В плену friend-zonы 3. 10 years later

POV Василиса       Резко открыв глаза, я очнулась и увидела перед собой Люка — психотерапевта, который был в отеле в Испании. — Ну наконец-то, Василиса Нортоновна! — воскликнул он облегчённо. — Вы меня слышите? Как себя чувствуете? — Слышу, — произнесла я, хрипя. Он протянул мне стакан с водой.       После чего объяснил, что я уже больше недели была в ужасном состоянии: просто сидела и ничего не делала. Мне ставили капельницы, чтобы поддерживать организм: питание, например. Потом вызвали Люка из Швейцарии, он меня погрузил в гипноз и таким образом смог вытащить из состояния, в котором я прибывала. Господи, как страшно-то! Он сообщил мне, что похороны погибших состоялись уже неделю назад. — Я всё пропустила… — выдавила я. — Василиса, у меня в Швейцарии хорошая личная клиника, — сообщил Люк. — Хотите отправиться со мной туда? Вам нужна качественная терапия! — Не знаю… — пробормотала я, смотря куда-то мимо Люка. — А что вы хотите? — уточнил он. — Ничего. — Нет, Василиса, так не пойдёт, — замотал он головой. — Вы должны сейчас захотеть хоть что-то. Может, позвать ваших близких? Детей, мужа, друзей? — Нет, не надо, — прошептала я. — Не хочу никого видеть. Слышать. Не хочу ничего. Не хочу жить. — А кушать хотите? — спросил вдруг Люк. — Вы давно ничего толком не ели. — Не хочу. Ничего не хочу, — как мантру повторяла я.       Я действительно ничего не хочу. Я даже думать не хочу. Вспоминать что-то. Говорить с кем-то об этом или о других проблемах. Внутри пусто. Нет ничего. Даже боли почему-то нет. И ничего не бьётся, не стучит, словно сердце окаменело. Хочу уснуть и не проснуться. Я перевела взгляд на шприц, лежащий на тумбочке. Люк перехватил мой взгляд. — Это снотворное, — пояснил он. — Будете спать? — Буду, — произнесла я.       Он вколол его мне; я легла, отвернувшись к стене. И уже совсем скоро снова провалилась в темноту. Сейчас мне там нравилось больше… Конец POV Василиса

***

POV Захарра       Мы с Фэшем ждали Люка в коридоре, сидя на скамейке. Вдруг он вышел из палаты и приблизился к нам. — Ну как, получилось вытащить её? — вскочила я с места. — Получилось. — Ну слава Богу! — выдохнула я. — Но её состояние пугает, — сообщил Люк. — Раньше у неё в жизни было столько событий, а качественной помощи оказано не было. Все эти дорогие снобы-психологи Европы просто дерут последние деньги, а помогать толком не помогают. Я же предложил ей свою клинику в Швейцарии. Открытого типа, как санаторий, с процедурами. Никакого насилия, решёток на окнах. Нет, конечно, решётки есть, но это уж для слишком буйных пациентов. Василису поселят в нормальную комнату. Завтрак, обед, ужин и два перекуса, прогулки на свежем воздухе, бассейн, физкультурный зал, массаж, беседы со мной и специальные процедуры, например, гипноз. Всё это возможно у нас в клинике. — А что она сама сказала на это? — уточнил Фэш. — Сказала, что не знает. Я настаивать не буду, просто предложил. Точнее, рекомендовал бы, — поправился Люк. — Если хотите, чтобы Василиса получила качественный уход и восстановилась в первую очередь физически, а затем и морально, то это лучший вариант. Главное для неё сейчас — прийти в себя! — Думаю, мы согласны, — кивнул братец. Я переглянулась с ним и тоже кивнула.       Василисе сейчас будет лучше там. Тем более здесь от неё никакой пользы. Фэш завтра улетит в Москву, чтобы решать дела фирмы, затем приедет и будет разбираться с документами и наследством. На нём ещё две фирмы — Нортона и нашего отца. Братец планирует объединить их, сделав одной фирмой с филиалами. Короче, дел у него по горло. Он таким образом отвлекается от боли, от мыслей, которые мучают его, от всего, что произошло за последнее время.       Маар находится дома с Лорен. Иришку с Таней мы отправили в хороший детский лагерь-санаторий, где они будут отдыхать пару недель от произошедшего. А потом Таня обещала, что приедет и будет готовиться к поступлению в институт, хочет на следующий год поступать в медицинский. Лорен же первые несколько дней не выходила из комнаты, плохо ела, всё время спала практически. Мы её сводили на обследование, с малышом всё хорошо. И слава Богу! Теперь она начала потихоньку выбираться из комнаты и сидеть с Мааром во дворе в беседке. К нам домой даже пару раз приезжал её новый друг — Артём, с которым она познакомилась в Испании. Он, оказывается, сам из Питера. Лучший друг Димы — мужа Авроры.       Дима с Авророй практически сразу после похорон собрали вещи и улетели в Лос-Анджелес. Сказали, что там у родителей Димы есть дом, да и ему самому предложили работу. Ну хоть они окажутся подальше от всего этого. Виалина улетела в Болгарию, сообщив, что хочет побыть дома, но обещала вернуться на сорок дней. Рознев вернулся к себе в Москву. Все вернулись по «своим местам». Только вот как жить после всего этого?.. Каждый справляется с болью, как может.       Рок с Люцифером и Элианой решили продать дом Огневых, окутанный плохой аурой, напоминающий всем нам о страшных событиях. А ведь раньше он напоминал о чём-то светлом, ярком. Он был домом, где всегда ждут. Ждали. Мы там праздновали свадьбы, встречи, дни рождения. Проводили выкупы. Смеялись. Ссорились. Мирились. Там всегда раньше слышался смех. Радость витала в доме. Уют и тепло. А теперь его продадут и купят ещё один дом для Драгоциев, чтобы часть семьи съехала туда из семейного поместья.       Карина — жена Норта — вернулась в Прагу. Драгоции в принципе не пострадали. Только Рок лишился жены, а Люцифер с Элианой — матери. Диана улетит завтра в Венецию вместе с Каролиной. Все снова разъедутся по домам, словно мы не собирались вместе, словно не было этого кошмара. Марина с Олегом уже давно у себя дома, с ними же Денис и близняшки. Тиана улетит в Москву вместе с Фэшем, а Мишка ещё вчера вернулся с женой и дочерью в Нью-Йорк, пообещав, что прилетит на сорокадневную годовщину.       Я вздохнула: как теперь всё это пережить? Чем заглушить, хотя бы притупить немного боль? Ничего не помогает. Два вечера подряд напивалась в баре, приезжала ночью на такси, выслушивала нотации Маара, кричала, что он ничего не понимает, засыпала и на утро снова просыпалась с болью. Фэш неудачно пошутил даже, что это похоже на «шоковую терапию». И тоже не особо помогает! Утопия какая-то.       Мы с ним вышли из больницы. Люк сказал нам, что он вколол Василисе снотворное: она сейчас спит, ничего не хочет, даже видеть кого-то из нас. Поэтому решили уехать домой. Фэш сказал, что договорился с Люком обо всём. Он привезёт сейчас в больницу все вещи Василисы, оплатит перелёт и пребывание в клинике. — Не хочешь с ней полететь? Вам обеим нужна терапия! — И бросить беременную дочь одну? — Чем ты ей со своей «шоковой терапией» поможешь? У неё вон, отец есть! — хмыкнул Фэш. — Маар за ней присмотрит. И за Таней с Иришкой, когда те вернутся. Нам всем сейчас тяжело. Но нам хоть есть, чем заняться, а тебе плохо, потому что ты ничем не можешь заглушить боль. Лети вместе с Василисой, заодно присмотришь за ней. У вас с ней в жизни столько дерьма случилось, что вам действительно необходимо пройти качественную психологическую помощь. — Спасибо за откровенность, братец, но мне моя терапия нравится, — я ускорила шаг. — Ну уж нет, Захарра! Ты моя младшая сестра, и я не дам тебе загубить себя. Ты поняла? — он остановил меня, схватив за плечи. Я лишь молча кивнула.

***

Спустя месяц. Конец октября.       Я потянулась, окончательно просыпаясь. Часы показывали восемь часов утра, и я поняла, что пора вставать и идти на завтрак. Сейчас мы с Василисой находимся в швейцарской клинике Люка. Уже месяц мы пытаемся наладить внутреннее здоровье. Конечно, у меня получается лучше, чем у Васьки, но первое время и мне хотелось лезть на стену от всего, что грузом лежало на моих плечах. А вот у Василисы проходили настоящие стадии принятия всего, что произошло. Сначала отрицание. — Сбросьте напряжение с лица… В голове — легкий туман, спокойная пустота… Мягкое дыхание… Кто хочет, может вдохнуть сильно — и выдохнуть… воздух проходит через ноздри и выходит… Дыхание лёгкое и спокойное… Чем дышите вы? Лёгкостью, голубизной… И мир становится волшебным… легкий синий туман вокруг вас… Вы будто растворяетесь в нём, становитесь мягкими, теплыми… — медленно, с большими паузами, произносил Люк, пока мы с Василисой и ещё несколько русскоговорящих пациентов сидели в зале для медитаций. — Может, лучше просто набухаться? — нарушила тишину Василиса, открыв левый глаз и прищурив правый. Я хмыкнула. О да, для неё самый лучший выход — это отрицание проблемы, отрицание необходимости лечения и всего прочего. Правильно, так и надо, Васенька! А потом мы будем жаловаться, что нам не помогла психологическая помощь…       Да, и такое было, и многое другое. Нас же в клинике насильно никто не держит, нам можно выходить в город на прогулку. Вот Васька под этим предлогом и сбежала в бар. Причём даже не раз. Потом не заставила себя ждать и вторая стадия принятия — гнев. О-о, как же тогда было трудно нам всем: и мне, и Люку, и самой Василисе. Сначала она винила себя за всё, что произошло в последнее время, потом проклинала этого непонятно откуда взявшегося сына Астрагора. И даже до самого Астрагора дело дошло! Василиса кричала, ругалась, бесилась из-за всего. Я слово не могла сказать ей в ответ, её бесило и раздражало каждое моё действие. И меня это потом тоже начало бесить. Знаете, я ведь не статуя бездушная, мне тоже обидно. Я, конечно же, понимаю всю ситуацию, но я в ней тоже не посторонний человек. И мне было не легче. Из-за общего гнева мы с Васькой поссорились на несколько дней. Знаете, что помогло нам помириться? Бокс. Да, да, вы не ослышались! Люк отправил меня на тренажёры, а Василису в зал для бокса, чтобы она там выплёскивала всю злость. И буквально через несколько дней мы были такими уставшими, что просто не могли злиться друг на друга. И на очередном общем плавании в бассейне смогли помириться.       Потом у Василисы со временем гнев перешёл в третью стадию — торг. Ну тут просто и смех, и грех! Поначалу она нашла в Берне православный храм и стала ходить туда, выучила несколько молитв, проводила там по два или три часа в день. Я боялась, как бы она ничего дурного не удумала с горя, но потом вроде бы всё улеглось. Мы с Люком даже подумали, что пошёл переход в четвёртую стадию, но нет же — Василиса решила заняться благотворительной деятельностью, нашла здесь какой-то приют животных и центр реабилитации для детей. Жертвовала им деньги, покупала детям игрушки и сладости, рисовала им туда красивые картинки, чтобы дети вешали в палатах.       Я вздохнула, заканчивая умываться и принимать душ. Чего только не происходило за этот месяц, каждый день проходил так тяжело, что иногда единственной моей мыслью была фраза: «когда же это всё закончится?». Я вышла из ванной и приблизилась к шкафу, вспоминая прошедший месяц. Я ведь рассказала про Василису и совершенно ничего не упомянула про себя и семью, которая сейчас в Питере, а ведь мне тоже было трудно. Первое время я пыталась так же, как и Василиса, всё отрицать, на сеансах с Люком говорила, что всё у меня в порядке, что мне просто нужно время. Конечно, именно помощь Василисе как-то смогла вытащить меня с самого дна. Правильно говорил брат, отправляя меня сюда вместе с ней: я смогу присмотреть за ней и таким образом отвлекусь сама. И это действительно помогло! Правда, пришлось несколько вечеров подряд пореветь в подушку, проклиная всё на свете. Я даже однажды в тайне ото всех сбежала в тот самый бар, откуда забирала Василису. Но потом на утро получила выговор от Люка, который снова отправил меня в спортзал.       Но на самом деле здесь очень даже неплохо! Иногда даже было весело. Здесь по-настоящему отдыхаешь душой и телом: медитации, бассейн, спортзал, массаж, правильное пятиразовое питание, прогулки по городу, беседы с психотерапевтом. Это всё не только интересно, но и полезно! Я улыбнулась, обувая кеды. Я последний раз посмотрела на себя в зеркало и поправила зелёный свитер, после чего вышла из комнаты и направилась к Василисе. Ключи от комнат у нас были магнитные, причём в двух экземплярах — мой и Василисин. И у неё два ключа. Люк распорядился так, сказав, что мы с ней всегда должны иметь доступ в комнаты друг друга. Вот что значит психотерапевт, всё предусматривает!       Открыв дверь Василисы, я прошла к ней в комнату и обнаружила, что она до сих пор лежит на кровати, но уже не спит. Просто лежит и смотрит в одну точку. Шторы в комнате задёрнуты, свет не включен. Я тяжело вздохнула, понимая, что двумя предыдущими днями четвёртая стадия не обошлась. Депрессия. И это уже третий день, когда Василиса ничего не хочет, и просто целый день лежит в постели. Я еду приношу ей в номер и… — Доброе утро!       Дверь в комнату отворилась, к нам приблизился Люк в штанах, рубашке и белом халате. — Василиса Нортоновна, я всё понимаю, но не думаю, что депрессия лишила вас дара вежливости, — усмехнулся он. — Здравствуйте, — буркнула Василиса, отворачиваясь от нас. — Я сейчас принесу завтрак, — сообщила я, направляясь к выходу из комнаты. — Нет-нет, Захарра Диамановна, — остановил меня Люк. — Не нужно. Василиса Нортоновна сама в состоянии сходить в столовую. А у вас после завтрака по расписанию медитации, йога и бассейн, так что будьте добры приступить к этому. — Хорошо, я вас поняла, — кивнула я и покинула комнату Васьки.       Надеюсь, Люк заставит её сходить в столовую, иначе она так и не поест. Сама я направилась в столовую, где взяла себе кофе, сок, омлет с беконом и сыр, и заняла один из свободных столиков. И только я хотела приступить к завтраку, как вдруг услышала вибрацию мобильника. Потом ещё раз. И ещё. Когда достала телефон из кармана, увидела, что написала Лорен в вк. Лорен Броннер: Доброе утро, мам. Лорен Броннер: Как у тебя дела? Как там тётя Василиса? Лорен Броннер: Я через три дня пойду в больницу и смогу уже узнать пол малыша. Папа предлагает устроить небольшую вечеринку, как вы делали, когда ты была беременна мной, но я отказалась, потому что и приглашать-то особо некого.       Мне сейчас даже как-то грустно стало. Я так хотела быть рядом с дочкой в такой ответственный момент. Конечно, у меня есть небольшая идея, которую хочется воплотить в жизнь, но для этого я должна быть в Петербурге. Теперь только надо отпроситься у Люка, чтобы он выписал меня из клиники и разрешил мне улететь домой. Но как быть с Василисой? Я очень не хочу оставлять её одну. Обговорю всё это с Люком. А сейчас я написала ответ Лорен, паралельно завтракая омлетом. Захарра Броннер: Не переживай, Лори, всё будет хорошо. Дома будете вы все: ты, папа, Таня и Иришка. Пригласи своего друга Артёма. Посидите все вместе, закажите тортик небольшой. А потом сфотографируй и пришли его мне, я порадуюсь вместе с вами и позавидую вам, вы ведь такую вкуснятину будете кушать.       Хочу устроить сюрприз для Лорен. Я понимаю, что недавно там у них прошли сорок дней со смерти Нортона, Ниры, мамы, Норта и Дейлы, но я просто хочу, чтобы мы продолжали жить дальше. Да, это будет сделать нелегко, но нам всем нужно постараться. Я переслала Маару нашу с Лорен переписку и тоже написала сообщение. Захарра Броннер: Привет, Маар! Сделай так, чтобы Лорен согласилась на торт, и скажи, что вам его доставит курьер. А доставлю его вам я и приведу с собой гостей. Я попытаюсь отпроситься у Люка и прилететь к празднику, поживу у Драгоциев. Лори ничего не говори, пусть для неё будет сюрприз!       После чего я создала в вк беседу «Праздник для Лорен» и перекинула туда все сообщения. Добавила в беседу Рока, Войта с Наташей и всех остальных Драгоциев, включая моего дорогого и любимого братца, который сейчас работает в Москве. Фэшиар Драгоций: То есть ты прилетаешь? Одна или с Василисой? Захарра Броннер: Наверняка одна. Василисе ещё нужно лечение. Хочу устроить сюрприз для Лорен и жду вас с Тианой в Питере. Фэшиар Драгоций: Хорошо, постараюсь отпросить её с института, и мы прилетим к вам с подарками. Рок Драгоций: Я так понимаю, прилетаешь ты уже сегодня или завтра. Хочешь у нас остановиться? Захарра Броннер: Братец, ты даже мысли читать научился, пока меня не было, надо мне почаще улетать от вас. Наташа Драгоций: Думаю, не очень удачная шутка, Захи. Захарра Броннер: Согласна. Войт Драгоций: В любом случае мы будем рады, если ты прилетишь. Будем ждать тебя!       Я улыбнулась, понимая, что в последнее время Драгоции стали такими невероятными. Мы все так сильно повзрослели, стали ещё больше ценить семью и любить семейные встречи. Как жаль, что теперь нет Дейлы, которая держала родовое поместье в ежовых рукавицах, следила за порядком, была шикарной хозяйкой. Не представляю, как Рок с Люцифером и Элианой смогли справиться с подобной потерей. Да, терять родителей тяжело, особенно когда тебе всего лишь двадцать с чем-то лет. Допивая кофе, я посмотрела в окно, из которого был виден двор клиники. — Я пришла, — услышала я со стороны, испугалась даже. Передо мной опустилась на стул Василиса с подносом, на котором стояли тарелки с хлопьями и омлетом. — И что же тебе такого сказал Люк? — поразилась я, усмехаясь. — Ну не совсем Люк… — покачала головой Василиса. — Это я ей пинок дал, — раздалось у меня над головой. Я обернулась назад и увидела Мишку. Поначалу даже офигела немного! — Племяша, — я вскочила, обнимая Мишку. — Ты здесь какими судьбами? — Решил навестить маму и тётю, — он поставил на стол чашку с кофе и сел рядом со мной. — А я вот как раз хотела кое-что сказать, — произнесла я. — Василис, я собираюсь улететь в Питер, хочу сделать сюрприз Лори, она через несколько дней узнает пол малыша и… — Я поняла, — перебила меня Василиса. — Лети. — Правда? Всё нормально? — уточнила я. — Да, конечно, — хмыкнула Василиса. — Всё просто идеально. У всех! Только не у меня.       Она резко отодвинула стул и спешно покинула столовую, но Мишка не побежал за ней, оставаясь рядом со мной. Я расстроенно вздохнула, сомкнув губы и отвернувшись к окну. — Захарра, — прошептал Миша, обнимая меня за плечи, — что бы ты не выбрала, ты всё равно останешься плохой, — он отстранился от меня, вставая со стула. — Либо матерью, либо подругой. Просто сама для себя реши, что сейчас важнее: лучшая подруга или семья? — Василиса никогда не бросала меня, она умела совмещать и семью, и дружбу, а я… — я всхлипнула, шмыгая носом. — А я как всегда должна разрываться. — Я взял неделю отпуска, чтобы прилететь сначала к вам, а потом в Питер. Хотел сходить на кладбище, проведать Лорен, поэтому предлагаю улететь вместе. У меня завтра вылет после обеда, я поищу тебе билеты в интернете. Или не стоит? — предложил Мишка. — Нет, Миш, ищи, — медленно проговорила я. — Я знаю, что поступаю плохо. Ты тоже, кстати. Мы с тобой вдвоём бросаем Василису здесь. — Люк присмотрит за ней, — заверил меня Мишка. — А сегодня мы с ней проведём целый день вместе, я задумал небольшую экскурсию по городу. — Я бы гордилась таким сыном, — прошептала я, снова обнимая племянника.