И воздуха больше нет

Пронзает насквозь лавина И мысль не удержать Та, что вчера любила, Сегодня бежит в кровать. И чувства не поступают, И воздуха больше нет, Краснее любви чернила Вновь пишут тебе завет. Ах, сколько ты думал, милый, Искал у творцов ответ. «Она ведь меня ценила.» -Ты думал, а может нет? Улыбка была обманом, А ласка простой игрой. Мучители и смутьяны Не ищут души покой. Ее простоты забавы Смущали всех много лет. Никто и не верил правда Что счастья-то в этом нет. Но ты разглядел угрюмость, В речах ее зазывных, Несчастье и невиновность, И грусть, и печаль, увы. И ты ей не верил стойко, Когда у столпа огня Заливисто, как девчонка, Смеялась она для тебя. И сердце в ней билось гулко, И кровь приливала к щекам, Но только не счастьем, а мукой Пронизан был весь этот срам. Не знали все те, кто кричали, Что век ей не смыть свой позор, Как тихо дети молчали Когда сжигали их дом. Сестру лишь они обнимали И долго смотрели туда, Где с треском и жаром сгорали Порочность, вражда, клевета. Ты должен однако смириться, Что жизнь у нее лишь одна, И может она не влюбиться В того, кто не видел стыда. Надейся лишь ты, добрый воин, Что в дальней чужой стороне Ее не примут в изгои Каратели душ на земле.