Мафия и её последствия

      На следующее утро Эрен проснулся и отправился на построение. По дороге он размышлял о вчерашнем вечере. "Что же мне теперь делать? Если я его прощу, это может обернуться против меня. Сначала помириться, а потом снова получить побои? Нет уж, я не стану его прощать!" – пришел к такому выводу Эрен.       День начался как обычно: построение, завтрак, тренировки. Ничего нового, пока во второй половине дня не начался непрекращающийся дождь.       Аккерман сидел и пил чай. Взглянув в окно, он мгновенно потерял всякое настроение. Выйдя из комнаты, он направился в библиотеку за книгой. Проходя мимо столовой, Аккерман услышал чей-то спор. – Эрен, ну давай сыграешь с нами! – умоляла Саша. – Ведь вчера было так весело! – Кому как, – пожал плечами Эрен. – Мне не очень. – Ребята, что вы его уговариваете? Не хочет – пусть не играет, – вступился за товарища Жан.       Эрен направился к выходу. Открыв дверь, он столкнулся с капитаном. – Ка… Капитан. – Йегер, смотри, куда прешь, – оттолкнул его Аккерман. – Простите, – Эрен отошел и пошел дальше по коридору. – Похоже, он уже забыл, что произошло вчера, – рассуждал вслух парень.       Осознание этого принесло Эрену боль. Чтобы хоть как-то заглушить ее, он выбежал на улицу. Оказавшись под проливным дождем, парень почувствовал некоторое облегчение. Но оно продлилось недолго. Вместе с дождем Эрен закричал. Слава богу, никто не услышал – шум ливня заглушал душераздирающий крик юноши.       Эрен стоял так долго, пока к нему кто-то не подошел. – Ты что, с ума сошел? – Ханджи схватила его за куртку. – Так недолго и заболеть. – Мне все равно, – на лице парня читалось полное безразличие.       Ханджи потащила Эрена в штаб, а затем в его комнату. Открыв дверь, она затолкала парня внутрь. – Иди в уборную и сними мокрую одежду.       Эрен подчинился, сил на сопротивление у него уже не было. Сняв одежду, он взял полотенце, вытерся насухо и надел сухое белье. Выйдя из уборной, Эрен лег на кровать. – Лежи, я сейчас принесу тебе чай, чтобы согреться. – Не нужно, мне и так жарко, – устало вздохнул парень.       Ханджи положила руку на его лоб и тут же отдернула. – Да ты горишь! – В ответ она услышала кашель, раздиравший Эрена изнутри. – Я сейчас принесу тебе лекарства.       Как только Ханджи ушла, Эрен повернулся на бок и попытался уснуть. Но ему было так холодно, что одеяло не спасало. Через несколько минут вернулась Ханджи. Присев рядом с кроватью, она протянула Эрену чашку. – Эрен, я тебе чай принесла.       Йегер приподнялся, взял чашку и начал медленно пить. Глотать было больно, но он пересилил себя и выпил все до дна. – Спасибо, – он отдал чашку. – Ханджи, мне холодно. – Ложись, я сейчас принесу тебе еще одно одеяло.       Эрен снова лег и, закутавшись в одеяло, пытался согреться, но ничего не получалось. Ханджи вернулась и накрыла парня еще одним одеялом сверху. Прикоснувшись снова ко лбу Эрена, она обнаружила, что температура начала падать. Покинув комнату Йегера, Ханджи пошла к себе. Открыв дверь, она увидела, что ее ждал Аккерман. – Ты где была? – За больным ухаживала, – ответила Ханджи и села на стул. – За каким больным? – с удивлением спросил Леви. – Йегер заболел, хотя до этого умудрился выбежать на ливень…       Аккерман не стал слушать дальше и направился к выходу из комнаты. Идя по коридору, он остановился и сменил курс. Оказавшись около комнаты Йегера, Леви тихонько открыл дверь и зашел внутрь. Закрыв дверь, он услышал, что Эрен разрывался от кашля. В этот момент ему стало жаль парня.       Подойдя к кровати, Леви прикоснулся к лицу парня, которое пылало от болезни. Эрен, почувствовав холодное прикосновение, прижал руку Леви крепче к своему лицу. – Капитан Леви…. Я…. Люблю…. Вас, – прошептал во сне Эрен, от чего Леви уставился на него как на умалишённого.       Леви не мог поверить своим ушам. Слова Эрена, произнесенные во сне, эхом отдавались в его голове, смешиваясь с шумом дождя за окном. Он чувствовал себя сбитым с толку, его обычно непроницаемое лицо исказилось выражением недоумения и, возможно, чего-то еще, чего он сам не мог определить. Он никогда не думал, что подобное может произойти. Эрен, этот упрямый, импульсивный мальчишка, который всегда вызывал у него раздражение, теперь лежал здесь, больной и беспомощный, и говорил такие вещи.       Леви отступил от кровати, его движения были резкими и неуверенными. Он чувствовал, как внутри него борются противоречивые чувства. С одной стороны, он был капитаном, ответственным за своих подчиненных, и должен был заботиться о них. С другой стороны, слова Эрена задели его за живое, пробудив что-то, что он старательно подавлял. Он не мог оставаться здесь, не мог смотреть на Эрена, не мог думать о том, что означают эти слова.       Он вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Коридор казался пустым и холодным, как и его собственное сердце. Он шел, не разбирая дороги, пытаясь осмыслить произошедшее. Его мысли метались, как птицы в бурю. Он вспоминал вчерашний вечер, грубость, которую он проявил к Эрену, его собственное раздражение. И теперь это.       Леви остановился у окна, глядя на хлещущий дождь. Он чувствовал себя потерянным. Он никогда не был хорош в понимании эмоций, ни своих, ни чужих. Но слова Эрена, даже сказанные во сне, были слишком явными, чтобы их игнорировать. Он не знал, что делать дальше. Проигнорировать? Сделать вид, что ничего не слышал? Или…       Мысль о том, чтобы вернуться, чтобы поговорить с Эреном, когда тот придет в себя, мелькнула в его голове. Но это казалось слишком сложным, слишком рискованным. Он боялся того, что может услышать, боялся того, что может почувствовать.       Леви провел рукой по лицу, пытаясь собраться. Он был капитаном Леви Аккерманом, самым сильным солдатом человечества. Он не мог позволить себе поддаваться эмоциям, тем более таким, которые он не мог понять. Он должен был быть сильным, должен был быть рациональным.       Он повернулся и направился в свою комнату, решив, что ему нужно время, чтобы все обдумать. Но даже когда он закрыл за собой дверь, образ Эрена, спящего в лихорадке, и его шепот о любви, продолжали преследовать его, как навязчивая мелодия, которую невозможно забыть. Дождь за окном продолжал стучать, словно вторя его внутреннему смятению.