Мой серый сумрак

      Как бы это смешно ни звучало — месть местью, а житейские проблемы никто не отменял. Именно поэтому после уроков Поттер поспешил направиться домой.       У Тедди несколько недель назад начали резаться первые зубы, и малыш вёл себя очень беспокойно. К этому периоду, в моральном плане, Гарри стал подготавливать себя заранее, но он всё равно застал его врасплох. Заказанная по магическому каталогу бутылочка с медицинским зельем, предназначенным именно для таких случаев, на время улучшала ситуацию. Им нужно было смазывать дёсны малыша три раза в день, и доверять зелье в руки няни-маглы, с точки зрения безопасности, было крайне нежелательно. Да и к тому же, если опустить самые страшные варианты последствий, у женщины как минимум могут возникнуть ненужные вопросы, касаемые содержимого бутылочки.       Втирая зелье, Гарри даже стал задумываться о призыве домового. Старый Кричер, вырастивший не одно поколение Блэков, остался в доме на площади Гриммо. Но кому, как не ему, можно доверить воспитание юного наследника?       В то время, когда Поттер вместе с Тедди проживали в экс-штабе Ордена Феникса, убитый горем из-за смерти последнего чистокровного наследника домовик, так же как и сам Гарри, нашёл в малыше отдушину. Все причитания по поводу нечистой крови были забыты, Кричер трясся над маленьким метаморфом, словно тот был хрустальным.       — Юный хозяин Эдвард вырастет могущественным волшебником, — мурлыкал себе под нос домовик, покачивая маленькую резную люльку. — Много даров проснется в нём. Кто же знал, что у неверной хозяйки Андромеды будет такое сильное потомство. Метаморф, да ещё и во втором поколении! Редкий, редкий дар. Жаль, что госпожа Вальбурга не дожила до этого момента. Она так любила Андромеду…       Горе меняет людей, а уж маленькое волшебное существо, смысл жизни которого заключался в услужении и угождении, и подавно. Домовик действительно изменился, по мнению волшебника, в лучшую сторону. И тем больнее было покидать его. Их отношения не заладились с самого начала, но ведь каждый заслуживает второго шанса, ведь так? Они дали его друг другу, но забрать фамильного домовика с собой, не переместив при этом камень силы, всё равно бы не вышло.       В домашней библиотеке Блэков Гарри нашёл ритуал, с помощью которого можно было осуществить эту задумку, но загвоздка состояла в том, что в нём участвовало несколько взрослых волшебников, входящих в состав семьи. А Поттер был один. Не считать же маленького Тедди за полноценного мага? У Гарри бы попросту не хватило магического резерва, но ведь он теперь уже не такой, каким был прежде.       Так кто же присмотрит за Тедди лучше, чем Кричер? Маг прокрутил у себя в голове этот вопрос несколько раз. Пожалуй, никто.       И вот сомнений больше нет. Закончив процедуру, Поттер подхватил крестника на руки и спустился на первый этаж.       — Миссис Джонс?       — Гарри, я тут.       Голос женщины раздался с кухни, и Поттер, на ходу выуживая бузинную палочку из держателей, направился туда. Ощущать в своих руках древнейший артефакт немного вычурной формы было весьма непривычно. Древко, ажурно расписанное рунами, приятно холодило кожу, и это заставляло Гарри про себя усмехнуться. Он начинал принимать эту часть себя. От неё не скрыться. Да и ему, честно признаться, этого уже не хотелось.       Когда парень вошёл в комнату, миссис Джонс как раз доставала из духовки выпечку. Этим блюдом оказался восхитительно пахнущий пирог. Поставив его на подставку под горячее, няня обернулась:       — А вот и вы. Сейчас мы будем…       Женщина не успела договорить, как Поттер направил на неё кончик палочки:       — Обливейт!       Волшебник спокойно наблюдал за тем, как взгляд Кэтрин Джонс затуманился, теряя фокусировку.       Теперь можно действовать.       Гарри не собирался стирать женщине все воспоминания, связанные с работой на него. Напротив, он всего лишь немного подкорректирует их, внушая, что она по семейным обстоятельствам больше не сможет работать с ними. Никто и не узнает, что Поттер воздействовал на её разум, настолько минимальным будет его вмешательство. Быстро, действенно и эффективно. То, что нужно.       Как только палочка Гарри вернулась в пазы, женщина пришла в себя и, несколько раз растерянно моргнув, смущённо улыбнулась:       — Ох, Гарри, мне так жаль. Совершенно не хотела подводить вас, но так уж сложились обстоятельства…       — Всё в порядке, миссис Джонс. Семья превыше всего, я понимаю, — рука, которой юноша придерживал Тедди, немного затекла, и Поттер попытался устроить ребенка поудобнее. — Вам не о чем беспокоиться.       — Большое спасибо за понимание, — женщина поспешно развязала фартук и повесила его на спинку стула. — Я тут немного похозяйничала и в качестве извинений приготовила вам тыквенный пирог.       Так вот, чем это так пахнет. Тыква.       Понимание причастности запаха именно к этому овощу тут же всколыхнуло множество приятных воспоминаний о Хогвартсе. Булочки, соки, конфеты, которые Гриффы любили есть во время своих посиделок в гостиной, все эти лакомства были именно с тыквенным вкусом.       От нахлынувших чувств у Гарри защемило в груди:       — Что вы, не стоило.       На эти слова женщина лишь мягко улыбнулась:       — Вы уже для меня как родные, Гарри, — она в два шага пересекла кухню и, оказавшись рядом с «Эвансами», тепло приобняла их. — Мне было не трудно, уж очень хотелось сделать вам приятно. Сегодня же праздник. Нужно веселиться, а то вы в последнее время постоянно чем-то опечалены. Вы так молоды, Гарри, у вас вся жизнь впереди, не стоит расстраиваться понапрасну. Надеюсь, этот небольшой пирог поднимет вам настроение. Ну, а мне, боюсь, пора бежать. Дома уже заждались.       Кэтрин Джонс оказалась замечательным человеком, и Гарри так же искренне привязался к ней. Но как бы сильна ни была эта привязанность, сегодня им суждено распрощаться.       — Спасибо вам большое. Честно, мне было очень приятно с вами работать.       Рассчитавшись с женщиной за сегодняшний день и проводив её до двери, Гарри с Тедди остались в доме одни, но предаваться хандре у них абсолютно не было времени.       Как только миссис Джонс вышла за пределы двора и скрылась за соседней изгородью, Поттер легонько ущипнул крестника за кончик маленького носа:       — Ну что, поколдуем?       Тедди в ответ ему счастливо улыбнулся, и Гарри принял это за призыв к действию. Пройдя в зал и усадив ребенка в манеж, он отодвинул кофейный столик в сторону и откинул пушистый ковер. Трансфигурировав из небольшой детской игрушки мел, Поттер принялся за работу. К сожалению, по ламинату сангвина писала не особо охотно, поэтому парню пришлось немного усилить его свойства, сделав материал более пигментированным. После этого дело пошло веселее.       Начертив большой круг, Гарри немного застопорился. Той ритуальной книги у него с собой не было, и что дальше чертить он не помнил, но стоило ему только задуматься о содержимом магической окружности, как в памяти сама собой стала всплывать необходимая символика.       Скрупулёзно расписывая ритуальный круг, волшебник чувствовал, как внутри него растёт неосознанный трепет, что-то внутри будто бы говорило, что он делает всё правильно, закрепляя в Поттере уверенность, что перенос камня силы просто необходим. С каждым новым символом мел в руках приятно нагревался, а сам Гарри был не на шутку заворожен процессом.       На всё про всё у него ушло около часа и, осматривая деяние рук своих, маг остался доволен. Никогда прежде ему ещё не приходилось чертить настолько сложных пентаграмм, но тем не менее рисунок получился впечатляющим.       — Приступим? — тихо спросил он у самого себя и, не долго думая достав палочку, с помощью «Секо» полоснул себя по ладони.       Первые капли крови опустились на круг с едва различимым стуком, и в тот же миг вся пентаграмма озарилась ярким сиянием, которое ненадолго ослепило юношу.       Прищурившись, Гарри принялся не торопясь шептать заклинание, наблюдая за тем, как красиво мерцал магический круг белёсым светом. Маг ощущал, что ритуал постепенно высасывал из него силы, но это не вызывало у него никакого дискомфорта, хотя раньше, скорее всего, он бы уже валялся на полу с сильнейшим истощением. Сейчас он отдал совсем небольшую часть своей магии, которая очень быстро восполнится. Обряд не способен избавить его от излишков, ведь это под силу сделать только Эдварду… Поттер не дал развиться этой мысли, полностью концентрируясь на заклинании — сейчас нельзя отвлекаться.       Речитатив нарастал, голос волшебника становился увереннее. Магия плотнее окружала юношу, и как только последние слова сорвались с его губ, в центре окружности появился небольшой монолит размером чуть больше кофейного столика.       Переведя дыхание, Гарри решительно переступил круг и сел перед родовым камнем на колени. Чёрное, невыразимо прекрасное сердце рода Блэков завораживало. Положив на глянцевую поверхность подрагивающие руки, Поттер прикрыл глаза. Самая тяжёлая часть ритуала пройдена, теперь дело осталось за малым:       — Взываю к тебе!       Ладони волшебника немного обожгло магической волной и, спустя несколько долгих секунд, рядом с ним материализовалась маленькая фигурка домовика.       — Хозяин Гарри наконец-то вспомнил про верного Кричера!       Тихие слова заставили Поттера затравленно посмотреть на него.       — Я тоже рад тебя слышать, старина.       До сегодняшнего дня Гарри и не представлял, насколько он успел соскучиться.

Эдвард

      Как известно, каждый может совершить оплошность и наделать множество глупостей. Никто не спорит, ситуации бывают разные, а сами эти глупости различной степени идиотизма, но все они так или иначе будут нести за собой последствия.       Так вот, Эммет налажал. Это было очевидно, об этом подумал каждый из Калленов, даже сам Эмм придерживался такого же мнения, но изменить этот эпизод уже было нельзя, и отвечать придётся всей семье.       Благородный порыв обернулся провалом. Привязанность Роуз стала их ахиллесовой пятой. Эдвард мог бы съязвить на эту тему, если бы сам не питал тех же чувств по отношению к Гарри и не допускал подобных ошибок в ситуации с Беллой. Но увы, он не был святым, как и каждый из клана, и если кто-то тут и должен тыкать вампиров носом в оплошность, то это точно не он. Хотя бы потому, что если бы телепат оказался на их месте, исход истории оказался бы точно таким же.       Так что же имелось на данный момент? Дом Калленов, Гарри Эванс и беспомощно связанные вампиры. По мнению Эдварда, весьма неожиданный поворот. И ведь трепыхаться в этих тисках не было никакого смысла, канаты плотно прилегали к телу, не причиняя боли, но и не давая возможности вырваться. Странно было стоять вот так скованным и обездвиженным простыми тросами. По ощущениям они были будто стальными, но будь это так, Каллены бы уже давно выбрались из этих пут.       Выбившаяся из чёлки прядь, неприятно щекотавшая лоб, сейчас была самой меньшей из проблем. Шестое чувство кричало Эдварду, что в комнате с семью вампирами самым опасным хищником являлся именно Эванс. Плавные, уверенные движения тела, чёткие, выверенные пасы рук — всё это выдавало закалку бойца. В нём сквозил вызов, пусть и не агрессивный, но на примере Джаспера парень ясно дал понять, что дёргаться не стоит — он сможет за себя постоять. И Эдвард поверил ему.       У всех собравшихся возникло огромнейшее недопонимание ситуации, и с этим немедленно нужно было что-то делать. Как бы Карлайл не хотел открываться, по сути, едва знакомому человеку. Откровенно говоря, преимущество было не на стороне Калленов — сейчас правила диктовал именно Гарри, а им оставалось лишь принять это.       Освободив их, Эванс показал, что в некоторой степени доверяет им, и именно это помогло Карлайлу решиться. Похоже… нет, даже очевидно, у парня, представшего перед ними, имелось не меньше тайн, чем у самих Калленов.       Эдвард понимал, что он заинтригован так же, как и остальные члены семьи. Им всем было интересно. И этот интерес грозил нешуточными проблемами, но если сейчас они не разберутся, проблем может быть намного больше. Утешало лишь то, что обмен будет равноценным, ведь не каждый человек способен остановить чудовище взмахом руки, правда?       Казалось, Каллены были готовы к любой реакции, но то, что выдал Эванс, заставило Эдварда нервно передёрнуться.       Сказать вампирам, что они не вампиры, лишь из-за отсутствия способности превращаться в летучих мышей…       Стоило признать — ситуация патовая. И это, как ни странно, развеселило телепата. Он столько лет бежал от своей сущности, боролся с жаждой, сдерживал зверя внутри себя… А Эванс даже не увидел в нём монстра.       «Ты не можешь быть вампиром, если не спишь днём».       Ну что за глупости? Внутри Каллена вспыхнул нежданный азарт. Даже Белла, хоть и уверяла в обратном, испугалась, узнав правду о нём. Тогда, на поляне, Эдвард явственно чувствовал её страх. Тут же им и не пахло.       — У нас идеальный слух, предназначенный для охоты…       Телепат склонился над ухом юноши, разрываясь от противоречивых эмоций. Одна часть него хотела, чтобы Гарри убрался из Форкса и больше никогда сюда не возвращался. Другая же часть желала, чтобы парень остался рядом с ним, ведь он…       А что он? Телепат уже лишился одного близкого человека. Эдвард боялся в этом признаться даже самому себе, но если он потеряет ещё кого-то… У него попросту не останется сил для дальнейшей жизни. План о визите к Вальтури вновь проявился на периферии сознания.       — … И питаемся мы кровью. Каждый из нас бессмертен, — вниманием Эдварда полностью завладела открытая шея Эванса. — Если мы не вампиры, тогда кто?       Каллену нестерпимо захотелось коснуться Гарри. Нервно сглотнув скопившийся яд, Эдвард постарался внятно ответить на вопрос парня о бессмертии. Держать себя в руках становилось всё тяжелее, и вампир сдался.       Касание пальцев на стыке роста волос и шеи было молниеносным. Настолько быстрым, что Гарри даже не успел ничего заметить, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы Эдвард ощутил знакомое покалывание, от которого успел стать зависимым. Эванс был весь как будто наэлектризован, и это все никак не давало ему покоя.       Видение Элис ворвалось в сознание телепата, как всегда, спонтанно. Вдыхая чужие мысли, он все явственнее осознавал, что обречён.       Вначале это был невнятный калейдоскоп разбитых картинок: вот Эсми улыбнулась ему, а Роуз порывисто обняла, рывок — и вот он уже стоял и разговаривал с Беллой. Уловить суть разговора у Эдварда нет ни малейшего шанса, потому что через секунду картинка вновь поменялась. Теперь он бежал куда-то по лесу, его кожа сияла от солнца, а рядом находится ещё кто-то. Каллен обернулся, но увидеть что-либо у него не получилось, всплыла следующая картинка и…       И Эдвард пропал.       Представшее перед ним не поддавалось никакой логике. По сравнению с этим, признание Гарри, которое Каллен уловил краем уха, что юноша маг, прошло мимо него. То, что Эванс необычный человек, Эдвард понял ещё в момент, когда парень сковал их, поэтому сейчас это было не важно. Известие неизбежно терялось на фоне сокрушительного видения Элис, в котором он, кажется, коснулся губ Гарри в поцелуе.