До нуля.

— …И, знаешь, лучше, чем прикосновения твоего истинного, на мой взгляд, нет ничего! — с сосредоточенной беззаботностью, которую могут понять и перенять лишь влюбленные люди, говорила подруга. Ты рассеяно кивнула, болтая трубочкой в стакане. Холодная кола больше не утоляла жажду, а пить хотелось страшно. Может, пойти льда попросить? — А еще… Эй, Т/И, ты меня слушаешь?! — подруга обиженно надулась и помахала перед лицом рукой. Взгляд невольно зацепился за ее запястье, на котором красовался бледно-зеленый счетчик, показывающий сорок, потом тридцать девять… — Твой парень скоро придет, — сообщила ты, громко потягивая остатки через трубочку. Глаза девушки тут же засверкали, она приосанилась и полезла в рюкзак. — Ох, спасибо, Т/И! — она широко, до нелепости, улыбнулась. — Надо же, я и не заметила! — Бывает, — отозвалась ты, наблюдая, как она придирчиво смотрит в маленькое зеркальце. — Я, пожалуй, отойду, — подруга встала, чуть не уронив рюкзак вместе с зеркалом: ее руки в предвкушении тряслись. — Прости. Ты кивнула, мол, ничего, все понимаю. Она еще раз пробормотала: «прости» и отошла. Ты успела заметить, как цифра на запястье замерла на двадцати семи. Значит, ее парень где-то остановился. Откинувшись на спинку стула, ты смотрела на шумную молодежь, на собранных и слишком серьезных семьянинов и их внимательных мамочек, бдительно следивших за смеющимися детьми. Поднеся руку к лицу, ты пристально ее разглядывала: бледно-зеленый счетчик показывал двести семьдесят три. Далеко, но не так уж. И, как это обычно бывает, когда отметка достигнет нуля, его опять рядом не окажется. Сколько раз это уже происходило? Ноль — а суженного-ряженного нет. Сначала казалось, что вы просто друг друга не замечали: обычно отметка равнялась нулю в многолюдных местах. Один раз, решив рискнуть, ты остановила незнакомого парня, который находился в тот момент рядом, и спросила его. Тот, благо, оказался благовоспитанным и вежливо ответил, точнее, пробубнил, что нет, и в доказательство показал запястье. С тех пор, ты решила больше не рисковать, а смиренно ждать, когда этот самый суженный объявится. Поначалу, это было ужасно, даже приводило в бешенство: а кого собственное бессилие не раздражает? Но такая вещь, как смирение, приходит постепенно. — Прости, дорогая, он уже почти здесь! — воскликнула неожиданно вернувшаяся подруга. Ты вздрогнула. — Мне пора идти! Пока! — наспех она обняла тебя и убежала. — Пока, — ответила ты и перевела взгляд на окно, где парочка слишком уж страстно поцеловалась и, сцепив руки, ушла. Решив, что здесь задерживаться тоже не стоит, слишком уж много детей начало подходить, ты закинула рюкзак на плечо и вышла, тут же ощущая, как духота прилипает к телу. Боже, ну почему сегодня так жарко?! Сейчас бы обратно, в кафе, там кондиционер и мороженое. «Если идти медленно — это верный путь к самоубийству, а если быстро, то можно будет также помереть от жары. Прекрасно, даже не знаю, что выбрать?», — саркастично подумала ты и хохотнула. Идущая впереди пара обернулась и странно посмотрела. Ускорившись, ты обошла ее, еще некоторое время ощущая подозрительные взгляды в спину. Потихоньку начинало вечереть, жара и духота отступали, но так медленно, совсем нехотя. В воздухе запахло дождем. «Отлично, прям в самый раз, остудиться не помешает», — подумала ты, обмахиваясь ладонью. Невольно взгляд опустился на заветный счетчик. Двадцать пять… Двадцать пять?! Ты резко бросилась вперед, ощущая, как сердце гулко забилось. Сейчас почти никого нет! А значит, в этот раз, все точно получится! Семнадцать метров… Десять… Два… «Никого…нет?», — ты замерла и тут же завертела головой. Но рядом действительно никого нет: ни звука шагов, ни голоса, даже чертова эха. Пусто. Цифра на запястье показывала нуль. Ты даже потерла, мысленно понимая, что действие это совершенно бесполезное: эти цифры никогда не врут. Вдруг, они задвигались: один… два… Стоп! Не сейчас! Все еще ничего непонятно! Ты побежала вперед, молясь, чтобы этот человек показался. Судя по всему, вы сейчас находились в одном месте. Но как это возможно?! Ты продолжала бежать, иногда поглядывая по сторонам, надеясь заметить такого же бегущего человека. Вдруг, в одной из витрин, ты заметила этого человека. Тоже бежит, и все время смотрит на запястье. Ты остановилась, не веря своим глазам. Он, заметив, что расстояние чуть увеличилось, тоже остановился и замотал головой, ища. Ты подошла к стеклу почти вплотную и надеялась, что он увидит. И он увидел. — Это ты? — последовал вопрос от обоих. Но голоса ты не услышала. Двигались лишь губы, похоже, что-то крича. Ты смотрела на него и не верила: после стольких попыток он, наконец, перед тобой. Довольно неплох собой, но, по-видимому, чересчур эмоционален — его лицо исказилось невероятным гневом, а люди, что проходили за его спиной испуганно оборачивались, слыша, какие ругательства он кричит. Пустота. Первое, что ты почувствовала, была пустота. Такая горькая, противная, душащая. На глаза навернулись слезы, и губы растянулись в печальной улыбке: видно, не судьба. Ты моргнула, и капли потекли по щекам, капая на одежду. Тут же грянул гром и полился дождь. Мгновение — и ты, промокшая, стоишь и смотришь на своего соулмейта, что, не прекращая, бьет по стеклу. «А у него за спиной так светло и солнечно», — подумала ты. Рука сама собой легла на витрину. Ты покачала головой, призывая парня прекратить. Он остановился и, чуть помешкав, также приложил ладонь к стеклу. — Твоя ладонь гораздо больше моей, — заметила ты, чуть улыбаясь. Становилось холоднее. Он сказал что-то. — Прости, я не слышу, — отозвалась ты, не прекращая улыбаться. Это странно, но от захлестнувшего отчаяния хотелось плакать, но расстраивать своего истинного так не хотелось!.. Куда уж больше. Он сказал что-то еще раз, указывая на свои губы. — Повторять за тобой? Хорошо, как скажешь. Парень несколько раз повторил какое-то слово. И очень разозлился, когда ты сказала его не правильно. — Прости-прости, — ты в извиняющемся жесте подняла руки. — Значит, все-таки, Кацуки, да? Он кивнул. — Ба...Ку...Го... Тебя зовут Кацуки Бакуго, верно? Он вновь кивнул. — Отлично, а меня зовут… Ты не успела договорить, как, позади, раздался громкий крик: «Осторожно!». Как только ты отскочила, в стекло влетело… что-то. В следующее мгновение огромные осколки посыпались на землю и пол магазина, разбиваясь на более мелкие. К тебе подбежал испуганный мужчина. — Господи, девушка, вы в порядке?! — заорал он, резко дернув тебя за руку. — Простите, простите, пожалуйста! Мой друг, он пьян!.. А тут мотоцикл!.. И, знаете!.. — продолжил кричать мужчина, безумным взглядом осматривая тебя. — Простите! Он отскочил, как ошпаренный, и бросился поднимать нерадивого водителя, что, на удивление, оказался совсем невредим. Вдалеке слышался звук сирены. Ты еще раз посмотрела на витрину и убежала. Осознание возможной смерти хоть и пугало, не сильно, ведь ничего не случилось. Хотя навязчивые мысли, на подобии: «А что, если…», ежеминутно всплывали в голове. Ты остановилась. Вдох… Выдох… Отлично, совсем другое дело. «Черт, а я ведь так и не успела ему сказать», — пронеслось в голове. Взгляд скользнул по запястью. Четыреста сорок три.