Огонь Саламандры.

Смерть близкого человека... Это ужасно. Это великая потеря. Особенно для чувствительных людей, коим оказался Тесей Саламандер. В неравном бою с темным волшебником Гриндевальдом он потерял свою супругу, единственную, кого любил так сильно. После битвы Тесей был сильно подавлен, ему нужна была помощь. Он, как никто другой, сейчас нуждался в поддержке. Благо, у него был добрый брат Ньют, который после смерти Литы Лестрейндж мог позаботиться о нем. Да, Ньют не особо любил брата на первый взгляд. Ведь тот вечно докучал и был любителем объятий, что часто смущало младшего. Но сейчас он понимал: Нужно поддержать старшего всеми силами, помочь справиться с горем утраты, которую Ньют еще не познал. Магический мир настолько же жесток, как и маггловский, а порой и еще хуже. По бархатным нежным щекам Тесея текли горькие слезы. В камине трещали поленья. За окном погода становилась все холоднее. Зима давала знать о своем приходе. Молодой аврор сидел в кресле в слезах, плечи его были укрыты теплым желтым пледом. Тогда, на территории Хогвартса он сдерживал эмоции. Но сейчас они нахлынули с новой силой. Волна эмоций и боли накрыла Саламандера с головой. Сердце сжималось, внутри все обжигало, а из души рвался наружу пронзительный крик. Давно бы вырвался, если бы не брат, который наливал горячий чай в фарфоровую чашку. Сев на подлокотник кресла, Ньютон посмотрел на Тесеуса с чувством соболезнования и жалости. Сейчас мракоборец выглядел беспомощным младенцем, потерявшим свою мать-кормилицу. Он был в отчаянии и истерике. Юноша погладил того по плечу и подал чашку в теплые трясущиеся руки парня, после чего накрыл их своими и нежным движением слегка погладил тыльную сторону ладоней мага. Тот лишь кивнул, громко всхлипывая. — Спасибо, Ньют, — раздался дрожащий голос в комнате, наполненной полумраком. — Не знаю, что бы и было со мной, если бы не твоя братская забота обо мне. Прости меня за мое жалкое состояние... Я сейчас похож на мерзкую истеричку, хотя должен подавать правильный пример своему младшему брату... — Успокойся, Тесей. Я прекрасно тебя понимаю, хоть и не ощущал до конца, каково это... — Тебе и не нужно этого ощущать. Это самое страшное, что может приключиться с тобой. Я никогда не пожелаю родному брату ощутить на себе эту... — аврор вдруг запнулся, вновь всхлипывая. — Эту нестерпимую боль. — наконец договорив, Тесеус поднес к своим сухим устам чашку с ароматным чаем и аккуратно отпил, делая пару глотков. — С персиком и мятой? Прямо как наша мать, когда мы учились в Хогвартсе... — вырвалось из уст мужа умершей Лестрейндж. — А ведь мы даже не помолвлены... Мы столько не успели... И все из-за одного старого маразматика, захотевшего устроить целую революцию в Магомире. — на глаза снова и снова наворачивались слезы. Саламандер младший медленным касанием погладил брата по плечу и глубоко вздохнул. — Ну же, не плачь, Тесей. Ты не остался один. У тебя есть я. К тому же, жизнь, как никак, продолжается и работа тоже ждет тебя. — проговорил Нью, пытаясь подбодрить старшего. — Тебе дали четыре дня на поправку. Не будешь же ты в Министерстве стоять и ронять слезы перед начальником. — Ты прав. Не буду. Но я не могу остановиться, Ньют. Пойми. Этой боли нет предела. — У каждой утраты есть свой конец. От каждой боли есть свое лекарство. — прозвучало из уст любителя магических существ. Странно, что это говорил именно он, а не кто-то другой. Эти слова утешения было непривычно слышать от того, кто привык больше волноваться за магических существ, чем за людей. Но кучерявый юноша был все таки человеком. Да и являлся родным братом, что довольно часто подчеркивалось в их отношениях.