pretty

Острый взгляд вспарывает Люси спину, так привычно, что она уже даже внимания не обращает. Наверное, всё дело в том, что на самом деле Люси с Джувией нечего делить, но Джувия всё равно, стискивая нервными тонкими пальцами подол своей тёмно-синей атласной юбки, шипит ей вслед привычное: соперница. Люси улыбается даже не натянуто. Ей смешно, что-то солнечными искрами горло изнутри щекочет, машет приветливо рукой, кричит (она стоит так далеко, что Джувия иначе не услышит), и зовёт её, зовёт несколько раз. Джувия, кажется, меняется в лице: растерянность, недоумение, почему она так — так приветлива? – минута длится, за ней затирается всё, но – – в конечном итоге, Джувия пробегает мимо. Наверное, у Люси целый запас фраз — заготовлен, она может перекрыть каждую — каждую «соперницу». Диалог забавен и смысла практически лишён, Джувия не отвечает, последняя фраза остаётся всегда за Люси (да и не нужно ей это деланое превосходство), Люси по памяти может воскресить всё то, что она говорила каждый раз: – Джувия, мы на задание! – Ого, новое платье? – У нас тут торт, будешь? Набившее оскомину, извечное: – Да не соперница я тебе. Скашивая глаза, через полустиснутые зубы – потому что надоело, вот почему! Но нет, твердит же, как заведённая: соперница, соперница, соперница. Да что ты с ней делать будешь! Люси и не знает, что делать — на самом-то деле. (наверное, всё дело в том, что Люси – девочка-солнце) (наверное, всё дело в том, что Джувия — постоянно рядом) Люси может только улыбаться. Со всем своим теплом.