Мафия и её последствия

      С трудом переставляя ноги, Эрен поднимался на второй этаж. Он опирался рукой о стену, пытаясь облегчить шаги, но даже это не помогало. Добравшись до двери комнаты капитана Леви, Эрен замер, не решаясь постучать. Однако другого выхода не было: если он не явится сам, капитан наверняка придет к нему, и тогда последствия будут куда хуже.       Дверь распахнулась, и Эрен вошел, остановившись посреди комнаты. Внезапно дверь резко захлопнулась за его спиной. За ней стоял капитан Леви. От неожиданности Эрен вздрогнул и издал испуганный вскрик. — Чего орешь, Йегер? — голос Леви, скрестившего руки на груди и облокотившегося ногой о стену, прозвучал холодно. — П-простите, я не хотел, — пробормотал Эрен, сглотнув. — Капитан Леви, я хочу объяснить, что произошло… — Оправдываться вздумал? — Леви отстранился от стены, подошел к Эрену и, схватив его за куртку, притянул к себе, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Отговорки не принимаются. — Нет, просто я не при делах, — выдохнул парень, тут же пожалев о сказанном.       Леви ударил его коленом в живот. Эрен съежился, схватившись за ушибленное место. — За… что? — простонал он от боли. — Нечего врать, — съязвил капитан, перехватывая Эрена за волосы. — Капитан, отпустите, — взмолился Эрен. — Мне больно. — Больно? — Леви приблизил лицо Эрена к своему и прошептал ему в губы: — Ты еще не знаешь, что такое боль.       Следующим его действием было связать кадета, чтобы тот не сбежал. Эрен смотрел на него, дрожа от страха. Он не хотел снова пережить избиение, как на суде. Тот день не раз вторгался в его сознание.       Капитан взял ремень и направился к нарушителю. Эрен не сразу понял, что тот собирается делать, но когда почувствовал первый удар по ягодицам, все стало ясно. Эрен кричал от боли, но его никто не слышал. В конце концов, капитан засунул ему в рот кляп, чтобы заглушить крики. Теперь по комнате разносились лишь болезненные стоны и всхлипы, а по щекам парня медленно стекали слезы. Леви остановился, лишь, когда звуки прекратились, и тогда развязал его. — Это тебе за ложь начальству, — бросив ремень, Леви отвернулся к окну. — А теперь выметайся.       Эрен, кое-как поднявшись, поплелся к выходу. Идя по коридору, он продолжал плакать. Ему было больно не только от физических ударов, но и от того, что его избил человек, который был ему небезразличен. Войдя в свою комнату, Эрен скинул обувь и упал на кровать. Укутавшись в одеяло, он отдался рыданиям и той боли, что разрывала его сердце.       В его голове проносились обрывки воспоминаний: холодный взгляд Леви, его слова, которые казались такими далекими от реальности, и, конечно, боль. Боль, которая сейчас пульсировала в каждом уголке его тела, но была ничто по сравнению с той, что терзала душу. Эрен закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего, но образы не отступали. Он чувствовал себя таким беспомощным, таким сломленным.       Внезапно в дверь его комнаты постучали. Эрен вздрогнул, но не ответил. Стук повторился, настойчивее. Сердце забилось быстрее. Кто это мог быть? Неужели Леви решил вернуться? Эта мысль заставила его съежиться еще сильнее. — Эрен? Ты там? — раздался знакомый голос Армина.       Эрен с облегчением выдохнул. Это был Армин. Он не мог позволить Армину увидеть себя в таком состоянии. Собрав последние силы, он встал и подошел к двери. — Да, Армин, я здесь, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее.       Он открыл дверь. Армин стоял на пороге, обеспокоенный. — Эрен, ты чего так долго? Я волновался. Ты в порядке? — спросил он, внимательно осматривая друга.       Эрен попытался улыбнуться, но получилось лишь жалкое подобие. — Да, все хорошо. Просто… устал.       Армин не выглядел убежденным. Он заметил покрасневшие глаза Эрена и его бледное лицо. — Ты уверен? Ты выглядишь так, будто тебя…       Армин осекся, не решаясь закончить фразу. Эрен отвел взгляд. — Все в порядке, правда. Просто… был неприятный разговор.       Армин молча смотрел на него, затем кивнул. — Хорошо. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти.       Он похлопал Эрена по плечу и ушел. Эрен закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он был благодарен Армину за его заботу, но сейчас ему хотелось остаться одному. Он снова упал на кровать, укутался в одеяло и закрыл глаза. Боль никуда не ушла, но теперь к ней примешивалось чувство одиночества. Он знал, что ему предстоит долгий путь, чтобы справиться с этим. Путь, который, возможно, придется пройти в одиночку.       Мысли Эрена метались, как загнанные птицы. Он пытался понять, что именно привело к такому исходу. Была ли это его вина? Его слова, его действия? Или же это была лишь очередная демонстрация силы со стороны Леви, призванная сломить его дух? Он не знал. Но одно он знал точно: этот день оставит глубокий шрам.       Он вспомнил, как Леви шептал ему в губы о боли. Тогда это казалось угрозой, обещанием чего-то ужасного. Теперь, когда он сам испытал эту боль, слова капитана приобрели новый, пугающий смысл. Это была не просто физическая боль, а боль от унижения, от осознания собственной беспомощности перед человеком, чье мнение для него имело огромное значение.       Эрен перевернулся на бок, пытаясь найти более удобное положение. Но тело болело, а душа ныла. Он чувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали всю жизненную силу. Он закрыл глаза, надеясь, что сон принесет забвение, хотя бы на время. Но даже во сне его преследовали образы: суровое лицо Леви, его холодные глаза, ремень, свистящий в воздухе.       Он не мог понять, почему Леви так поступил. Если капитан был зол, почему не высказал ему все прямо? Зачем прибегать к таким жестоким методам? Эрен чувствовал себя преданным, обманутым. Он доверял Леви, восхищался им, а тот… тот просто растоптал его.       Слезы снова навернулись на глаза. Он пытался их сдержать, но это было бесполезно. Боль была слишком сильной, слишком всепоглощающей. Он чувствовал себя маленьким, потерянным ребенком, который не знает, куда идти и что делать.       Он лежал так, погруженный в свои мысли и боль, пока не почувствовал, как веки тяжелеют. Сон медленно окутывал его, унося в мир грез, где, возможно, не было ни боли, ни страха, ни капитана Леви. Но даже в этом хрупком покое он знал, что пробуждение принесет с собой ту же реальность.