Могу я попросить прощения?..

Уютная квартира, по-домашнему отделанные комнаты, солнечная сторона и голубое небо за окном. Однако, испытать чувство уюта сейчас было крайне сложно. В углу кухни, за столом, с тлеющей сигаретой, подпирая голову руками, сидит Ваня. Арсен стоит, опираясь на тумбу, и ждёт пока закипит чайник. Неловкое молчание. Ваня смотрит в потрёпанную клеёнку, Арс смотрит в упор на Дрёмина и не находит среди тысячи фраз нужной, такой, чтобы не стыдно было сказать.  — Он меня убьёт, — страдальчески заявляет Дрёмин, откидывая голову назад. Он затягивается сигаретой, отводя руку с ней сразу куда-то в сторону, и в потолок выдыхает дым. Манукян пытается незаметно подглядеть на лицо брюнета. Абсолютное отчаяние.  — Может всё не так плохо?.. — проглатывает Арсен. Ваня медленно поворачивает свой взгляд на него.  — Арсен, я знаю его лучше, чем счёт от одного до пяти, ты просто не понимаешь… Когда я говорил с ним по телефону… Это была дикая злость, я же обещал больше этого не делать, а теперь от меня ещё и сигаретами пахнет! Я даже не знаю, в этот раз... Могу я попросить прощения?.. Дрёмин опирает локоть о поверхность стола, — чтоб сигаретка не загасла, — там же безнадёжно размещая своё лицо. Арсен молчит. Снова не находит слов. Да и какие тут слова, видимо, Ваня действительно сожалеет о содеянном, хотя, был замечен за подобным неоднократно. Чайник начинает посвистывать так навязчиво, чем выбешивает втайне обоих. Манукян украдкой выключает конфорку. Раздаётся дверной звонок. Ваня испуганно забился в угол дивана, пододвинув к себе стол. Арсен набрался смелости и направился в коридор. Дверь распахивается.  — Привет… — потеряно изрёк Манукян. — послушай, не трогай Ваню, он… не виноват. Это я всё… Резкая боль в области носа от его кулака. Парень отпихивает Арсена в сторону; он ему совершенно не интересен. Кухня. Ваня перепуганно подскакивает из-за стола, словно становясь в стойку.  — Г-Глеб… — облизав губы, прошептал Ваня и опустил голову.  — Сука, — крикнул Голубин, хватая Дрёмина за руку.  — Глеб, милый, прости! — кричит Ваня, пытаясь остановить парня.  — Мы едем домой, элитная шлюха, твои приключения окончены! — огрызнулся блондин и грубо дёрнул Фейса. Тот послушно идёт следом, проходя мимо Арсена. У него нос кровоточит. Из-за Вани. Дрёмин, конечно, не единожды изменял Голубину по глупости своей, но с ним… Да, Ваня несомненно знал, что Арсен влюблён в него, но заниматься сексом с лучшим другом, влюблённым в него, Дрёмин никак не собирался.  — Какого хуя?! — стукнув по рулю, выкрикнул Голубин. Наконец, впервые за десять минут, на светофоре, он заговорил. Ваня жмётся к заднему сидению: на переднее, за такое, ему нельзя. Он не знает, что ответить, ведь, отмазка, как обычно, всегда одна.  — Само как-то… Блондин гневно выдыхает, угрожающе глядя на Ваню. Зелёные глаза темнеют, зрачки напряжены. Дрёмин знает, что дома он получит своё. Ужасный скандал.  — Ты обещал мне больше ни с кем не трахаться, — устало припоминает Глеб, следя за дорогой. Ваня пользуется моментом и пытается себя оправдать.  — Если бы ты мне давал, я бы…  — Послушай, сука, — вспыхнул Фараон. — у нас всё было нормально с сексом, пока ты не припёрся домой в три часа ночи, и, о, сука, новостная ласточка, известил меня о том, что поебался с какой-то милой девочкой!  — Прости, — осознав глупость своих претензий, выдохнул Ваня.  — Прости?.. — истерично хмыкнул Глеб. — четырнадцать раз ты предпочёл мне чью-то пизду, и сегодня, уже юбилейный десятый, чей-то хуй. Хотя нет, не чей-то… Арсен.  — Глеб, ты же знаешь, что я люблю только тебя. Ответа Ваня не получает. Он неловко достаёт мобильник и отписывает Манукяну об обстановке. По правде говоря, Дрёмин боится Глеба. И есть за что, в общем-то. Они встречаются почти пять месяцев, за это время неисчисляемое количество раз Дрёмин провёл ночь совсем не в постели Глеба. Голубин уже сколько времени пытается расстаться со своим любимым Ваней, он понимает, что вряд ли Дрёмин когда-нибудь перестанет прыгать из кровати в кровать, параллельно целуясь с ним, но никак не может сказать эту роковую фразу — «мы расстаёмся». Глеб так злится, так обижен, но так влюблён. Он зависим от Вани и просто не представляет свою жизнь без него. Пусть без такого, без паршивого изменщика, неловко мнущегося около кровати перед сном, от того, что стыдно ложиться к блондину после всего. Голубин знает, что время лечит, но боится ждать, сходя с ума по Ванечке, пока пройдёт это время. Да и сам Ванечка сожалеет о каждой измене. Он не врёт Глебу, действительно любит и ценит его, но просто не может держать ширинку застёгнутой. Единственный вариант, наверное, железное бельё на блокировке отпечатком пальца, разумеется, Глебиного, но тоже не очень разумный. В конце концов, Ваня пытался думать, прежде чем делать, но он никогда не видел ничего такого всего лишь в сексе, в то время как Глеб категорически против подобного. Он искренне боится, что Глеб бросит его рано или поздно, и хочет прекратить подобные выпады, но это, видимо, болезнь. И Дрёмин знает, что Глеб давно смотрит на Ваню без прежнего восхищения, знает, что он безумно обижен. Да и то, что Голубин просто не может заниматься с Ваней любовью, чёрт, даже любовью это назвать не может, никак не секрет. С Ваниной же стороны нехватка секса с любимым лишь подливает масло в огонь. Ване действительно жаль, ведь в этот раз он действительно обещал Глебу очень сильно стараться, не ходить больше по клубам, появляться где-то только со своим другом — Арсеном, который, конечно, будет поддерживать его и помогать. Кто же знал, что Арсен напротив, окажется очередной Ваниной пассией.  — Глеб… — почти беззвучно промолвил брюнет.  — Ещё раз ты сделаешь это, и мы расстаёмся, — внезапно выпалил Голубин. Внезапно для них обоих. Дрёмин ошарашенно поднимает голову на невозмутимо ведущего машину Глеба. Невозмутимого лишь на вид — он и правда сказал это? Ну конечно же. Ваня понимает, что Глеб достоин верного человека рядом с собой. Он не может возразить здесь, его и так слишком долго терпят. Однако слёзы сами наворачиваются на глаза. Идея с железными трусами уже не кажется ему такой дурной, лишь бы не… Ване страшно представить их расставание. Следующую неделю от серьёзно намеревается провести в стенах дома, а там глядишь и Глеб оттает немного. Конечно, прямо сейчас они придут домой, сядут за стол и начнут пить чай, есть, просто сидеть в тишине. А может сядут на диван и уткнутся в мобильники, возможно, в телевизор, Глеб, как обычно, не выдержит, агрессивно поднимется и начнёт свою длительную гневную лекцию на повышенных тонах. Кулак по столу, толкание Вани и избиение стен, как всегда, прилагается. Затем обида, они не разговаривают до поздней ночи, а потом Ваня ложится в постель, Глеб, словно делая одолжение, его обнимает. Так они и уснут, а наутро неловко, но заговорят. Пройдёт ещё пару дней, Голубин более менее успокоится, а Ваня… Нет, он правда больше не хочет ни с кем спать. Дрёмина даже потряхивает от того, что рутиной их семейной жизни стало это. Ссоры из-за измен и отход от них. Может, конечно, потряхивает Ваню от неровных российских дорог, но это не так важно.  — Я больше не буду, — выдал вдруг серьёзно Ваня. — честно-честно… Глеб не обращает на него никакого внимания. Всякий шум с Ваниной стороны сейчас не волнует Голубина. Голубин устал от этого, как ездовая собака, он сходит с ума рядом с этим человеком. Ваня снова суетится, как только блондин доброжелательно открывает дверь машины, выпуская юношу.  — Могу я попросить прощения?..