Давай разделим боль пополам

Добро пожаловать в жестокий мир, где человек с самого рождения чувствует всю боль: телесную и душевную, не только свою, но и своего соулмейта.

Эмма Свон всю жизнь была одна. С самого рождения девушка была одна. В раннем детстве её нашли в лесу и с тех пор она жила в приюте. Жизнь была мягко говоря не сахар и Свон постоянно страдала. Жизнь только наладится и в нее снова летит метеорит проблем. Только она сбежала, как её снова находили. Однажды, когда девушка была подростком, она узнала о существовании соулмейтов. Она считала, что она не достойна даже родственной души, ведь она не чувствовала чужую боль, только свою, которую можно было разделить на троих. Когда девушка наконец вступила на тропу взрослой жизни официально, проблемы не отступили, только теперь решения были сложнее, жизнь была ещё жёстче. Но даже в самые тяжёлые времена нужны приятные воспоминания, чтобы как то держать на плаву. Поэтому каждый год в свой день рождения Эмма покупала небольшой кекс, свечу и отправлялась в небольшую квартирку. В один из таких дней, когда девушка позволила себе расслабляться, судьба решила ударить в спину. Стоило девушке задуть огонь, ее сердце защемило, до такой силы, что Свон не могла дышать. Боль была невыносимо ноющей, даже она такого не испытывала. В эту секунду она осознала, что у нее есть соулмейт, и у него случилось огромное горе, впервые за всю ее жизнь.

***

После этого случая ноющая боль не покидала Эмму. Иногда были приступы, когда девушка просыпалась посреди ночи, не выдерживая. Странно, казалось, что родственная душа сидит в каком-то коконе, ведь несмотря на все чувства внутри, телесно она ничего не ощущала, это было похоже на магию. Так продолжалось на протяжении нескольких лет. Эмма успела много натворить. Самым большим сожалением было решение отдать своего ребенка на усыновление. Несмотря на все её детство, она надеялась, что она поступила правильно, и что малыш сможет найти свою семью Прошло всего несколько месяцев после родов, и Свон уже смирилась со своими действиями, и продолжала жить дальше. Но проснувшись очередным утром, она впервые за несколько лет ощущала былую легкость. Наконец ее родственная душа перестала страдать. Это была лучшая новость за последнее время и Свон хотела насладиться этими спокойными моментами.

***

Все шло своим чередом. Эмма нашла стабильную работу, прикупила себе хорошую квартирку и давно позабыла о существовании родственной души. Она давно забросила мысли о ее нахождении, ей в одиночестве было лучше, в ее броне. Но один случай изменил ее жизнь. Этот день не то что перевернул ее жизнь с ног на голову, он начал ее жизнь заново. Эмма после работы заходит в магазин и по традиции покупает себе кекс и свечку. Приходит домой, бросает кожаную куртку цвета кирпича, ставит на стол свой «праздничный ужин» и задув свечку, загадавает то же желание, что и в прошлом году, и в позапрошлом, и в позопозопрошлом году, и во всех предыдущих. Стук во входную дверь выбивает её из раздумий. Эмма нехотя плетется к двери и открывает. На пороге стоит маленький пацан со странной взъерошенной прической и большой книгой в руках. — Ты Эмма Свон? — спрашивает мальчик, не дав Эмме спросить первой. — Д-да, — нерешительно отвечает она. — Я твой сын, — говорит пацан, пытаясь пройти в квартиру. После такого заявления у Эммы просто пропадает дар речи. Но боль в груди заставляет ее очнуться. Свон немного отходит, держась за место, которое не перестает ныть. Мальчик быстро проскакивает мимо нее и оказывается в небольшом коридоре, из которого видно всю кухню. Он странно смотрит на девушку, которая, скривив лицо от боли, садится на стул. — У тебя что-то болит? — спрашивает с сочувствием пацан. — Не у меня, — выговаривает Эмма, когда боль немного утихла, — тебя, кстати как зовут? — А у кого тогда может болеть? — удивленно смотрел на Свон мальчик, правда не понимая, что происходит. — У души моей родственной, если тебе так интересно, спросишь потом у родителей. Кстати о них, давай им позвоним и скажем, что ты едешь домой, — сказала Эмма. — Я не хочу домой, ты моя мама, — повторял мальчик, сидя на кресле. — Так, если ты сейчас не пойдёшь со мной, я просто вызову полицию, а мне кажется, проблемы тебе не нужны. Пацан надул щеки и подумав немного продиктовал номер. — Как зовут твою маму? — Она мне не мать! — раздраженно твердил он. — Меня это не касается, мне нужно только имя. — Реджина Миллс, — тихо промямлил пацан. Свон позвонила по сказанному номеру и предупредила обеспокоенную девушку на другой стороне трубки. Генри с Эммой вышли из квартиры и, спустившись на улицу, сели в машину. Больше девушка ничего не говорила, не отвечала на вопросы Генри, лишь слушала его замудренные сказки. Мальчик свято верил, что все жители его города — это заколдованные герои сказок, а его мама — Злая королева. Доехав до города, Свон очень удивилась названию городка. Сторибрук. Правда необычное название, которое Эмма не разу не слышала. Затем Генри описал свой дом: большой, трехэтажный, бежевый, с красивыми черными узорными рамами на окнах, а прям около входа по бокам росли две прекрасные яблони. Яблоки на них были ярко красного, кровавого оттенка, и блестели будто воском намазаны. Эмма припарковала машину, вышла из нее, вытащила пацана и повела его домой. На пороге их встретила прекрасная дама лет двадцати семи — тридцати, с прекрасной утонченной фигурой, с волосами чернее самого космоса, и с глазами глубокими, каких Эмма еще ни разу не встречала. Увидев ее, Свон остановилась и на несколько секунд потеряла дар речи. — Спасибо огромное, что привезли его домой, я — мэр этого города, Реджина Миллс, — сказала дама, протягивая Эмме руку. — Всегда пожалуйста, знаете, он сказал, что я его настоящая мать, и посмотрев на него, я почти поверила, я чуть больше десяти лет назад отдала мальчика на усыновление... — начала опечаленно Свон. Генри уже убежал в дом. Эмма протянула руку и пожала ее. Девушки несколько секунд смотрели друг другу в глаза, затем мэр подошла непозволительно близко, так что Эмма чувствовала легкий запах яблок с корицей, чувствовала горячее дыхание в свое ухо. — Мне не интересны ваши истории из жизни. Благодарю за то, что привезли Генри, но предупреждаю, не приближайтесь больше к моему сыну. Лучше езжайте обратно домой, в нашем небольшом городке, люди не очень гостеприимны, вам здесь никто не рад, — тихо прошипела она и отошла. Между девушками промелькнуло что-то, и на лице мэра появилась язвительная улыбка. Она осторожно надавила пальцем на один из шипов, торчащий из стебля прекрасной розы. По коже потекла кровь. Реджина, не сводя глаз со в ступоре стоящей Эммы, слизала капли и ушла в дом. Как только дверь закрылась, Эмма схватилась за руку, которую сильно жгло. У девушки промелькнула мысль о том, что видимо Реджина ее соулмейт. На этой странной ноте Эмма села в машину и отправилась искать гостиницу, ведь она не упустит ту соломинку, что сейчас протянула ей Миллс.