности? Да и вообще, даже если бы я и согласился, не представляю, как возможно передать тебе управление телом. Я же сейчас в чипе, который и посылает сигналы твоим нервным окончаниям, чтобы ты мог двигаться. Уйду я, и ты опять вернешься в состояние овоща. Ты слаб, Бен Соло, и ничего не сможешь с этим поделать.       Рен скрестил руки, ожидая, что же ответил ему Соло, но тот молчал. На его лице отображалась целая гамма эмоций, начиная от растерянности и заканчивая злостью. Он ничего не говорил, а Кайло наблюдал за ним, в любой момент ожидая подвоха. Что сделает Бен? Поверит ему и согласится на роль ведомого? Или продолжит бесперспективную борьбу? Сложно было сказать. Поэтому он ждал.       — Что вообще сейчас с нами происходит? — вопрос Бена застал Кайло врасплох. — Почему я тебя вижу? И вообще, как так получилось, что я могу сейчас с тобой говорить?       Кайло в ответ только пожал плечами.       — Маз Каната, — наконец сообщил он таким тоном, словно это объясняло вообще все, и, когда понял, что Соло все также смотрит на него с недоумением, нехотя пояснил. — Думаю, что это дело рук этой старой ведьмы. Не знаю, чем она меня опоила, но думаю, что ты сейчас просто плод моего воображения.       — А может быть это ты сейчас мне кажешься? — возразил Бен. — И я все еще лежу в коме, и мой умирающий мозг подбрасывает мне яркие картинки, чтобы не было так скучно умирать. А может быть, я уже умер, и то, что я тебя вижу, просто результат моего посмертия.       Кайло хмыкнул. Эта мысль, конечно, тоже имела право на существование, но он с ней никак не планировал мириться.       — Сомневаюсь. Будь я плодом твоего воображения, ты бы знал обо мне все. Так что расскажи-ка мне, кто я? И как я попал в твое тело? — Не дождавшись ответа, он радостно подытожил. — Вот это я и имел ввиду — я не могу просто видеться тебе, поскольку ты даже понятия не имеешь, кто я. Зато я достаточно успел изучить тебя и твою жизнь, Бен Соло. Ты неплохо жил, но теперь ты в прошлом, и только благодаря мне у тебя может быть будущее. Точнее, у твоего тела. Вопрос в том, что мне делать с этим знанием. И что мне делать с Рей…       Услышав это имя, Бен вздрогнул.       — Что с Рей? Что ты с ней сделал?       — Ничего, поверь мне, вообще ничего. Хотя мог бы. Именно благодаря ей я оказался в этой ситуации, осознал себя и понял, как жесток мир людей, обрел тело и потерял единственного друга. Она создала меня и одновременно уничтожила.       — Не смей даже прикасаться к Рей, она тебе не игрушка, — прорычал Соло, сжав кулаки.       Но Кайло в ответ только рассмеялся.       — Не тебе указывать мне, что мне делать или нет. Захочу — уничтожу ее, и ты будешь бессильно наблюдать за происходящим из своей черепушки, или где там у тебя находятся душа и разум?       — Не надо, она хороший человек, — едва слышно прошептал Соло и опустил руки, весь сразу как-то становясь ниже.       — Она была хорошей только, когда считала, что ты — это ты. Но стоило ей понять, что в твоем теле кто-то другой, как тут же вся ее хорошесть сразу улетучилась. Сколько же в вас, людях, двуличности...       Кайло отвернулся. На его душе скреблись кошки, когда он вспомнил, через что ему пришлось пройти. Надежда. Осознание своей нужности. Понимание, что он не один. И тут же — презрение, ненависть, только за то, что не оказался тем, кем его хотели видеть.       — Чего ты хочешь? — во взгляде Бена плескалась боль.       — Я хочу просто жить, — помедлив, сказал Рен. — Я хочу наконец стать кем-то, обрести себя, как личность. И ты мне в этом поможешь.       — Ты не тронешь ее?       — Все зависит от твоей покладистости, — Кайло усмехнулся.       — Хорошо, — голос Соло теперь стал настолько тихим, что казалось, что он еле шепчет.       — Отлично. Как обычно делают люди при заключении сделки? Пожимают руки? — И Рен первым протянул ему руку.       Но прикоснуться к протянутой руке Соло он не успел. Тот внезапно дернулся и скрылся в тумане, словно что-то его туда втянуло невидимой рукой. И тут же в ушах раздалось ехидное хихиканье.       — Отлично! Я знала, что вы поладите, мальчики, хотя та драка… вы вели себя как два непослушных подростка, — из тумана выплыло довольное лицо Канаты. Она затянулась сигарой и захлопала в ладоши.       Кайло потряс головой, разгоняя морок. Он снова сидел за столом на старой кухне, а напротив него сидела, радостно улыбаясь, Маз.       — Ты специально это задумала, ведьма? — вскочив на ноги, зарычал Рен. Он перегнулся через стол и навис над старухой. — Весело, наверное, было наблюдать за бредящим мною? И не говори, что теперь два потерявшихся духа Кайло и Бена должны постоянно общаться тебе на потеху.       Каната еще громче рассмеялась и ткнула указательным пальцев в лоб магистра, заставив его отшатнуться. Ему показалось, что его приложили по голове чем-то тяжелым.       — Глупый сеу. Кто тебе сказал, что Лоа Бена Соло потерялось? Оно как раз на своем месте, там, где и должно быть — в своем теле. А вот ты и твой друг все так же потеряны, и если не помочь вашим Лоа — вы способны натворить немало бед.       Кайло замер, не веря своим ушам.       — Подожди, ведьма, хочешь сказать, что Хакс жив?       Рей сползла по стенке, все ещё сжимая в ладони нож. Ее выворачивало и трясло, ей хотелось выйти в окно, чтобы прекратить эту пытку. Рей казалось, что боль, страх, ярость, обида — это раскалённые свёрла, что вгрызаются в ее череп раз за разом, проделывая крошечные отверстия. Как бормашина в зубе, только без всякой анестезии. Вырвать и отшвырнуть эти свёрла! Рей с воем упала на бок, вцепилась в волосы. Нож с дробным перестуком укатился под шкаф — не достать!       Глядя на тускло блестящий нож, Рей заорала, катаясь по полу.       Она сошла с ума! Давно сошла! Бен умер и похоронен, а она нахрен двинулась! Нет никакого импланта! Никакого вируса! Это все бред, бред, бред!       Рей расхохоталась, изогнувшись дугой на полу. У неё явные улучшения, раз она все это видит. Раз понимает! Все, что произошло, — она все выдумала! Это невозможно, нереально! Интересно, какими таблетками ее кормят?!       Рей перевернулась на живот, поползла к кровати. Там на коврике лежал ее смартфон. Рей точно помнила про медсестёр в быстром наборе, но кто из них кто — хоть убей, не помнила.       Экран перед глазами плыл, к свёрлам в ее башке присоединились молоточки — кровь стучала в висках, легкие, казалось вот-вот разорвутся.       Рей ткнула в быстрый набор, услышала недовольное «слушаю».       — Помоги! — прохрипела в ответ и упала без сил.       Рей не знала, сколько пролежала, скрючившись, на полу. Она прижимала к груди телефон, словно кусок пластика мог спасти ее среди бушующего моря паники. Волны накатывали — Рей захлебывалась слезами — и отступали — Рей дрожала и задыхалась, словно выброшенная на берег рыба. Туда-сюда, туда-сюда. В какой-то момент слёзы кончились, и Рей вроде бы слышала, как кто-то хрипит, — она сама, что ли? — но ей не было до этого дела. Рей хотелось подальше, поглубже, в вязкую черноту за зажмуренными веками. Туда где нет паники, нет боли. Туда, где спокойно…       — Так, а ну вставай!       Кто-то резко дернул ее за плечо, заставил сесть. Рей вяло отмахнулась, но щеку словно кипятком обожгло! Затем другую! И снова! Кто-то лупил ее по лицу, не жалея, ее голова безвольно моталась из стороны в сторону.       Рей зарычала, распахнула глаза, замахнулась… и уронила руку. Мозг от резкой боли перезагрузился и подсунул имя медсестры, которая над ней склонилась. Роуз.       — Что случилось? — медленно и громко проговорила эта Роуз, тряхнула Рей за плечи.       Она спихнула с себя чужие руки, попыталась встать, но тут же шлепнулась обратно на задницу — ноги не держали. Тут Роуз подхватила Рей подмышки и, выругавшись, усадила ее на кровать.       — Что случилось? — повторила так же медленно и уже тише. — Где Бен?       — Ушёл, — Рей обхватила себя руками. Паника назревала где-то на подкорке, но будто бы боялась грозной медсестры. Рей инстинктивно придвинулась ближе к ней. — Он встал и ушёл, Роуз. Только это уже не он!       Роуз даже занесла руку, чтобы ударить ее еще раз. Но Рей не собиралась больше сносить пощёчин. Она перехватила ладонь медсестры, молча заглянула той в глаза.       — Тебе нужно успокоиться, — только и сказала Роуз. Но Рей почувствовала, как ее передернуло.       — Полежи, я поставлю чайник. Разведу тебе лекарство, — Роуз мягко выдернула руку, и сделала шаг назад, но Рей подхватилась следом — паника опасно забурлила, стоило Роуз отойти.       — Я с тобой! — Рей крикнула громче, чем надо, но Роуз сделала вид, что не заметила, только кивнула.       Они вместе пошли на кухню, и Рей снова затрясло, стоило ей бросить взгляд на стол, где Бен… нет! Кайло Рен! Кайло Рен — монстр в маске из ебанной игры  — обнимал ее руками любимого, целовал ее губами любимого на этом самом столе…       Роуз сжала ладонь Рей до боли. Навязчивое воспоминание, кошмар наяву, тут же схлопнулось, заставив Рей судорожно втянуть в себя воздух. Роуз сощурилась и выпустила ее ладонь. А затем, как ни в чем не бывало, налила в электрочайник воды, нажала кнопку. Ничего не произошло. Роуз нажала снова и снова, вопросительно взглянула на Рей.       — Я вырубила электричество, — прохрипела Рей. — сейчас запущу… Биби.       При мысли об ИИ, которого создал Бен и убил гребаный монстр Кайло Рен, Рей сжала кулаки. Он украл у неё все! Он поплатится!       На активацию системы ушло несколько минут. Рей коротко рассказала Роуз, что в систему умного дома попал вирус, — она не нашла для него лучшего слова, хотя, по факту, Кайло Рен не был вирусом, — и он инфицировал имплант Бена.       — Я думала, что Бен очнулся, — Рей присела на стол и снова ощутила фантомные объятья — так Бен ее обнимал, он знал, как она любит… — но я не знаю того, кто проснулся в его теле.       Чайник мигнул голубым огоньком, а Рей вдруг вспомнила, что электричество в доме при отключении основной системы переключалось на городскую электросеть и должно было исправно работать. Она же еду готовила Бену… Кайло… ему!       Рей нахмурилась, глядя на чертов чайник. Что-то было не так. Роуз спрашивала ее о чем-то, но Рей не слышала. Чайник затрясся на подставке, закипая, но не выключился. Запахло палеными проводами. Голубой индикатор снова мигнул, и Рей почему-то вспомнила того генерала-маньяка из игры, что хладнокровно резал ее…       Толкнув Роуз в спину со всей силы, Рей всех за медсестрой вывалилась в коридор. В ту же секунду чайник взорвался, окатив кухню кипятком и пластиковыми осколками.       — Какого?! — задохнулась Роуз, но Рей уже подхватила ее за шкирку и потащила по вперёд по коридору. Из кухни полыхнуло жаром и пламенем, хлопнуло так, что уши заложило.       — Плита, — пробормотала Рей на бегу, лихорадочно соображая, что могло стрястись с Биби, раз чертов Кайло Рен встал и ушёл.       Они с Роуз забежали в зал, но там их тоже встретил душ из кипятка, — на сей раз из системы пожаротушения. Вдруг Роуз выругалась и, схватив со стола пепельницу, швырнула ее в форсунку на потолке, рассеивающую кипяток из застоявшейся вонючей воды. В ответ ее атаковал пылесос. Рей ухватила фигуристую медсестру за талию и потащила за собой: у пылесоса искрил шнур, что в комплекте с лужами на полу означало немедленную и мучительную смерть.       — Биби, какого хрена?! — Рей затолкала Роуз в спальню, захлопнула дверь. Успела только заметить, что пожар на кухне потушен (видимо, все та же система пожаротушения сработала), а в зале уже не льёт с потолка.       Внезапно замок сам по себе защелкнулся, ставни на окнах закрылись со стуком. Спальня погрузилась в полутьму, а кондиционер над кроватью зашелестел, включаясь. Рей, как зачарованная, наблюдала за тем, как растёт значок температуры на крошечном красном табло, пока он не стал быстро-быстро мигать на максимальной отметке «экспресс-обогрева» — сорок градусов. Температура в комнате резко повысилась.       — Ты убила моего друга, сука, — послышался знакомый до дрожи голос, и Рей вскрикнула, зажав рот рукой: генерал-маньяк из игры добрался до неё в ее собственном доме.       — Ты уничтожила его, я уничтожу тебя. Мучительно. Долго. Жалею только, что не могу сам убить тебя, — голос замолк. А Роуз вдруг резко сдернула смятое покрывало с кровати.       — Он нас живьём сварит! — крикнула. — Давай ломать!       Роуз запрыгнула на кровать и вцепилась в кондиционер обмотанными покрывалом руками.       Рей хладнокровно врубила ночник на батарейках — слабый, но свет. И бросилась на помощь медсестре, но не так, как та хотела. Рей не собиралась воевать с техникой голыми руками — в каждой комнате их с Беном дома был ящик с инструментами. Популярное заблуждение, что программисты в жизни безрукие, — полная чушь. Их квартира была напичкана электронными девайсами, которые довольно часто банально ломались: там кнопка запала, там батарея протекла… чтобы не носиться по дому в поисках инструментов, Бен купил несколько универсальных наборов — по одному в каждое помещение.       Роуз шипела и рычала, повиснув на взбесившемся кондере, пока Рей нырнула под кровать за заветным ящичком.       — Сейчас, сейчас… — Рей лихорадочно перебирала в уме, как вырубить взбесившуюся технику, когда Роуз истошно завизжала, рухнув на матрас. Рей выкатилась из-под кровати вместе с ящиком и едва сумела подавить вопль. Медсестра раскачивалась на постели, прижав руки к лицу — даже в рассеяном свете ночника было видно, как кожа покрывается волдырями. Генерал-садист додумался активировать парогенератор одновременно с подогревом. Он обварил Роуз нижнюю часть лица и руки.       Медсестра выла от боли, висящий на расслабленных креплениях кондер продолжал генерировать горячий пар. Казалось, он вот-вот рухнет прямо на Роуз.       — Сопутствующий ущерб, — прокомментировал генерал-садист. — хоть и не должен, я сожалею. Ну же, Мусорщица, чего ты ждёшь?       Рей замерла на секунду между желанием броситься на ненавистную технику — вон, пучок проводков перекусить, и привет, — и необходимостью помочь Роуз, которая испытывала адскую боль.       Игровой персонаж Мусорщица бросилась бы вперёд — Рей осознала это с внезапной ясностью. А как должна поступить Рей-человек? Медленно она вытащила из ящика кусачки, сделала шаг к кровати       — Предсказуемо, — констатировал генерал, и тяжелый кондиционер сорвался с расшатанных креплений.